Ты мой запретный рай

Алекс ощущал, как погружается в бездну. Он не мог ни начать разговор, ни поставить точку. Чувствовал, что эти отношения, словно яд, разъедали его сердце и все моральные устои. Хотелось разорвать порочный круг, но что-то неизменно останавливало. Как приказать глупому, нежному сердцу перестать биться? Он любил, и эта любовь медленно, мучительно убивала. Всё повторялось по кругу… Серёжа хранил молчание, и Саша не смел задавать вопросов. Он приходил, и вновь начинался этот танец: разговор, улыбка, касание, секс… В объятиях Сергея Алекс забывал обо всем. Словно не было ни лжи, ни предательства, словно все услышанное тогда - лишь призрачный сон. А он приходил снова и снова, будто ничего не случилось, будто он принадлежал только ему. Алекс сидел в студии, сжимая голову руками. Ему казалось, что он сходит с ума и разум окончательно ускользает. Он отчаянно не хотел верить, что его любимый мотылек может быть обычной лживой мразью. Боль, Любовь, Ненависть - эти чувства сплелись в тугой узел, разрывая его изнутри. «Я люблю и ненавижу, у меня срывает крышу», – прошептал Саша, и горький смех вырвался из его груди. Иногда они не виделись, и тогда он был уверен: Серёжа сейчас в чужих руках. В такие моменты Алекс ощущал себя жалким обломком, марионеткой, чьи нити дергал кто-то другой. Ему хотелось броситься в ванну, скрести кожу губкой до красноты, чтобы стереть все прикосновения. Но он знал, любовник вернется, и всё повторится сначала. Он не сможет сказать "нет", не сможет оттолкнуть, не сможет воздвигнуть стену защиты. Сердце вновь предательски забьётся в груди, кровь хлынет по венам, как бурный поток. Разум отключится, утонув в океане безумных эмоций. Это была чертова зависимость, которую невозможно извлечь, выжечь, вымыть из своих вен. А Сергей был везде… Его запах, как призрак, преследовал повсюду. Даже в объятиях сна, закрыв глаза, Саша чувствовал его присутствие. Это было настоящее безумие. Потом Серёжа снова приходил, и Алекс пытался удержать себя на плаву. Он уходил в душ, выворачивая полностью ручку крана в сторону, включая ледяную воду. Она словно остужала мысли, помогала вернуться в реальность. Вот она, истина… Он всего лишь игрушка, марионетка в руках безжалостного кукловода. Кулак врезался в стену. Боль в руке, разорванная кожа на костяшках - что это по сравнению с зияющей раной в душе и в сердце? Сергей подошёл сзади, и его объятия, нежно скользящие по груди руки, вновь заставили сердце Саши биться в унисон, словно оно беспрекословно подчинялось каждому прикосновению. Алекс выключил воду, ведь в голове навязчиво крутилось: «вдруг Серёжа заболеет?» Он повернулся и увидел его глаза. В них плескалась безграничная нежность, или это был лишь искусный обман? Желание любить… Или жестоко использовать и ломать? Уверенность таяла, оставляя лишь зыбкую неопределенность. Они вновь занимаются любовью. Алекс вжимает его в холодную плитку и ритмично вбивается в горячее тело. Обхватывает бёдра руками и ускоряется, вжимаясь ближе, ещё глубже, до самого основания. Сергей царапает холодную поверхность короткими ногтями и стонет в такт движениям. Он приоткрывает рот, словно вокруг не хватает кислорода. Откидывается назад и поворачивает голову, чтобы слиться в поцелуе. Его тело такое гибкое и грациозное, что отбивает остатки рассудка окончательно. «Ты так же стонешь, когда он тебя трахает?» – думает Алекс, и снова эта поглощающая боль в груди. – «Тебе так же хорошо там?» И он срывается на быстрые и грубые толчки. Ему хочется наказать любовника, причинить ему боль. Серёжа хватается рукой за его бедро, словно останавливая. Слишком. Снова всё слишком. Эмоции зашкаливают, боль и любовь уже единое мучительное чувство. Алекс знает, что делает ему больно, но он отчаянно хочет выбить из него хоть какие-нибудь слова. Даже сейчас, чтобы он сказал ему остановиться и не терзать его. «Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!» – мысленно кричит Алекс, сорвавшись на совсем беспощадные движения. Но Серёжа молчит. Кусает губы, прокусывая их, и терпит. Будто это тоже так сильно нужно ему сейчас. Они кончают почти одновременно. Певец прислоняется лбом к стене и молчит, словно стараясь остудить себя, свои мысли. Алекс весь горит, он чувствует безграничную ярость, и ему хочется встряхнуть любовника. Он обматывает полотенце вокруг бёдер и выходит из ванной, оставляя его одного. Он не хочет разговаривать. Между ними медленно образуется пропасть. Алекс не даст больше выстроить мост, ведь это убьет его окончательно. Он рухнул на кровать и смотрит в потолок, слышит шум воды в ванной. Он хочет вернуть то время, когда они познакомились. Чтобы никогда не зайти в тот дом, никогда не улыбнуться и не заговорить. Чтобы никогда не влюбиться в него. Алекс выстроил для себя безупречную тактику, которая помогала ему отдаляться. Всякий раз, когда тоска по Сергею и желание новой встречи начинали жечь изнутри, он погружался в мучительные воспоминания о предательстве. Это работало. Он безжалостно истязал себя, выжигая из самого сердца это великое, но отравленное чувство. Ему не нужна была такая любовь - фальшивая, пропитанная ложью. Он начал отказывать во встречах, ссылаясь на бесконечную усталость или неотложные дела. Он не мог поменять замок на дверях, но стал пользоваться только нижним ключом. Знал, что Серёжа приходил пару раз и не смог зайти в квартиру. Они переписывались, ведь игнорировать — это было бы совсем по-детски. Но Алекс отвечал холодно, не давая диалогу ни малейшего шанса на развитие, и в конце тот неизбежно обрывался. В последние пару дней Саша чувствовал себя по-настоящему плохо. Казалось, что его тело включило режим полного самоуничтожения. В голове непрерывно гудело, каждую клеточку тела ломило от невыносимой боли, а сознание ускользало всё дальше, куда-то в туман. В один из таких дней он просто не смог поднять себя с кровати, чтобы дойти до студии. Ему было настолько плохо, что страх пронзил буквально насквозь. Он набрал номер своего лучшего друга, тому, кому точно мог доверять. – Светлячок, мне так плохо, мне кажется, я умираю, – произнес он, когда прошли гудки и телефон безвольно выскользнул из его ослабевшей ладони.

***

Олег Влади сегодня отдыхал впервые за несколько долгих рабочих дней. Настроение было прекрасным, и его вторая половинка была рядом. Они проспали почти до обеда - редкая роскошь в последнее время. Он смотрел на своего парня и радовался тому, что в его жизни есть любовь. Сейчас мысли занимали карьера и личная жизнь, с друзьями он встречался не так часто. Уже завтра по планам наконец-то должен заехать к Серёже на съемки впервые за месяц, а на выходных встретиться с Алексом. Он не сразу заметил, как вибрирует телефон, поставленный на беззвучный режим. Ведь специально выключил звук, чтобы никто не беспокоил. Взяв трубку, он замер от услышанного. Перезванивал Алексу снова и снова, но тот больше не отвечал. Звонил, выбегая из дома, мчась по дороге, вдавливая педаль газа в пол. Тревога сжимала сердце - он понял, что что-то не так. Саша всегда отвечал на звонки или писал, что перезвонит. Олег уже был у двери, стучал, но ответа не было. Он лихорадочно соображал, как попасть внутрь. Вспомнил привычку друга прятать запасной ключ у входа. Начал внимательно осматривать всё вокруг, проводя рукой по щелям дверной коробки. И вот он – ключ! Влади победно улыбнулся: всё-таки он знал своего друга слишком хорошо. Открыв дверь, он бросился в квартиру, не снимая обуви. Алекс лежал на кровати. Все выглядело так, будто он просто спит, если бы не свисающая на пол рука и лежавший под ней телефон. Олег подбежал и попытался разбудить друга, но пришел в ужас от температуры его тела. – Алекс, ну же, приди в себя, – толкал он его, но безрезультатно, друг был без сознания. – Что, чёрт возьми, с тобой? Олег лихорадочно распахивал все шкафы и тумбочки, нигде не было даже намека на чертову аптечку. Он хотел измерить температуру и дать жаропонижающее, но ничего не смог найти. Пришлось позвонить в скорую помощь. Их с Алексом отвезли в больницу. Оказалось, это была пневмония с двумя очагами воспаления в лёгком. Если бы Олег не приехал, друг бы просто задохнулся. Мужчина благодарил Бога за то, что услышал жужжание телефона, ведь всё могло закончиться по-настоящему плохо. Алексу дали подышать кислородом через маску, поставили капельницу, и он начал приходить в себя. Но до сих пор выглядел невероятно слабым и бледным, словно сама жизнь покинула его. – Вам надо остаться в больнице на несколько дней для полного обследования, – серьёзно произнёс врач, изучая снимок. – Где вы так переохладились? – Я не останусь в больнице, я поеду домой, – моментально отрезал Малиновский, словно пропустив слова врача мимо ушей. – Алекс, ты, чёрт возьми, совсем с ума спятил? – Олег кипел от ярости, готовый в любой момент схватить друга за грудки. – Какое сейчас может быть упрямство? Это опасно для жизни. – Я поеду домой, – он был непреклонен, – возьму в аренду этот ингалятор или куплю его и буду лечиться дома. Я не останусь в больнице, – упрямо скрестил руки на груди, сверкая голубыми глазами. Врачи были бессильны удержать его против воли, и им пришлось выписать его под расписку. В машине Саша ощущал такую изнуряющую слабость, будто на его плечи обрушился весь мир. Каждый вдох отдавался жгучей болью в легких, словно порезы острого лезвия. Даже без градусника он чувствовал, что температура снова поднимается. Но так же в этой боли был шанс - возможность забыться, перестать чувствовать хоть что-то. Вернувшись домой, Олег помог ему переодеться, купил и принес лекарства, приготовил еду и сменил постельное белье. – Светлячок, чем я заслужил в своей жизни такого друга, как ты? – спросил Алекс, нежно сжимая его руку. – Спасибо, что всегда готов прийти на помощь. Знай, я тоже всегда сорвусь к тебе, если понадоблюсь. – Не мог же я оставить тебя помирать, – фыркнул Олег, но в его глазах мелькнула теплая улыбка, – как я теперь смогу тебя оставить? У меня был сегодня единственный выходной, а следующая неделя обещает быть сумасшедшей. Давай я позвоню Серёже, может, он сможет приглядеть за тобой? – Только не он, – резко ответил Алекс, умоляюще глядя другу в глаза, – кого угодно, но только не Лазарева. Я сам смогу принимать лекарства и дышать кислородной маской, если станет совсем плохо. Если что, сразу позвоню тебе. – Хорошо, – пожал плечами Олег, удивившись такой бурной реакции друга, – я буду звонить тебе. Завтра вечером приеду навестить. Если станет хуже - поедешь в больницу. Понял меня? – Слушаюсь, босс, – улыбнулся Алекс, провожая друга взглядом. В этот момент все казалось уже не таким мрачным и безнадежным.