Реинкарнация Безработного × Класс Превосходства: Шедевр

Почти приглушённые шаги тихо отдавались эхом в коридоре, пока мальчик шёл к входу в кабинет впечатляющего дома, расположенного на окраине континента Бегаритт. Величие экстерьера было безошибочным, свидетельством значимости его обитателя. И всё же, когда он толкнул тяжёлую деревянную дверь, его встретил неожиданный контраст. Войдя в просторный, скромно обставленный кабинет, Джулиан оказался в атмосфере сдержанной элегантности. Основательность, которую можно было ожидать от внешнего вида, сменилась простой, но изысканной эстетикой. Тёплые оттенки красного дерева и тёмно-зелёного цвета украшали стены, увешанные искусно сплетёнными шпалерами с изображением сцен природного спокойствия. Мебель была столь же непритязательной, но тщательно подобранной. Большой полированный стол стоял в центре, доминируя над пространством. Одно искусно вырезанное кресло было размещено за столом, в то время как с другой стороны два меньших стула стояли друг напротив друга. Стулья были выполнены в той же тематике из богатого дерева и тёмно-зелёных тонов, органично вписываясь в атмосферу комнаты. Однако именно стол приковывал к себе внимание. Его полированная поверхность мягко поблёскивала под тёплым освещением, а аккуратно сложенные документы были расположены с видом методичной точности. Несколько личных сувениров, вроде изящной вазы с полевыми цветами, добавляли нотку тепла в деловую в остальном атмосферу. Среди этой гармоничной смеси уюта и профессионализма в воздухе витала тонкая симфония. Её нежные мелодии, казалось, переплетались с самой сутью комнаты, создавая атмосферу безмятежности. Взгляд Джулиана сместился в поисках источника этой чарующей музыки. И там, сбоку, он нашёл композитора. Рядом с богато украшенной фисгармонией, её полированное дерево отражало окружающий свет, сидела фигура, с которой Джулиан пришёл встретиться — Бог Дракон Орстед. Его глаза были закрыты в безмятежной концентрации, пальцы деликатно постукивали по его собственному телу, словно вплетая ноты в единое целое. Звуки фисгармонии резонировали с успокаивающей элегантностью. Присутствие Бога Дракона излучало ауру тихой власти, смесь мудрости и вековой силы. Но прямо сейчас он казался обычным человеком, просто наслаждающимся своеобразной музыкой. Когда последние ноты мелодии фисгармонии каскадом полились в воздух и мягко угасли, Орстед открыл глаза, явив радужки, отражавшие солнце. Его взгляд встретился с взглядом Джулиана со спокойным признанием. «Ты здесь», — заговорил он. «Похоже на то», — ответил Джулиан, подходя к нему и снимая пальто. Сев, он расстегнул манжеты и закатал рукава. «Так, э-э, зачем я здесь?» — спросил он, глядя на него. Выражение лица Орстеда стало жёстким, когда он наклонился вперёд. «Эта временная линия уже изменилась до такой степени, что я больше не могу предсказать, что произойдёт. Это сулит серьёзные неприятности. Вдобавок к тому, что петля с Рудеусом в ней с каждым днём становится всё туманнее, у меня такое чувство, будто я вернулся к началу», — доверительно сказал он, сцепив пальцы. «Хм. Это я и так знаю. В чём здесь проблема?» — спросил Джулиан, беря чайник с нарисованными на нём синими цветами и наливая себе чашку кофе. Он посмотрел на Орстеда и поднял бровь. «Да, пожалуйста», — ответил Орстед с тем же суровым видом, что и раньше. «Проблема на данный момент — Королевство Асура. Не в его нынешнем состоянии, а в будущем». Джулиан слушал его, слова, срывавшиеся с его уст, полностью захватили его внимание. Протянув руку к маленькой тарелке с кубиками сахара, он снова посмотрел на Орстеда. Черты его лица стали жёсткими, но он вздохнул и покачал головой. «Два». «Хорошо», — ответил Джулиан. «Под будущим состоянием ты имеешь в виду революцию, которую начнут правители?» Орстед некоторое время смотрел на Джулиана, поражённый тем, как быстро тот пришёл к такому выводу. «Да. Если первый принц будет коронован, он приведёт королевство в эру воинов, что приведёт его к краху. Однако, пока правителем является Ариэль и королевство направлено на эру магов, оно будет процветать». «То есть дело не в её детях?» — спросил Джулиан, беря маленькую ложечку и элегантно размешивая содержимое чашки. «Её дети практически не имеют значения. Это может измениться, если на этот раз она действительно выйдет замуж». Орстед посмотрел на Джулиана с подозрением. «Мне стоит?» — спросил Джулиан, наклонив голову. «Настоящее кардинально изменилось. Мне уже всё равно, что ты делаешь». «Но я тебе всё ещё нужен». «Да». В голосе Орстеда не было ни колебаний. Ни стыда. Ни чести. Он прожил бесчисленное количество петель и более тысячи лет. Несмотря на знание будущего, он не мог победить того единственного человека, которого поклялся убить. Что бы он ни пробовал, что бы ни делал, как бы сильно ни вмешивался или оставлял всё на самотёк. Всё заканчивалось его неудачей. Это означало только одно. Последний кусочек в великой головоломке вражды между Богом Драконом Орстедом и Богом Человеком. Протянув чашку Орстеду, Джулиан откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе. «Что ты тогда от меня хочешь?» «Я хочу кое-что спросить», — начал Орстед, также сделав горячий глоток из своей чашки. — «Как ты думаешь, что может происходить прямо сейчас? Ариэль Анемой Асура в это время была на волосок от смерти из-за многочисленных покушений. Однако всё изменилось. Как думаешь, она выживет? Потому что, даже если мы используем круги телепортации, мы не успеем к ней вовремя». «Можно сказать, я кое-что знаю», — устало произнёс Джулиан, его плечи опустились, когда он почувствовал, как его тело тает в обитом бархатом кресле. «И?» «Бореас Грейраты всё ещё под контролем Сауроса. Это приведёт к трём ситуациям. Эрис Грейрат останется со своей семьёй или немедленно уедет с Рудеусом или без него. Как ты думаешь, каково распределение вероятностей между этими тремя сценариями?» — спросил Джулиан, вращая чашку, закручивая её содержимое, в котором отражались его светящиеся глаза. «Арифметика? 33.33%?» «Обычно да. Но каков темперамент девушки? Учитывая это, вероятностный анализ исключит один вариант методом исключения, и теперь у нас есть два сценария. По 50% на каждый. У неё дикий дух, так что она определённо покинет поместье. Будет ли с ней Рудеус или нет, вот в чём настоящий вопрос». «Почему присутствие Рудеуса Грейрата так важно?» «Подумай об этом, Орстед». Джулиан наклонился вперёд. «Ты хочешь, чтобы Асура процветала. Чего бы желал Бог Человек?» «Чтобы она рухнула». «Как она рухнет?» «Под властью первого принца, Грабелла Асура». «Как он может манипулировать Грабеллом?» «Манипулируя его самым доверенным помощником, Дариусом Сильвой». «И что случилось с Дариусом?» «Ты---» Внезапно всё начало вставать на свои места. «Падение премьер-министра, смерть второго принца и теперь это...... с каких пор?» — спросил Орстед, его глаза расширились. «Не так давно. Теперь, когда косвенная связь прервана, он определённо попытается установить прямой контакт». «Скорее всего, так и будет». «Какой из домов Грейратов поддерживает Грабелла?» «Бореас, конечно же». «И если события изменятся и Саурос останется жив, что случится с Рудеусом и Эрис?» Орстед замолчал, подперев подбородок пальцами. «Рудеус Грейрат женится на представительнице дома Бореас». «Я не это имел в виду, но ладно. Я хотел сказать, что у Бога Человека может появиться новый апостол. Если туда пошлют Рудеуса, значит, мы знаем, кого устранять следующим», — прокомментировал Джулиан. «Ты отправишься спасать принцессу?» — нахмурившись, спросил Орстед. «Конечно, нет. Я не успею туда вовремя. И не хочу», — пожал плечами Джулиан. «Тогда?» 'Он и вправду простак', — подумал про себя Джулиан.

|---------------------------------------|

|---------------------------------------|

|---------------------------------------|

Карета мчалась вперёд с неумолимой решимостью, её колёса преодолевали пересечённую местность с ритмичным стуком. Каждый толчок и дребезжание посылали вибрации по деревянному каркасу, создавая систематическую дрожь, которая отзывалась эхом биения сердца их экспедиции. Стук копыт по неровной земле создавал устойчивый ритм, постоянное напоминание о пути, который они прокладывали через дикие просторы. Солнечный свет, пробиваясь сквозь сплетённые ветви над головой, рисовал мимолётные мазки тепла и сияния. Словно разбросанные кусочки золота, эти светящиеся полосы танцевали по салону кареты, отбрасывая преходящие узоры на её обитателей. Пылинки, освещённые прикосновением солнца, кружились в воздухе, наполняя атмосферу почти неземным сиянием. Почти. Среди этой игры света и тени молодая девушка лет пятнадцати занимала место тихой элегантности — принцесса Ариэль Анемой Асура, вторая принцесса, а также вторая в очереди на трон Королевства Асура, — излучала ауру грации даже перед лицом безжалостного путешествия кареты и ужасающей реальности. Реальности того, что её жизнь находится в постоянной опасности — словно меч, висящий над головой. Её длинные, золотисто-русые волосы струились по спине, как расплавленный мёд, ловя спорадические лучи солнечного света, которым удавалось проникнуть в пределы кареты. Тёмно-синие глаза, напоминающие океанские глубины, хранили живой взгляд, отражавший мир снаружи. Ариэль была одета в стиле, который соединял миры традиции и современности — по крайней мере, по меркам нынешней эпохи. Её красно-чёрный костюм с рюшами был выражением её сложного характера, смелые красные акценты контрастировали с отрезвляющей чёрной тканью, создавая поразительный ансамбль. Красный цвет, напоминающий цветущие розы, украшал края её платья и манжеты рукавов, символ её королевского происхождения. Чёрный, резко контрастирующий с её светлой кожей, придавал ей довольно своеобразный вид. Без сомнения, она была одной из самых красивых женщин, которых породило королевство. Обладая подавляющей харизмой и внешностью, она действительно была зрелищем, достойным восхищения. Рядом с Ариэль сидела фигура загадочной привлекательности. Его серебряные волосы мерцали, как жидкая ртуть, ловя ласку солнца и превращая её в потусторонний блеск. Молчаливый Фитц. Присутствие Фитца было загадкой, окутанной спокойствием, его вездесущие солнцезащитные очки защищали глаза от любопытных взглядов, оставляя после себя лишь ощущение тайны. Несмотря на непрекращающееся движение кареты, он излучал спокойную ауру, словно его не затрагивала суматоха внешнего мира. Хотя, по какой-то причине, ИМЕННО тот Молчаливый Фитц выглядел более женственно, чем обычно в ярком солнечном свете. Одеяния Фитца, довольно болезненного серого оттенка, мягко развевались на ветру, который проникал в карету через открытые окна. Его руки в перчатках покоились на коленях, визуальное сопоставление скрытой силы, которой они обладали, — силы творить заклинания, сплетённые в тишине. Перед Ариэль и Фитцем сидел Люк, старший спутник, чьё присутствие излучало смесь грубоватого шарма и ничего более. Его светло-каштановые волосы и изумрудно-зелёные глаза имели отсутствующий вид. В конце концов, его глаза загорались только при виде женщин с исключительно большой грудью. Одеяние Люка, мантия воина, было свидетельством его роли рыцаря Ариэль. Его меч был отстёгнут от пояса и лежал рядом с ним. Рядом с его мечом лежал ещё один короткий меч. Однако он не принадлежал ему. Он принадлежал тому, от кого никогда нельзя было ожидать его использования. «Скажи, Фитц, почему у тебя с собой этот меч?» — внезапно спросил Люк, видимо, умирая от скуки. «Ну, мне однажды сказали, что он мне понадобится. Я не придавал этому большого значения до сих пор, но с тех пор как покушения на Ариэль-саму участились, я начал осознавать его важность», — ответил Фитц, поднимая меч и глядя на него с ностальгией. «О, опять он? Как его звали........ эээ, Рудеус, да?» — Люку удалось вспомнить имя этого человека. Фитц внезапно почувствовал, как его лицо залилось румянцем. «Эм... нет. Это не он..... на самом деле, это был его младший брат, Джулиан Грейрат». Уши Ариэль навострились при упоминании его имени, но в следующий момент она отвернулась. В конце концов, она знала, что он теперь мёртв. «О, он был хорошим парнем. Жаль, что умер», — сказал Люк угрюмым тоном. «Мы путешествовали вместе некоторое время, когда он приехал на миссию сопровождения, но я никогда не думал, что кто-то вроде него умрёт». «Мхм. Он был потрясающим. Я всегда на него равнялся. Он и меня научил пользоваться мечом», — объяснил Фитц, его длинные эльфийские уши поникли. Внезапно беззаботная атмосфера стала тяжёлой. Так и оставалось, пока один из дворецких не нарушил тишину. «Принцесса!»

(******)

Трещина прошла по земле — не мелкая, а довольно глубокая. Сама поверхность земли раскололась, сейсмический толчок породил расщелину, которая разделила землю на две части. Из самого сердца этого геологического разлома с почти благоговейной медлительностью поднялся монолитный каменный столб. Гладкая вершина каменного столба коснулась подошвы мягких кожаных сапог заклинателя. Неспешным движением колоссальный столб земли начал восхождение к небесам, унося мальчика всё выше и выше. Воздух становился сильнее, как и звуки птиц, что парили и правили небесами — крещендо птичьих мелодий. Газообразная масса облаков плыла над его головой, набрасывая ледяную вуаль на его открытую кожу — руки и шею, по мере того как он приближался к ним всё ближе и ближе. «Этого хватит», — почти шёпотом, полным убеждённости, голос юного мальчика коснулся воздуха. Его рука вытянулась, пальцы распрямились, пока он не достиг высоты, дразняще близкой к облачному банку, но ещё не окутанной им. Он посмотрел вниз, и перед его глазами развернулась захватывающая панорама — бесконечный зелёный ковёр — лес раскинулся во всём своём природном великолепии. Казалось, он простирается за горизонт, его пределы, казалось, были за гранью восприятия. С задумчивым выдохом он отдал своё зрение тьме, закрыв свои зелёные глаза, настраивая свои чувства на симфонию голосов, которая его окружала. Среди шелеста листьев и далёких криков фауны его охватило глубокое самосозерцание. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз чувствовал эту непоколебимую решимость, эту несгибаемую волю, которая теперь текла в нём? Никогда. Это был первый раз — первый опыт, непохожий ни на что, с чем он сталкивался раньше. Он никогда не пытался, никогда не знал, что значит настоящая тяжёлая работа. Ему не хватало убеждённости и сердца для этого. Ему не хватало дисциплины — неизведанной территории. Корни его недостатка лежали в нехватке твёрдой веры и пустоте в его душе, которая жаждала направления. Он был жертвой отсутствия направления в своей прошлой жизни — жизни, омрачённой как навязчивыми воспоминаниями, так и тяжестью собственного саморазрушения. Но теперь у него была цель. Семья. Отвращение к лишению человеческой жизни, которое оставалось в нём, как паразит, больше не существовало — угасая в анналах его истории. Когда его глаза распахнулись, его взгляд опустился, прослеживая контуры местности внизу. Там, вычерченная, как путь отвратительной змеи, лежала неровная и ухабистая дорога, которая вилась через сердце леса. Прищурившись, он сосредоточил свой взгляд, постепенно различая объект своего внимания — карету, на которую он нацелился, — различимую среди пейзажа. Осмысленным движением он снял ткань, которая закрывала кончик его волшебного посоха — посоха, известного как Аква Гертия. Скрывающая ткань заплясала и затрепетала, унесённая бурными порывами ветра, исчезнув из виду в мгновение ока. Опустив взгляд, он направил своё внимание на лазурный шар, расположенный на вершине его магического орудия. Мимолётное выражение сожаления промелькнуло на его чертах, тень, которая на мгновение пересекла его лицо. Однако он укрепил свою решимость, ощутимая воля, которая сжала его хватку на посохе. Его пальцы побелели от давления, когда он готовился к тому, что ждало впереди. С решительной внутренней силой он устоял на ногах, хотя его ноги дрожали от смеси неуверенности и предвкушения. Была ли это ледяная хватка высокогорного воздуха, от которой по его конечностям пробегала дрожь, или это было подсознательное сопротивление надвигающейся реальности — лишению жизни, которая не причиняла ему вреда, — что вызывало его физическое недомогание? Даже он не мог определить истинный источник своей дрожи. «Фуууууу.......» — с его губ сорвался глубокий выдох, унося в атмосферу клочки его смешанных эмоций. Бесчисленные случаи столкновения со смертью отмечали его путешествие по этому миру. Эгоизм был заменён глубокой признательностью за второй шанс на жизнь, который ему был дан. И всё же, сложная паутина связей, которую он сплёл с тех пор, эти вновь выкованные отношения, стали несокрушимым оплотом против его гибели. Он признавал силу этих уз, их настойчивость в его выживании глубоко резонировала в нём. Он понимал, что признавать поражение больше не вариант, ибо его новообретённое существование было переплетено с другими, кто зависел от него. Поэтому он практиковал свою магию так, словно от этого зависела его жизнь. Когда Эрис не было рядом, он практиковал свою магию, превращая её в оружие всеми возможными способами. Когда она была рядом, он думал о том, как использовать свою магию, когда её больше не будет. Одна только эта решимость породила Мага Королевского Ранга. Возможно, одного из самых молодых. Маг Королевского Ранга в нежном возрасте 13 лет. «Я больше не позволю Эрис подвергаться такой опасности», — сказал он себе, но даже эти слова казались не более чем шёпотом из-за ревущих ветров. «Я заставлю дождь лить огнём, если это потребуется». [Магия Земли --- Каменное Пушка --- Максимальная Мощность] [Магия Огня --- Вспышка Огня --- Максимальная Мощность] «Время вымирания, детка~» — таков был заговор, который он придумал, подняв свой посох в воздух. Облака потемнели, а затем приобрели палящий оранжевый оттенок. [Смешанная Магия Королевского Ранга --- Драконий Метеор] Неумолимый шквал каменных ядер, их число достигало поразительной сотни, материализовался в небе. Артиллерийские орудия, охваченные безумием пылающего пламени и вращающиеся с максимальной скоростью, предстали устрашающим зрелищем. С синхронной точностью они повернулись вниз, нацелив свои стволы на земную цель. Мальчик — Рудеус, — взмахнул своим посохом, который таил в себе усиленную мощь его магии, и запустил каскад событий. Снаряды, словно мстительные метеоры, устремились к земле, их траектория направлялась его новым заклинанием. И затем...... *бум* Словно предвестник гибели, мощь заклинания неумолимо отдавалась эхом в самом сердце леса. Когда каменные ядра спускались со скоростью, бросавшей вызов природе, их раскалённые ореолы и бешеное вращение придавали им устрашающую ауру. При ударе они становились предвестниками хаоса, их столкновение с землёй вызывало систематическую детонацию, которая разрушала спокойствие леса. Ударная волна, рождённая из сырой и необузданной силы, распространялась наружу с ненасытным голодом. Высокие деревья, древние стражи леса, поддались ярости натиска, их величественные формы склонились перед несгибаемым, мучительным жаром. Сама земля дрожала под натиском; её поверхность вздымалась в протесте. Сам воздух вибрировал от бешеной энергии, неся переливающиеся остатки разряда заклинания, которые освещали сцену зловещим сиянием. Среди этого бурного переворота далёкая карета — некогда лишь силуэт — оказалась в ловушке постоянно расширяющейся хватки разрушения. Первоначальный удар был адским пламенем катастрофических масштабов, уничтожившим повозку и её содержимое в оглушительном рёве разлетающихся обломков и палящего пламени. Последовавший хаос поглотил остатки кареты, не оставив ничего, кроме дымящихся обломков посреди хаоса, который затмил безмятежное сердце леса. Кости тех, кто был внутри, превратились в чёрный уголь, ничем не отличающийся от угля для барбекю. «Вот дерьмо, кажется, я перестарался», — произнёс Рудеус, увидев, как весь лес превратился в пепел. «Ну что ж, миссия выполнена, полагаю. Пора докладывать принцу». Развеяв каменный столб, он вернулся на поверхность земли. Подошвы его сапог ловко коснулись земли. Он обернулся, его мантия издала шуршащий звук. Однако, когда он собирался отвернуться, он услышал, как кто-то идёт за ним. Его тело застыло. Со скрипом он осторожно оглянулся. Силы покинули его конечности, а лицо потеряло всякий цвет. Он упал на спину, его лицо исказилось в алхимии неверия и страха. Фигура, стоявшая перед ним, смотрела ему прямо в глаза, её взгляд был пронзительным, несмотря на фарфоровую маску с ручьями красных слёз. Волосы были короче, хотя того же оттенка. «Ты.......» — голос Рудеуса превратился в шёпот, когда он посмотрел на неподвижного человека, который взирал на масштабы разрушений. «Ты убил принцессу Ариэль?» — спросила фигура, бросив косой взгляд. Слова, сказанные Хитогами, эхом отозвались в его сознании. В горле внезапно пересохло, и задняя стенка горла обожглась горьким чувством. Он не хотел произносить слова, которые висели на краю его языка, готовые сорваться. Он колебался, не желая этого говорить. Его сердце бешено колотилось о рёбра — достаточно сильно, чтобы он почувствовал это в горле. «Джулиан?» — слова вырвались одним быстрым движением, несмотря на его нежелание их произносить. Он не собирался этого спрашивать, и теперь, когда он произнёс это вслух, он не хотел слышать ответа. Правда не имела для него значения. Он был просто таким человеком. Дегенератом, но тем, кто искренне любил тех, кого уважал. И его собственный брат был тем, кого он уважал больше всего. Даже больше, чем своего отца. В конце концов, он сыграл такую большую роль в том, чтобы вытащить его из дома. Фигура потянулась к маске и наполовину сняла её. Кровь прилила к лицу Рудеуса, и он почувствовал стук своего сердца в ушах. Он увидел это — улыбку, к которой не привык. Улыбающееся лицо его брата — Джулиана Грейрата. «Долго же до тебя доходило, братец». «П-почему......» «Почему я жив? Ты не рад видеть меня живым, братец?» — сказала фигура, надевая маску обратно. «Нет...... Почему? ПОЧЕМУ?» «Что почему?» «Почему ты убил меня в тот день? Почему ты встал на сторону Бога Дракона? Скажи мне!» — потребовал Рудеус, его голос дрожал, когда он медленно поднимался на ноги. Его глаза защипало, когда он посмотрел на возвышающуюся фигуру. «Я должен был», — его ответ был коротким и резким. «Ты---» «И как бы мне ни было больно это делать, я должен сделать это снова. Не держи на меня зла», — сказала фигура и положила руку на эфес своего меча. «Знаешь, я обручился с Эрис», — сказал Рудеус с грустной улыбкой, пока его глаза щипало. «И?» — спросила фигура с притворным раздражением. «Мы собирались пожениться, когда нам исполнится 15. Я думал, если у меня будет сын, я дам ему имя, похожее на твоё, например, Джулиус или что-то в этом роде», — продолжал Рудеус, пока крупные капли слёз падали на выжженную землю под ним. Его плечи дрожали, когда он громко зарыдал. «Скажи мне, Джулиан..... сколько невинных ты убил до сих пор?» «Много». «Ты сожалеешь о них?» «Нет». «И ты хочешь убить меня?» «Конечно». «Ты прекратишь своё безумие здесь, если я позволю тебе?» «Я подумаю об этом». Рудеус тяжело вздохнул. Рукавом своей мантии он вытер слёзы и с налитыми кровью глазами выставил перед собой свой посох. Крепко сжав левую сторону груди, он прикусил губу. «Тогда извини, Джулиан. Мне придётся покончить с тобой и здесь», — сказал он, когда от его боков начали подниматься волны жара. «Вот это дух», — ответил он и обнажил свой меч. [Каменная Пушка] Вращающийся снаряд взрывной силы устремился к «Джулиану» с огромной скоростью, вращаясь со странной быстротой. Он взмахнул мечом вниз на него, но красное лицо Рудеуса в тот миг просияло. «Попался». Траектория заклинания изменилась, и меч, который опускался вниз, не смог остановить восходящую траекторию бурящего камня. С брызгами крови и тошнотворным треском лопатки Каменная Пушка] пронзило её, разбрызгивая кровь повсюду. «Берегись!» — крикнул Рудеус, когда на него обрушился огромный валун. Он развернулся на пятке, принял низкую стойку и одним быстрым взмахом рассёк валун пополам. «Не 1. Не 2. Получай всё это!» Около 10 валунов размером с дом средних размеров обрушились на него. Он танцевал вокруг них, избегая половины и с лёгкостью разрубая другую. Поняв, что Рудеус держится на расстоянии, он выхватил кинжал из-под своей мантии и бросил в него. Волна жара вырвалась из Рудеуса, расплавив рукоять и металл кинжала. «Я уже видел это раньше. Что случилось, Джулиан? Почему ты такой, а? Ты жалеешь меня? Я слаб, да. Но мне не нужна твоя жалость! Давай, убей меня. Убей меня, как ты это сделал раньше!» — голос Рудеуса был громоподобным рёвом, его голос был хриплым и холодным, когда он метал одно заклинание за другим. «Джулиан» отступил, ошеломлённый внезапным натиском атак. В небе образовался купол из красного, синего, зелёного и сероватого цвета, когда на него посыпались заклинания всех стихий. Его меч превратился в размытое пятно, прорубая как магию, так и физические объекты. Однако заклинания не заканчивались, а запас маны Рудеуса был далёк от исчерпания. 'Что-то не так'. Рудеус выпустил Огненное Заклинание Святого Ранга — Вспышка Огня. 'Что-то не так'. Рудеус издал крик и сотворил Водное Заклинание Святого Ранга — Кучево-дождевое Облако. 'Что-то не так'. Рудеус сотворил ещё одну Вспышку Огня. 'Нет. Всё в порядке', — заверил он себя. Его сердце болело, и будь то пот или эмоциональное смятение внутри него, его глаза кричали в знак протеста. Он не моргал, и слёзы текли бесконечно. Внезапно, из места, где его заклинания сошлись, возник вихрь, и прямо перед ним появилась фигура с мечом в руке. «Хорошая тактика, чтобы ошеломить меня заклинаниями, но всё кончено». Он взмахнул мечом на голову Рудеуса. В его сознании промелькнуло изображение Эрис, корчащейся на земле, когда она пыталась дотянуться до его продырявленного тела. «Ага, всё кончено». Рудеус топнул ногой по земле. [Болото] Фигура упала в Болото, и Рудеус посмотрел на неё сверху вниз. Он направил посох и ткнул им ему в голову. «Я люблю тебя, Джулиан, мой брат. Если бы только ты не сошёл с ума». Он сдержал рыдание. Мана начала собираться на кончике посоха, формируя каменную пушку. Однако тот замахал руками, и внезапно начал подниматься дым. Рудеус внезапно начал кашлять, падая на колени. Он попытался поднять глаза, но в них двоилось. Он взмахнул запястьем, и порыв ветра очистил область. Краем глаза он увидел, как тот бежит в лес. Шатаясь и с двоящимся зрением, он слабо встал. «Я не отпущу тебя. Он был прав......» Рудеус сделал паузу. «.....я освобожу твоё тело». [Каменное Пушка --- Максимальная Мощность --- Максимальное Вращение] Рудеус вложил в него каждую унцию магической силы. «Прощай, мой дорогой брат». С оглушительным, какофоническим взрывом заклинание пронеслось по воздуху, разрывая его, и мгновенно приземлилось, снося его левую половину. Однако зрение Рудеуса было напряжено, и оно сильно промахнулось. Была оторвана только его левая рука. Хотя это была смертельная рана. Он умрёт. Рудеус упал на колено и применил к себе магию детоксикации. Когда он пришёл в себя, он увидел только кровавый след и никаких признаков Джулиана. Внезапно его глаза снова защипало. Он хотел плакать, но не стал. В конце концов, он только что убил его своими руками. Он не имел права. Встав, с тяжёлым сердцем, он развернулся и пошёл обратно домой. Его дух был сломлен, но что-то другое укрепилось в нём. Два чувства. (I) Доверие к Богу-Человеку. (II) И безграничная ненависть к Богу Дракону. «Я убью тебя за то, что ты отнял у меня брата. За то, что превратил его в нечто подобное», — голос Рудеуса был подобен завывающему звуку ледяного ветра — резкому и опасному. «Чего бы это ни стоило».

(***)

Когда солнце начало свой медленный спуск к горизонту, тёплый и золотистый оттенок опустился на городской пейзаж. Неземной свет отбрасывал длинные тени, которые простирались по мощёным улицам и старым зданиям, придавая городскому ландшафту атмосферу спокойствия. Шумная энергия дня постепенно утихала, уступая место более созерцательной атмосфере, пока мир готовился погрузиться в объятия сумерек. Когда небо окрасилось в оттенки оранжевого и розового, со стороны городских ворот донёсся далёкий гул. Устойчивый ритм копыт по мощёной дорожке создавал нежную перкуссию, которая отдавалась эхом в узких переулках и на открытых площадях. С каждым размеренным шагом звук становился всё ближе, сопровождаемый скрипучим протестом деревянных колёс в движении. Это было прибытие кареты, вестника наступления вечера. Городские стражники, стоявшие у грозных ворот, обратили своё внимание на приближающийся звук. Приглушённая симфония звенящего металла о металл сопровождала их действия, когда они закрепляли свои доспехи, с хорошо отработанной эффективностью поправляя ремни и рукояти. Была опознана эмблема на приближающейся карете — знак привилегии и личности. Это был символ, который вызывал уважение и почтение, ибо он принадлежал кому-то знатному. Когда карета подъехала ближе, бдительные взгляды стражников встретились с присутствием эмблемы, и их выражения сменились с осторожной бдительности на одобрительный кивок. Были отданы быстрые команды, и великие ворота, которые стояли на страже весь день, начали поддаваться усилиям стражников. Тяжёлые металлические двери с неохотой застонали в ответ, их внушительное присутствие предоставляло проход приближающемуся транспортному средству. С каждым протестующим скрипом проём расширялся, открывая вид на мир за защитными стенами города. Карета, богато украшенная и внушительная, покатилась вперёд, её колёса с размеренной решимостью перекатились через порог ворот. Угасающий вечерний свет отбрасывал замысловатые узоры на её полированные поверхности, придавая её присутствию царственный вид. В воздухе витало чувство предвкушения, когда карета пересекла порог, портал между внутренним миром города и внешним миром. Дисциплинированные построения стражников, их мечи, блестевшие в угасающем солнечном свете, создавали почётный коридор, по которому карета грациозно проехала. Городские ворота закрылись за уходящими стражниками, возобновив свой бдительный дозор над спокойным городом, который простирался перед ними. И так, по мере того как вечер наступал и объятия города становились теплее, звук кареты продолжал отдаваться эхом. Внезапно беззаботная атмосфера стала тяжёлой. Так и оставалось, пока один из дворецких не нарушил тишину. «Принцесса!» — объявил он. — «Мы прибыли в столичный город Шария».