Уйти молча или уползти.

Глава 2 — А ну-ка, не стесняйся. Расскажи, как тебя зовут и откуда ты. Мы любим знать, с кем имеем дело. Я сжал ладони под партой и пытался что-то ответить, но слова застряли в горле. Сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу. Он смотрел на меня пристально, слишком внимательно, будто раскладывал по полочкам все мои слабости, считывал страхи. Каждый его взгляд был тихим уколом — холодным, уверенным, дерзким. — Ну что, новенький, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Не бойся. Мы просто хотим убедиться, что ты понимаешь, как здесь всё устроено. Я проглотил комок в горле и кивнул, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё полыхало. Он наклонился ближе, и горячее дыхание обожгло мне щёку. Я уловил запах спиртного — не дешёвой водки, как у отца, а чего-то крепкого, возможно, коньяка. — И кто дал тебе право сидеть здесь? Я сглотнул, собрал остатки смелости и посмотрел ему прямо в глаза: — Меня зовут Арсений. Я буду учиться с вами до конца года. А сел сюда потому, что место было свободным. И никаких надписей, что оно кому-то принадлежит, я не видел. Он замер, будто удивившись, что я вообще ответил. Его стеклянные глаза сузились, усмешка стала другой — не просто дерзкой, а оценивающей, холодной. — Арсений, — протянул он медленно, будто пробуя имя на вкус. — Интересно, как долго ты будешь так уверенно сидеть. Он опёрся на парту, снова наклоняясь ко мне. В груди всё сжалось. — Смотри, — произнёс он почти шёпотом, — мне нравится, когда новички пытаются быть смелыми. Но знай: здесь смелость часто заканчивается… болью. Двое его спутников хихикнули, переглянувшись. Я сжал руки под партой, стараясь не выдать дрожь. Его взгляд, его слова — всё было испытанием, и я знал: провал будет виден всем. Он наклонился ещё ближе, нависая надо мной: — Ну что, Арсений… посмотрим, как долго ты продержишься. — Владлен, оставь новенького в покое, — строго сказала учительница. Но Владлен лишь усмехнулся, бросил на неё короткий взгляд — и будто что-то щёлкнуло в воздухе. Выражение её лица смягчилось, стало спокойным, почти нейтральным. — Он новенький, — сказала она ровно, — Ему нужно время, чтобы адаптироваться. Владлен не остановился. Его глаза блестели насмешкой. — А кто ему мешает адаптироваться? — громко произнёс он. — Мы как раз этим и занимаемся. Шум в классе усилился. Грудь сжало, ладони вспотели. Каждое его слово било точно в меня, как маленький удар — проверка на страх и силу одновременно. Я понял одно: новенькому тут не дадут просто слиться с толпой. Особенно если его заметил он. — Тамара Ивановна, а что у вас за веник на столе? — тихо, но отчётливо произнёс Владлен. — Это что, новенький уже яйца подкатывает? Под юбку прятаться хочет? Класс взорвался смехом. Волна ржача прокатилась по рядам. Лицо вспыхнуло от стыда. Каждое его слово заставляло меня чувствовать себя ещё меньше, ещё слабее, ещё более чужим.

Тамара Ивановна пыталась договорить материал, но понимала — бесполезно. Быстро закончив всё необходимое, она отпустила учеников. Двадцать два человека вскочили и почти бегом вылетели из кабинета. Я остался сидеть. Ждал. Я не хотел оказаться рядом с ними в коридоре или на лестнице. Ждал, пока Владлен и его свита уйдут. Когда шаги стихли, я ещё немного посидел, выдохнул и медленно вышел из класса. Школа была огромной. Уютные зоны, мягкие пуфики, дизайнерские столики — всё выглядело слишком дорогим, слишком идеальным. Но сейчас здесь не было ни души. За окнами ярко светило солнце — неожиданно тёплое. Я дошёл до калитки — и именно там меня перехватили. Миша и Рома. Теперь я уже знал их имена. Миша, тот, что пониже, резко дёрнул меня за руку. Я невольно вскрикнул: — Эй! Вы куда меня тащите?! Они лишь ржали. Ни слова, ни объяснения. Просто тащили. Они привели меня на парковку. К той самой Bugatti. У капота, словно позируя для камеры, облокотившись, стоял Владлен. Он смотрел на меня странно — с отвращением, презрением и холодным интересом. Всё сразу, и ничего конкретного. Мимо проходили старшеклассники. Девушка в дорогом пальто бросила, даже не остановившись: — Влад, жду тебя вечером. На вечеринке. Водитель открыл ей дверь. Она села, не взглянув в его сторону, будто он был пустым местом. Владлен оттолкнулся от капота и подошёл ближе. — Ну что, Сеня? — тихо сказал он. — Время знакомства. Я моргнул, не понимая, к чему он ведёт. Он улыбнулся одними уголками губ: — Ботинок целуй. Я даже не сразу понял смысл. Решил, что это какое-то мерзкое, но всё же преувеличение. Но Миша и Рома заржали так, будто услышали лучший анекдот. — Чего завис? — лениво спросил Владлен. — Не заставляй меня повторять. Он наклонился ближе: — Целуй ботинок. На третий раз пожалеешь, что я это повторю. Я застыл. Ноги словно приросли к земле. Руки стали ватными. Я просто стоял — и ждал. Сам не зная чего. Кто-то из его дружков пнул меня под колено — оно подогнулось. Владлен раздражённо выдохнул, шагнул вперёд — и его ботинок с размаху врезался мне в лицо. Вспышка. Белая, яркая. В носу что-то хрустнуло. Слёзы брызнули сами собой — не от обиды, от боли. — Блядь, давай его отхуячим! — заржали Миша и Рома. Но Владлен, похоже, не горел желанием меня избивать. Он произнёс уже более раздражённо: — Ботинок. Целуй. Я медленно наклонился. Взгляд расфокусировался на его ботинке. Сверху на чёрную кожу капала моя кровь. Я поднёс руку к носу — течёт. — Миша, помоги ему справиться с задачей, — спокойно сказал Владлен. Миша сразу схватил меня за затылок. Я дёрнулся, но в этот момент Рома наступил мне на ногу, заставляя встать на оба колена. Миша наклонил меня к ботинку и, выпрямившись, прижал мою голову ногой. Я не видел лица Владлена, но его холодный и пустой взгляд сверлил мне затылок. — Ну что, будем тебя дрессировать, значит,— слова прозвучали так, будто всё это было обычной процедурой. Он отшвырнул меня в сторону, развернулся и сел в машину. Миша и Рома, всё ещё смеясь, пошли в сторону. Почти сразу подъехали их водители. Я остался один. На земле, скрюченный, с кровоточащим носом. В груди жгло — от стыда, страха и странной пустоты. И я понял одно: это только начало. Он контролирует всё вокруг.