Ты мой запретный рай

Утро обрушилось на город проливным дождём, и в душе Алекса поселилась едва уловимая тревога. Поднявшись с постели, он принял освежающий душ и отправился на кухню, где аромат свежесваренного кофе обещал хоть какое-то мнимое спокойствие. Приготовив завтрак, Саша осознал неизбежность предстоящего разговора. Так дальше продолжаться не могло. Однако, за время молчания Сергея, сомнения в его искренности поселились глубоко в сердце мужчины. Если он вернулся, значит, принял решение, и Димы в его жизни больше нет. Другого пути просто не существовало. Певец уже успел проснуться, принять душ и облачиться в уютный халат Алекса. Теперь они сидели друг напротив друга, разделенные лишь тишиной и дымящимися чашками кофе. Звенящая пустота комнаты нарушалась лишь монотонным стуком дождя по стеклу. Малиновский не отрывал от любовника пристального взгляда, наблюдая, как тот нервно перебирает пальцами края горячей кружки. – Прости меня, – выдохнул Серёжа, словно вырывая слова из груди. – Как давно ты всё узнал? Но поверь, всё не так, как тебе кажется… – Правда? – Алекс встретил его взгляд, не отводя глаз. – Тогда объясни мне всё. Я заслуживаю хотя бы твоей честности. Я всего лишь хотел, чтобы ты был искренен со мной. Но ты лгал мне всё это время. Было ли хоть что-то настоящее в наших отношениях? – Можешь думать обо мне что угодно, – тихо произнёс он, – но всё, что было между нами, было по-настоящему. Ты сразу понравился мне. Именно таким я, наверное, и представлял себе свою будущую любовь. Потом мы начали общаться… Моё сердце разрывалось, ведь я думал, что до сих пор люблю Диму… – Алекс сжал кулаки, одно только это имя приводило его в ярость, – но ты так заботился обо мне, и сначала я правда думал, что это несерьёзно. Но потом меня затянуло. Прошлое с Димой и настоящее с тобой. Он сказал, что любит меня, и я… Поверил ему. Но, вернувшись, понял, что всё уже не будет как прежде. Я начал терять тебя и решил, что пора рассказать тебе всё. Но вчера я снова не смог… Я боюсь потерять тебя, это единственная причина, по которой я так долго молчал. – Ты расстался с ним? – вырвался у Алекса единственный волнующий его вопрос. Повисла гнетущая тишина. Сергей снова молчал, и это вывело мужчину из себя. Он с силой ударил руками по столу, так что стаканы подскочили, а часть кофе растеклась. Певец вздрогнул, в его карих глазах на мгновение промелькнул испуг. Он не ожидал такой бурной реакции от партнёра. Алекс встал и подошёл к окну, обхватил себя руками, пытаясь успокоиться, зная что излишние эмоции не приведут ни к чему хорошему. – Мне нужно больше времени, – дрожащим голосом произнёс Серёжа. Разговор пошёл совсем не так, как они оба того ожидали. Эмоции Саши буквально захлёстывали, и по телу Лазарева шла мелкая, но ощутимая дрожь. – Ещё время? – Малиновский резко развернулся, его терпение иссякло. – Тогда какого чёрта ты здесь, если тебе ещё нужно время? Я оставил тебя, отпустил. Этого было мало? - он замолчал, но тут же добавил тише: - Впрочем, это уже не имеет значения. – Мне тоже непросто, – ответил Сергей, его голос впервые прозвучал грубее, в нём тоже кипела злость. – Это были долгие отношения. Я не ожидал твоего появления, не ожидал, что у меня возникнут чувства. Но ты никогда не был и не будешь для меня просто интрижкой или пустым местом. Всё имеет значение, пока мы хотим быть вместе. Ты же не хочешь отпускать меня… Лазарев встал и подошел ближе, но остановился, не решаясь подойти вплотную. Алекс медленно двинулся навстречу, сокращая дистанцию, пока не прижал его к стене. Они оба тяжело дышали и буквально горели от эмоций. – Всё, что ты можешь сказать после всего, что между нами было, – это какие-то грёбаные оправдания? – тихо спросил Малиновский, в его голосе звучала неприкрытая ярость. Серёжа впервые видел его таким, и это пугало. – Ты пришёл сюда, хотя я тебя не звал. Ты был последним человеком на планете, которого я хотел видеть в тот момент. Опять влез в мою душу и сердце, – Алекс ударил кулаком по стене рядом с головой певца. Тот выдохнул, не отводя взгляда, хотя чувствовал, как по телу пробегает дрожь. – И сейчас ты предлагаешь мне ещё подождать? Всё, что я хотел услышать, – это то, что ты закончил те отношения. Этого было бы достаточно. Но сейчас... – Алекс резко отступил, схватил вещи любовника и швырнул их ему. – Иди ты к чёрту, Лазарев. Я больше не хочу в этом участвовать. Между нами всё кончено. – Но я пришёл сказать, что выбираю тебя… – голос Серёжи дрогнул, он запрокинул голову, пытаясь сдержать подступающие слёзы, – не делай этого, Саша… – Ты выбираешь меня, оставаясь до сих пор в отношениях с другим? – прозвучал напряжённый, почти ледяной ответ. – Уходи. Серёжа начал спешно одеваться, отчаянно желая покинуть эту злополучную квартиру. Пальцы не слушались, когда он пытался завязать шнурки – руки тряслись неудержимо. В этот момент они оба осознали: шансов больше нет. Всё действительно было кончено.

***

Лазарев вдавил педаль газа почти до упора. Рёв мотора заглушал хаотичный рой мыслей в голове, а дорога расплывалась перед глазами от подступающих слёз. Всё должно было быть иначе. Он не хотел ехать домой. Только не туда, где останется наедине с собой, со своей болью. Позвонил Диме и направился к нему. – Какие люди! – воскликнул тот, едва Сергей переступил порог квартиры. – Я уж думал, ты меня в чёрный список занес. До тебя не дозвониться, не дописаться. Хотя с того момента, как мы «сошлись», – это слово он специально выделил интонацией, – всё совершенно изменилось. Я почти не вижу тебя, ты живёшь на своих съёмках. Про секс я вообще молчу, уже и забыл, что это такое. Сколько раз у нас было? Два? – У тебя есть алкоголь? – спросил певец, полностью проигнорировав гневную тираду. – Хочу напиться сегодня. – Если ты так будешь успокаиваться каждый раз после тяжёлого дня, это может стать большой проблемой, – заметил Дима, наблюдая, как Серёжа уже сам хозяйничает в мини-баре на кухне. – Расскажешь, что случилось? Лазарев налил себе виски в стакан и залпом осушил его. Затем сел на диван, поджав под себя ноги. Он словно витал где-то далеко, уставившись в стену. Осушил ещё пару стаканов и расслабленно откинулся на подушки. – Ты знаешь, я трус, и я самый настоящий мудак… – начал говорить он и рассмеялся. Но смех его был надломленным, от чего становилось не по себе. – Начало хорошее. Мне нравится, – ответил Дима, за что в него сразу полетела небольшая декоративная подушка. – Когда ты встречался с той «корицей» своей, ты чувствовал что-нибудь? Этот вопрос был неожиданным, и Дима заметно напрягся. Но он смотрел на партнёра и понимал, что тот совершенно спокоен. В их отношениях, казалось, уже ничего не осталось, кроме этой странной, пустой откровенности. – Сначала да, – ответил Кузнецов, опускаясь на пол рядом с диваном. – У нас с тобой были проблемы в отношениях, и мне казалось, что любовь ушла. Потом я встретил его, и будто что-то во мне снова загорелось. Но потом всё оказалось не так просто… Я не хочу говорить об этом. – А у меня всё по-другому, – ответил Серёжа, следя, как на потолке мелькают блики. Его голова кружилась, и было сложно сфокусировать взгляд на чём-то одном, поэтому он просто прикрыл глаза, – я правда думал, что смогу отомстить тебе, когда начал встречаться с Сашей. Потом мне казалось, что это просто удобно, что это привычка, одержимость, как хочешь это называй… – Ты влюбился в него? – подошёл сразу к сути мужчина, – ты, как всегда, начинаешь говорить издалека. Мог бы ещё начать рассказывать об этом, начиная с самого рождения. Они оба рассмеялись. Чувство юмора - вот что, пожалуй, оставалось неизменным в их отношениях. Сейчас они ощущали себя старыми друзьями, ведь действительно были знакомы много лет. И несмотря ни на что, не считали друг друга врагами. – Это уже не имеет значения, – ответил Серёжа, пригубив виски прямо из горла бутылки, словно пытаясь заглушить боль. – Саша больше не хочет быть со мной, а я больше не могу быть с тобой. Ирония судьбы, не правда ли? Прости меня. Вернувшись тогда, я цеплялся за прошлое, и вот к чему это привело. Нам следовало отпустить друг друга, а мы лишь наломали дров ещё больше. – Спасибо за твою откровенность, – ответил Дима и сжал свисающую с дивана руку, словно пытаясь передать свою поддержку. – Я не представлял, насколько все серьёзно. Но я не хочу видеть тебя таким разбитым. И тем более, Лазарев, чёрт тебя побери! – он резко встал, выхватывая из его рук почти пустую бутылку. – Ты осушил бутылку виски за пару часов, которая стоит целое состояние. Я больше не разрешаю тебе опустошать мои алкогольные запасы. Кузнецов отправился за постельным бельём, но, когда вернулся, Серёжа уже погрузился в сон, обняв подушку. Мужчина бережно накрыл его пледом, положил рядом на стол таблетки от головной боли и налил стакан воды. Его рука скользнула по волосам, затем по плечам, в этом жесте прощания, в признании того, что время пришло. Они оба были готовы отпустить друг друга, освободив место для новой главы, где прошлое останется лишь воспоминанием.