Ты мой запретный рай

      Несколько дней в Америке вымотали Алекса до предела. Проблемы обрушились на него лавиной, и он не знал, как выбраться из-под завалов: бесконечная бумажная волокита, изматывающие встречи с партнёрами и, конечно, этот чёртов кризис. Денег не хватало, и пришлось влезть в долги. А ведь его не было тут буквально пару месяцев.       У его брата Гриши не было хватки бизнесмена, и он плохо справлялся в одиночку. Алекс стал осознавать, что рано или поздно ему придется вернуться в Америку насовсем. Но тогда его мысли сразу возвращались к Серёже. Он жаждал быть с ним, но на расстоянии это казалось непреодолимой преградой. Мужчина взял в руки телефон и открыл фотографию, которую певец прислал ему рано утром. Он лежал в кровати, запрокинув руку за голову, с легкой улыбкой на губах. Только он, его нежная улыбка и белоснежные простыни. Для Саши это было чем-то эфемерным, недостижимым, словно он смотрел на чужое счастье, которое никогда не станет его собственным.       Их ежедневная переписка была единственным якорем, удерживающим его от погружения в пучину уныния. Серёжа присылал ему видео, голосовые сообщения и отправлял фотографии. Малиновский себя чувствовал так, словно попадает в западню. Чем глубже он погружался в это общение, тем яснее понимал, что нити лидерства ускользают из его рук. Он был готов сдаться, сделать всё, лишь бы быть рядом. Все его мысли теперь были только о следующей встрече. Алекс провёл пальцем по экрану, закрыл глаза, вспоминая мягкую кожу любовника. Уже совсем скоро они снова будут вместе, и тогда он больше не собирается себя сдерживать.       Пару дней промелькнули, словно мгновение, и Алекс уже предвкушал возвращение в Москву. Он вылетал ночью, а вечером следующего дня ему уже нужно было быть на дне рождения подруги. С Серёжей он договорился встретиться позже, на их особенном свидании. Мужчина заранее всё продумал до мелочей и обо всём позаботился.       В самолете сон так и не пришёл, поэтому на торжество он прибыл уставшим и с опозданием, попав в объятия извечных московских пробок. Сегодняшний вечер был особенным для его близкой подруги: она отмечала не только свой день рождения, но и триумфальное открытие нового бизнеса. Это был уже третий каток, который они с мужем запускали в столице. Он находился в большом здании, был частным и имел пропускную систему. Всё вокруг искрилось разноцветными огнями, создавая праздничную атмосферу, а свет можно было регулировать парой нажатий кнопок на пульте. Вокруг было несколько автоматов, где можно было купить кофе и чай. Когда основной свет гас, каток преображался, погружаясь в сказочное мерцание гирлянд. Именно здесь Алекс решил устроить свидание Серёже. Он знал, что певец удивится, ведь такого он точно не мог предвидеть. Малиновский договорился с подругой, что останется здесь до глубокой ночи и что каток временно будет в его полном распоряжении. Взамен он пообещал непременно познакомить ее со своей второй половинкой, когда придёт время.       Как только последние гости покинули праздник, Саша принялся за дело. Он подключил музыку из своего плейлиста, где в основном преобладали песни про любовь. Достал коньки точно по размеру ноги Серёжи — он был невероятно наблюдателен и внимателен к таким деталям.       Певец позвонил, и Малиновский поспешил ему навстречу. Встретившись взглядами, они замерли на короткое мгновение. Алекс подошёл к Серёже почти вплотную, но затем обошёл его и, встав сзади, нежно закрыл ему глаза руками. Лазарев улыбнулся, он был заинтригован и совсем не знал, чего ожидать. Но, почувствовав тепло любовника и мягкость его прикосновений, был готов довериться целиком и полностью.       Они осторожно вошли в здание, минуя лестницы. Пару раз Серёжа споткнулся, испуганно ойкнув, но Алекс надёжно подстраховывал его. Когда наконец можно было открыть глаза и Лазарев увидел каток, то был в полном шоке. В его карих глазах читался восторг вперемешку с безграничным удивлением.       — Алекс, я обожаю кататься на коньках, но мне кажется, что с прошлого года я совсем забыл, как это делается, — выдохнул Серёжа, взволнованно смотря на блестящую поверхность. Но тут же посмотрел по сторонам и восхитился красотой вокруг. — Скажи, что ты подстрахуешь меня… — он рассмеялся своим бесподобным звонким смехом.       Малиновский не смог сдержаться и крепко обнял артиста, прижимая к себе. В воздухе витал знакомый, теперь такой родной и любимый запах его одеколона. Саша понял, как сильно соскучился — эти несколько дней словно показались целой вечностью. Он почувствовал, как на мгновение Серёжа замер в объятиях, а затем нерешительно обнял его в ответ. Возможно, смущало незнакомое место, где он не чувствовал себя в полной безопасности. А скорее долгая разлука, после которой им обоим словно приходилось заново узнавать друг друга.       — Не переживай, я не дам тебе упасть, — успокоил Алекс, немного отстраняясь, но они по-прежнему были близко друг к другу, так, что их тела почти соприкасались, — и здесь выключены все камеры, я позаботился обо всём и всё проверил. Я понимаю, как это важно для тебя. Есть вещи, которые должны оставаться только между нами, не для чужих глаз. Например, личные отношения.       — Спасибо, — тихо прошептал Серёжа, в его взгляде читались благодарность и нежность. Он приподнялся и на долю секунды коснулся губ любовника. Хоть это и было всего лишь мгновение, но оно пронзило тело тысячами мурашек.       Алекс быстро зашнуровал свои коньки, он хорошо катался на них. Катание было его стихией, ведь в детстве он часто проводил время на коньках с семьей. Лед по-прежнему не вызывал у него страха. Серёжа долго затягивал шнурки, и Саша, не раздумывая, решил помочь. Опустившись, он начал их умело шнуровать.       — Тебе удобно? — спросил Малиновский, подняв взгляд.       Лазарев казался удивлённым, но на его лице всё так же была искренняя улыбка. Когда они были вместе, он всегда чувствовал себя окруженным заботой, теплом и пониманием. Закончив со шнурками, Алекс не смог удержаться и нежно коснулся рукой ноги любовника. Медленно поднимая руку, он скользил вверх по ноге, не отрывая взгляда от Сергея. Их взгляды встретились, полные жадного взаимного желания. Когда рука поднялась чуть выше бедра, мужчина остановился и убрал её. Дыхание Серёжи участилось. В этом простом жесте не было ничего особенного, но всё, что делал Алекс, попадало в сердце. Каждое касание, движение казались очень весомыми и важными.       — Да, — ответил Лазарев, беря Алекса за руку. — Теперь пойдем туда, — он многозначительно кивнул в сторону льда и рассмеялся, — пойдем, и ты посмотришь на мой позор. Я раньше учился исполнять «ласточку», хочу попробовать сделать это снова. Поэтому будь готов ловить меня на лету.       — Если что падай на меня, — в ответ рассмеявшись, ответил Алекс, — я согласен взять весь удар на себя.       Они вышли на лед, и Малиновский, словно рожденный для этого, сразу уверенно оттолкнулся от бортика. Он так гармонично смотрелся с окружающей обстановкой, одетый во всё светлое. Серёжа замер, провожая его взглядом, полным восхищения. Эта смесь красоты и мужской силы завораживала, пробуждая в нем острое, почти болезненное желание.       Но стоило Лазареву вступить на лёд, как всё остальное перестало иметь значение. Теперь всё, что его волновало, — это удержаться на ногах и не упасть. Он вцепился в бортик мертвой хваткой, но, сделав глубокий вздох, всё же оттолкнулся, пытаясь воскресить в памяти всё, чему его учили раньше. Алекс с интересом наблюдал за ним, вокруг них приятным звучанием разливалась музыка. Певец переставил ноги, с наигранной уверенностью проехав пару метров вперед, но чуть не поскользнулся и, вскрикнув, взмахнул руками. Малиновский мгновенно подхватил его, удержал, и они оба рассмеялись.       — Ты слишком напряжён, — улыбнулся Алекс. — Это всего лишь лёд, а не поле боя. Расслабься, я поведу.       Алекс взял его за руки, и они покатились вглубь катка. Серёжа смотрел в ярко-голубые глаза и тонул в них, не в силах оторваться. На какое-то мгновение показалось, что реальность вокруг них перестала существовать.       — Доверься мне, — добавил Алекс.       И Серёжа доверился, даже если бы он начал падать, то был уверен, что его поймают. Он будто снова учился кататься, и это было весело. Через полчаса он уже почти все вспомнил, уверенно выписывая фигуры и делая ласточку, в нем проснулся невероятный детский азарт. Мужчины стали играть в догонялки, пытаясь обогнать друг друга и принялись дурачиться. Алекс все время обходил Сергея и подтрунивал над ним, и его это заводило. Он не злился, но раздражался, что есть что-то, что у него не получается.       — Ну что, Лазарев, — игриво поддразнил Алекс, наслаждаясь своим преимуществом, — так и не сможешь меня догнать? Ты же уже отлично катаешься.       — Когда мы снимем коньки, и я встану на ноги, лучше беги, — огрызнулся Серёжа, взгляд его карих глаз казался хищным, как у пантеры перед решающим броском. — Знаешь, я очень быстро бегаю. И ты не сможешь выиграть, там, на земле, я буду сильнее, чем ты на коньках.       — Даже не буду пробовать, — усмехнулся Алекс, подъезжая ближе. — Сдамся тебе. Прямо сейчас.       Он объехал Серёжу и обнял его сзади, они продолжали скользить по льду. Певец чувствовал дыхание мужчины в районе своей шеи и почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Слишком близко… Он повернул голову, чувствуя его дыхание совсем рядом… Еще ближе… Хотелось ещё ближе…       — Когда я был в Америке и думал о тебе, — начал говорить Алекс, — я впервые за долгое время смог снова начать писать песни.       — Да? — в голосе Сережи звучал живой интерес, когда он развернулся в объятиях. — Это песня? О чем она? Когда ты допишешь, она будет моей, — он игриво пригрозил пальцем.       — О любви, — спокойно ответил Алекс. — И она уже принадлежит тебе.       — Расскажешь? — с легкой кокетливостью поинтересовался певец.

— Я не могу молчать… Не могу…

Ведь я люблю — и это сводит с ума…

Я так хочу кричать, как я люблю тебя…

Сильно лишь тебя… Только тебя…

      Серёжа осознал, что они достигли бортика, лишь когда почувствовал его спиной. Они с Алексом всё ещё крепко держались друг за друга, и певец оказался прижатым. Он не мог понять почему, но сейчас его охватило волнение. Он хотел что-то сказать, но слова будто застревали в горле.       — Саша… — только и смог тихо выдохнуть Сергей.       — Всё хорошо, — прошептал в ответ мужчина. Ласково обхватив лицо любовника, он заглянул в манящие глаза. — Тебе не обязательно отвечать взаимностью прямо сейчас. Если ты солжешь — это будет хуже всего. Тогда всё это потеряет какой-либо смысл. Я подожду.       — Когда ты рядом, я чувствую такую легкость, будто всё идёт так, как должно быть, — ответил Серёжа, накрыв ладонями руки мужчины.       Они прижались друг к другу лбами и синхронно прикрыли глаза. Теперь вокруг действительно ничего не существовало, только они и тихий музыкальный фон.       — Ты словно умеешь забирать мою тревогу и боль. С тобой я могу быть самим собой. Сгорать от страсти, когда мы касаемся друг друга, и дурачиться, как маленькие дети, через несколько минут, — продолжил Сергей, и они тихо рассмеялись. — Ты нужен мне.       Алекс наклонился, и их губы встретились в поцелуе. В нём не было пошлости — только нежность и зарождающееся сильное чувство. Не было страсти, но была мягкость и желание слиться воедино. Он был противоречивым, но таким настоящим и правильным, как всё, что происходило сейчас между ними.       — Поехали ко мне, — тихо прошептал мужчина, выдыхая слова прямо в сладкие губы.       — Не отпускай меня, — ответил Серёжа, ощущая, как голова слегка плывет. Это было от волнения или от того, что они были так близко друг к другу. Он чувствовал, что если Алекс уберет руки, он может рухнуть прямо на ледяную поверхность.       — Даже не надейся, — уверенно произнес Малиновский, проникая в душу и самое сердце горящим взглядом глаз цвета ясного неба.