Ты мой запретный рай

Съемки казались Лазареву бесконечной пыткой, словно они никогда не закончатся. Но он сознательно решил броситься в работу с головой, пытаясь заглушить внутренний хаос и найти выход из лабиринта собственных чувств. Он понял, что окончательно запутался в себе, и не знал, какое решение принять. Вернувшись к Диме, которого он знал не один год, за отношения с которым так боролся, чувствовал как начал терять Алекса. Мысли не отпускали, как и тупая боль в сердце от воспоминаний, которые терзали его душу. Саша тоже стал меняться, в их отношениях больше не было тепла, а ясно-голубые глаза стали казаться самыми холодными на свете. Но Серёжа не мог перестать приходить. Он пытался управлять собой, опираясь на разум, но сердце и эмоции неумолимо брали верх. Обманывая любовника, он чувствовал, что разрушает сам себя. Но всё это зашло настолько далеко, что остановиться было слишком сложно. Он понял, что боится признаться и потерять его, что больше не будет их маленького запретного рая. Но его уже не было, он рассыпался на глазах, разлетаясь, словно пепел на ветру. Становилось сложно дышать. Чувство вины стало его постоянным спутником, не давая ни минуты покоя. Иногда он ловил себя на пугающей мысли: он хотел, чтобы Алекс причинял ему боль, словно ища в этом хоть какое-то искупление. Серёжа смотрел на Диму, но в его взгляде больше не отражалось прежнее тепло. Там не было заботы, беспечности и смеха. Не было той окутывающей обстановки, что была в запретном раю. Они не готовили вместе, не смеялись и не смотрели фильмы про любовь. У них не было того горячего, всепоглощающего и страстного секса, который был с Алексом. Всё становилось хуже с каждым днем, и певец начал по-настоящему метаться. Он понимал, что рискует потерять всё, но отпустить прошлое, пусть и такое призрачное, казалось еще сложнее. Прошлое, в котором ты был хоть немного уверен. Мысли снова и снова возвращались к Саше. Они совсем перестали видеться, словно он намеренно избегал его. Холодные, отстранённые сообщения, отказы от встреч - казалось, ключей уже не осталось. «Но почему сердце так предательски быстро бьётся, стоит лишь подумать о нём?» – пронеслось в голове Серёжи, когда он закрыл глаза и прислушался к ритмичному стуку. Он осознавал, что пути назад уже нет, что уйти, хлопнув дверью, невозможно.. Ведь ему уже было не всё равно.. Он ужасно скучал день за днем. Ему не хватало его, человека, который стал тем самым необходимым глотком воздуха. Он бы многое отдал, чтобы увидеть его ещё раз. Вновь ощутить тепло рук, касающихся кожи. Алекс заполнял не только его тело, но и душу. Постепенно, с каждым днём исцеляя старые раны, нанесённые жизнью. И впервые за долгое время Сергей чувствовал себя цельным. Находясь у него… Рядом с ним… Под ним… Всё это было по-настоящему, это не было игрой. Уже нет… – Ещё немного и стол прогорит от твоего взгляда, – прокомментировал Олег, заметив состояние друга и сел рядом, – ты уже полчаса сидишь, уставившись в одну точку. Ты вообще заметил, что съемки уже закончились, и все разошлись? – Правда? – спросил певец и посмотрел по сторонам, он действительно ничего не замечал вокруг. – В последнее время я чувствую, что теряю себя. Мне сложно принимать взвешенные решения, ощущаю себя, как пух от одуванчика, что летит по ветру. В голове абсолютный бардак… – он простонал, обхватил голову руками и закрыл глаза. – Может, пора навестить порядок в мыслях и принять правильное решение? – спросил Влади, приобняв друга. – Иногда нужно прислушаться к сердцу, а не к разуму. Позволь себе проиграть эту битву. Ты можешь сколько угодно пытаться контролировать всё, бояться новых чувств. Но разве не ты учил меня, как важно открывать сердце миру вокруг? Я последовал твоему совету и нашел свою любовь. Почему же ты сам не следуешь ему? – Мне страшно… – едва слышно прошептал Серёжа, его глаза наполнились влагой. – Вдруг снова будет больно? Вдруг я проиграю настолько сильно, что уже не смогу подняться? Где гарантия, что всё будет хорошо? – Любовь не даёт гарантий, – мягко ответил Олег, едва коснувшись руки собеседника, – она сводит с ума, и это правда. Ты летишь, как бабочка в огонь, не оставляя себе даже шанса на спасение. И горишь… Но какой это может быть свет! Главное - отпустить прошлое и понять, что в жизни ещё будет столько замечательных моментов. Ты теряешь будущее, цепляясь за прошлое, и каждый день оно становится всё дальше. Я прошел через это, поэтому знаю, о чем говорю. – Ты прав, пора наконец-то отпустить прошлое… – произнес Серёжа и смог улыбнуться другу. – Может, посидим ещё и выпьем кофе? Можно что-нибудь заказать из еды. Мы месяц не виделись, а сегодня всего пару часов от силы пообщались. Я же скучаю. – Я бы с радостью, но мне надо ещё сегодня заехать к Алексу, а до этого в аптеку, – вздохнул Олег, подумав, что домой приедет только поздно ночью, – нужно завезти лекарства и проверить, как он там. Вчера ему было очень плохо. – Что случилось? – взволнованно спросил Серёжа. Он почувствовал, как сердце забилось сильнее, он буквально чувствовал, как оно ударялось о грудную клетку. Так происходило каждый раз, стоило ему услышать имя любовника. – Вчера он позвонил мне и сказал, что плохо себя чувствует. Я тут же приехал, мы вызвали скорую, и нас увезли в больницу. Врачи диагностировали пневмонию, но Алекс решил лечиться дома, – вкратце пытался объяснить Влади, – он такой же упрямый баран, как ты… – закончил он, тут же получив ощутимый толчок локтем в бок и болезненно сморщившись. – Давай я отвезу ему лекарства. У меня свободны ближайшие два дня, и я очень хотел бы провести их с ним, – честно признался Серёжа, – я хочу поговорить с ним… – Прости, но он ясно дал мне понять, что тебя видеть не хочет, – вздохнул Олег, – что между вами происходит? – Всё очень сложно, но ты можешь помочь, – ответил певец, впиваясь в глаза друга пристальным взглядом. – Пожалуйста… – почти прошептал он. Олег сдался. Казалось, этот шепот и взгляд могли пробить любые стены, сломить любое сопротивление. Кто бы не оказался напротив, был мгновенно обречен. Достал из кармана ключ и протянул другу. – Алекс убьёт меня… – почти простонал Олег, наблюдая за довольным Лазаревым, который поспешно начал собираться.

***

Дорога показалась Серёже вечностью, минуты тянулись неумолимо долго. Пробки не заканчивались, и он устало выдохнул, глядя в окно. Вдруг Алекс как-то всё узнал? Это был самый худший сценарий, какой только можно было представить. Надо было самому рассказать всё, тогда бы был хотя бы мизерный шанс, что он сможет его понять. Певец нервничал, его охватывало чувство близкое к панике. Он не мог спокойно усидеть на месте и постоянно мял пальцы. Он не был уверен ни в чем, но тем не менее был готов ко всему. К тому что Алекс накричит на него, что просто выгонит за дверь или кинет на кровать. Он сможет вытерпеть всё, лишь бы у него была возможность объясниться. Уже стоя у дверей, Сергей боялся повернуть ручку. Он брался за неё несколько раз, но всё время что-то останавливало. Сердце, казалось, билось уже где-то в горле, в висках пульсировало, так сильно он волновался. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох и смог перебороть себя. Зашёл в квартиру, стараясь ступать как можно тише, снял обувь. Алекс спал, повернувшись на бок. Он не проснулся, даже когда Серёжа подошёл и сел рядом на кровати, провёл рукой по влажным светлым волосам. Слабость окутывала его, не давая возможности надолго выбраться в реальный мир. Его тело горело, температура спадала на пару часов, но затем вновь поднималась. Вся тумбочка у кровати была заставлена лекарствами. Увидев что-то во сне, Саша зажмурился, но через мгновение снова расслабился. Серёжа аккуратно, едва касаясь дотронулся до его щеки. Провел кончиками пальцев к губам, после чего наклонился и коснулся их поцелуем. Алекс приоткрыл глаза и не смог сдержать вздоха. В полумраке, в белой кофте и светлых джинсах, певец казался ему ангелом, спустившимся с небес. – Ты снишься мне… – прошептал Алекс, не отрывая взгляда от любимых и одновременно ненавистных карих глаз. – Значит, ты видишь меня во снах? – улыбнулся Лазарев, мягко и тихо рассмеявшись. – Каждую ночь… – выдохнул Саша, вновь проваливаясь в зыбкую грань между сном и явью. – Я буду с тобой, – ответил Серёжа, нежно переплетая их пальцы. Алекс лишь изредка приходил в себя и только тогда осознавал: Сережа действительно здесь, рядом. Он заботился о нем, не отходил ни на шаг. Следил за приемом лекарств, окутывал его заботой целиком и полностью. Спустя пару дней Малиновский в очередной раз очнулся и сел на кровати, чувствуя себя значительно лучше. Лазарев уже сидел рядом, держа в руках тарелку с супом. – Хочешь меня отравить? – рассмеялся Алекс, на что любовник лишь закатил глаза. – Я рад, что тебе стало лучше, – ответил он, поднося ложку ко рту мужчины, – ешь, это вкусно. Алекс попробовал, сделал вид, будто задумался. – Ну, сойдет, – ответил он, пожав плечами, на что Серёжа поднял тарелку над его головой, сделав вид, что хочет вылить её. Они оба рассмеялись. – Ешь сам теперь, – фыркнул Серёжа, вложив тарелку в руки Саши, – пойду сделаю чай. Алекс посмотрел по сторонам и буквально не узнал квартиру. Тут был идеальный порядок, словно пока он спал, здесь побывал клининг. Всё, чего касались руки Лазарева, становилось прекрасным и безупречным. Даже лекарства на тумбочке лежали аккуратно, расставленные точно по порядку применения. Доев суп, Саша поставил тарелку и рухнул обратно на кровать. Ну вот. Опять. Эта любовь и нежность, вспыхивающая в глупом сердце, стоило лишь встретиться. Но ведь он пришёл… Он заботится о нём. Значит, ему не всё равно? День они провели вместе, словно и не было их короткого расставания. Словно Алекс не пытался всё закончить, вычеркнуть его навсегда из своей жизни. Им просто было хорошо вместе, здесь и сейчас. Не хотелось разрушать моменты счастья, ведь очень легко взять и всё потерять. Они играли в "угадай мелодию". Серёжа вскакивал, танцевал и хлопал в ладоши, как ребёнок, когда угадывал песню и исполнителя. Его контраст между ответственностью и детской эмоциональностью, просто поражал. Потом они смотрели фильмы, обсуждая почти каждый фрагмент. Спорили, чуть не поругались, но через несколько минут уже снова шутили и смеялись. – Почему ты начал отстраняться от меня? – вдруг неожиданно спросил Сергей, глядя в ясные глаза любовника. – Мне было тяжело. Я постоянно думал о тебе и скучал. «Ты врёшь мне», «Я не понимаю тебя», «Всё так сложно», – звучало в голове Алекса. – Так было бы лучше, если бы мы расстались и никогда больше не увиделись… – произнес он, отчасти выражая свои истинные мысли. – Так было бы проще… – ответил Серёжа. – Ты хотел выбрать самый легкий путь. Они молча смотрели в телевизор, но совершенно не были заинтересованы в фильме. Каждый был погружен глубоко в своих мысли, боясь сказать то, что действительно было нужно. Лазарев вздохнул и нежно сжал руку возлюбленного. Они должны с этим справиться. Должны всё решить, но где взять ту смелость начать сложный разговор, который может стать фатальным?

***

Ночь окутала Алекса тревожными снами. Он метался по кровати, пытаясь ускользнуть от призраков прошлого, но сознание сегодня было предательски настойчивым. Ему снилось, как отец ушёл от них, как у них не было денег ни на что. Как мать упала в голодный обморок, когда забирала его из кабинета директора в школе. Первую любовь и предательство, разбитое сердце. Он словно услышал звук бьющегося стекла, будто его сердце было камнем из-за льда. Это заставило его проснуться и сесть, но первое, что он почувствовал, было тепло. Серёжа обнял его, крепко прижимая к себе. Его руки казались сейчас не просто сильными, а надёжными, способными отвести любую боль, развеять кошмары. Алекс обнял любовника, прижимая ближе, так, что тот оказался на его коленях. Их тела соприкасались, пуская мурашки по коже. Он чувствовал биение сердца Серёжи - ещё одно любимое ощущение, ещё один спасительный звук. – Я с тобой, – прошептал Лазарев, касаясь губ Саши, обхватывая его лицо руками, – это всего лишь плохой сон. Алекс закрыл глаза и провел кончиком носа по шее любимого. Его запах сводил с ума. Это был именно его аромат, который бы он узнал из тысячи даже с закрытыми глазами. Саша повалил его на кровать, нависнув сверху. Переплел их пальцы, крепко сжав. Они просто прижимались друг к другу и терлись, сбивчиво дыша, ощущая этот контакт кожи с кожей, чувствуя возбуждения друг друга. Вокруг была тишина и только их дыхание, разрезающее её. – Хочу тебя… – простонал Серёжа, обхватив бёдра мужчины ногами. Это снесло крышу Алексу окончательно. Он не стал тянуться до тумбочки, чтобы достать смазку. Увлажнил ладонь слюной и опустил её вниз, проведя пару раз по члену. Затем вновь, запустив пальцы в любовника на несколько секунд, после чего толкнулся в тугую глубину. Они одновременно простонали, чувствуя, как вновь стали единым целым. Саша замер, глядя в лицо Серёжи. Тот прикусил губу, глаза наполнились влагой. Его мышцы напряглись, сжимая член в и без того узком пространстве. Малиновский почти прорычал, сжимая пальцами ткань подушек у головы партнера. Начал медленно двигаться, каждый раз входя всё глубже. Мысли сразу покинули голову, всё отступило на второй план, оставляя только их двоих. Напряжённое дыхание, поскрипывание кровати и сладкие стоны. – Прости меня… Прости… – шептал Сергей, растворяясь в ощущениях. Он запустил пальцы в волосы Алекса, прижимая его ещё ближе. Они двигались в унисон, ускоряя темп. Ещё ближе… Ещё горячее. Низ живота стянул узел напряжения, в глазах плыли круги от наслаждения. Сергей попытался коснуться себя, но ему не позволили. Любовник перехватил его руку и прижал к кровати, ускорив движения. – Ещё… Пожалуйста… Не останавливайся… – молил Серёжа как в бреду, поворачивая голову в сторону и прикусывая руку возлюбленного. Он достиг пика и кончил, ни разу не коснувшись члена, только от ощущения заполненности, от ощущения, как Алекс снова и снова касался чувствительной точки внутри его тела. Оргазм накрыл настолько ярко и сильно, что Серёжа не смог сдержать протяжного и звонкого стона. Это было настолько громко, что Саша зажал ему рот рукой, продолжая жестко и ритмично двигаться. Он сам был на пределе, и всё, чего хотел, — это полностью заполнять партнера собой. Долго… До конца… Запустил пальцы в темные волосы и крепко сжал, толкнувшись глубже, насколько это возможно. Серёжа почувствовал, как внутри разлилось тепло, и обхватил сильные плечи над собой руками. Они лежали так ещё несколько минут, закрыв глаза и наслаждаясь моментом. Чувствуя себя по-настоящему живыми только сейчас, когда их тела и души вновь стали единым целым.