Уйти молча или уползти.

Две недели пролетели почти незаметно. В школе меня никто не трогал. Внимание к моей персоне будто бы осталось, но стало более поверхностным. Изредка — подножка, лёгкая шутка или насмешка со стороны Миши и Ромы, но ничего серьёзного. Ни окунаний в унитаз, ни ударов в рёбра, ни тех конченых «приказов» от Владлена. В первые дни я всё ещё думал о его дне рождения и о том, что меня туда пригласили. Но чем больше проходило уроков, тем яснее становилось, что это уже не актуально. Всё выглядело так, будто Владлен просто забыл или передумал. За эти две недели я даже сумел немного привыкнуть к школе. На переменах стал появляться увереннее, перестал сжиматься при каждом шаге кого-то из старшеклассников. И однажды, совершенно неожиданно, я познакомился с девочкой из параллельного класса. Её звали Виталина Гладских. Виталина была доброжелательной и рассудительной, с улыбкой, которая могла немного облегчить напряжение в этом месте. Её родители владели сетью ресторанов, которые находились и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Она сама выглядела аккуратно и стильно, но без демонстрации богатства, что сразу вызвало симпатию. Брюнетка, с карешкой и светло-карими глазами. Мы пересеклись на перемене возле школьного холла. Она заметила, что я обычно один, и подошла сама: — Привет, ты тот самый новенький, да? — сказала она с лёгкой улыбкой. — Да… — ответил я, немного смущаясь. — Арсений. — Виталина, — она протянула руку. И с этого началось наше общение. Разговор завязался неожиданно легко. Мы обсуждали книги, которые читаем, фильмы, что смотрели на выходных, и даже смешные истории. Виталина не была такой, как большинство ребят здесь — не пыталась меня поставить в неловкое положение и не осуждала за прошлые неудачи. На переменах после этого я иногда замечал, как её взгляд скользит по классу, словно она проверяет, всё ли спокойно. И это давало ощущение безопасности — хотя бы на несколько минут. В один из таких спокойных дней мы снова разговаривали с Виталиной у окна на втором этаже. Она облокотилась на подоконник, глядя вниз на школьный двор, и вдруг, почти между делом, сказала: — Знаешь… с Владленом тебе лучше быть аккуратным. Ему нельзя перечить. Он очень… вспыльчивый. Я поднял взгляд: — Я и так стараюсь не пересекаться с ним. — Это правильно, — тихо ответила она. — И ты не первый, к кому он… ну… неровно дышит. Слова повисли в воздухе. Она на секунду задумалась, будто решала — рассказывать дальше или нет. Но всё-таки продолжила: — В шестом или седьмом классе был парень. Его родители — хорошо обеспеченные люди. Они даже школу сменили, чтобы он учился здесь. Но он не захотел быть шестеркой Владлена. Ну… всё очень быстро кончилось. Виталина смутилась, отвела взгляд и покрутила на пальцах резинку от браслета. —Они тогда… сильно переборщили. Даже непонятно, из-за чего у Владлена так крышу снесло. Ходили слухи, что тот парень запал на его бывшую. Я осторожно спросил: — А что они сделали? Тоже избили? — Нет. Не избили, — она резко потрясла головой. — Хотя… возможно, и это тоже было. Её передёрнуло, будто она выпила крепкого спиртного. — Они тогда его раздели… — её голос стал тише. — Всю одежду сожгли в мусорном ведре туалета. И ему пришлось идти по этажу нагишом. Представляешь? В разгар дня. Моё горло пересохло. — Учителя ничего не сделали? — Посчитали детской забавой, — горько усмехнулась Виталина. — Родители парня в ярости были, но… ничего не смогли. Только забрали документы. Он исчез буквально на следующий день. Она замолчала, глядя в окно, а я почувствовал, как внутри холодеет. Слова Виталины поставили жирную точку в моём кратком ощущении спокойствия. Даже через две недели тишины я понимал: всё может измениться в любой момент. Просто потому, что Владлен так решил. Но всё же две недели прошли без серьёзных происшествий, и за это время я почувствовал, что школа может быть не только местом страха, но и обычным местом, где можно даже завести знакомство и немного расслабиться. В пятницу утром, перед школой, мама неожиданно сказала, что после работы уезжает на выходные за город. Снова корпоратив, по её словам, но я уловил в её голосе что-то другое. Даже лёгкую неловкость. У меня ощущение, что у неё появился ухажёр. Я улыбнулся. Честно — я был бы очень рад за неё. Она столько времени проводила одна, что если рядом появился мужчина, который сможет сделать её счастливой... это было бы прекрасно. Но расспрашивать я не стал. Придёт время — сама расскажет. Пятница пролетела удивительно быстро и легко. Всё складывалось хорошо. На вечер у меня уже были планы: посмотреть сериал, который посоветовала Виталина, сделать домашку — её накопилось довольно много, а оценки в новой школе падали быстрее, чем я успевал справляться. Из хорошиста в прошлой школе я здесь превратился в едва ли не троечника.  Придя домой, я разогрел еду, включил на ноутбуке ролик с телефона — просто чтобы не находиться в тишине. Когда я сел за стол, телефон внезапно забибикал. Пришла СМС. С неизвестного номера. В ней был адрес и время. И всё — без текста, без пояснений. Я попытался не придавать этому значения, но сердце будто сжалось, холодок пробежал под рёбрами. А что, если это Владлен? Что, если он написал, куда ехать? Мысль мелькнула как удар током — и я тут же оттолкнул её. За две недели — ни намёка, ни взгляда в мою сторону, ни попытки меня дёрнуть. Будто меня больше не существовало в их мире. Я бросил телефон на диван и заставил себя не думать об этом. Поел, помыл за собой посуду, тихо прошелся по квартире. Затем разделся, лег в постель и включил сериал. К девяти вечера я уже почти забыл о той странной СМС. И тут раздался звонок в дверь. Резкий. Громкий. Я вздрогнул — словно кто-то щёлкнул кнутом у самого уха. Мама не должна была вернуться. Если бы что-то изменилось — она бы написала или позвонила. Натянул домашние спортивные штаны, свитшот, прошел к двери… но в глазок почему-то не посмотрел. Просто открыл. На пороге стояли двое. Они смотрели на меня слишком пристально, слишком уверенно, будто знали, что я открою. Первого я узнал сразу: парень из параллельного класса, одноклассник Виталины. Кажется, его звали Илья. Он всегда ходил в компании тех, кто любит показывать богатство, грубо говоря, один из дружков Владлена. А вот второй был незнакомцем. Лет двадцать. Высокий, широкоплечий, со светлыми волосами, зачесанными назад. На вид — точно не школьник. Илья опустил взгляд на меня — снизу вверх, оценивающе, — и сказал: — Пять минут на сборы. У меня неприятно кольнуло внутри, будто что-то холодное и тяжелое провалилось в живот. Я нахмурился, попытался сохранить спокойный голос: — Эм… куда? Я вообще-то… дома. Сериал собирался смотреть. Илья лишь усмехнулся уголками губ, а второй парень — тот, что старше, — шагнул ближе. Он был выше меня на голову, в черной куртке, и смотрел так, что хотелось спрятаться обратно за дверь. — Не задавай вопросов, — сказал он низким голосом. — Тебе адрес прислали. Ты проигнорировал, к нужному времени не приехал. Значит — поедешь с нами. От этих слов по спине пробежал озноб. Значит… всё-таки он. Владлен. Но… почему сейчас? Почему вообще? Эти две недели были такими спокойными, что я почти поверил, что всё позади. — Я… я ничего не обещал, — попытался я возразить. — И вообще, я не собираюсь… Старший парень одним движением ладони упёрся в дверь, не давая мне закрыть её обратно. Он даже не грубо это сделал — просто так, что я понял: силы спорить у меня нет. — Слушай, — Илья наклонился чуть вперед. — Тебе же проще без лишних проблем. Собирайся. Куртку, телефон, деньги, если есть. Мы подождём. Его голос не был злым — скорее усталым, как будто он уже заранее знал, что я всё равно уступлю. А я… правда не знал, что делать. Отказать — страшно. Согласиться — ещё страшнее. Сердце билось быстро, почти болезненно. На секунду я подумал позвонить маме, но сразу представил, как она вскакивает в слезах, как пытается сорваться с отдыха и примчаться ко мне… Нет. Напрягать её вообще не хотелось. Я сглотнул и тихо сказал: — Ладно. Подождите… подождите здесь. Илья кивнул, его друг отступил на шаг. Я прикрыл дверь и облокотился на неё спиной, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. Что, если это просто приглашение? День рождения же… А если нет? Я заставил себя выпрямиться, прошёл в комнату и начал быстро одеваться. Куртка, кроссовки. Телефон — в карман, хотя толку от него…? Руки всё равно дрожали так, что я едва попал в рукав. Чувство — будто меня ведут куда-то, откуда я могу не вернуться прежним. Когда я снова открыл дверь, Илья улыбнулся: — Молодец. Быстрее, чем думал. Старший просто кивнул в сторону выхода: — Пошли. И я шагнул за ними в тёмный, тихий подъезд, чувствуя, как с каждым шагом вперед становится только непонятнее. Выйдя из подъезда, я сразу заметил припаркованную у тротуара машину. Чёрный массивный внедорожник — Toyota Land Cruiser, тот самый, который обычно стоит как квартира. Фары были включены, светились как два прожектора, вырывая нас из темноты двора. Олег, как я понял из разговора, когда Илья обращался к нему, прошёл мимо меня, открыл водительскую дверь и сел за руль. Илья, не выпуская меня из поля зрения, обошёл машину и занял место спереди. Меня — молча, даже без жеста, просто взглядом и коротким кивком — посадили назад. Дверь за мной закрылась. С характерным глухим щелчком заблокировались замки. Сердце у меня ушло куда-то в живот. Машина тронулась. Мы ехали по вечерней Москве в полной тишине. Только двигатель гудел. Я смотрел на улицы, которые мелькали за стеклом, будто на что-то очень далёкое, не связанное с реальностью. Москва вечером была красивая — огни, витрины, люди. Я слышал, как Илья пару раз что-то говорит вполголоса Олегу. — …Владлен сказал без задержек. — Ага. Я понял. Я не перебивал. И даже дышал тише, чем обычно. Ладони вспотели так, будто я держал их под горячей водой. Примерно через полчаса я заметил, что здания начинают становиться ниже, редеть. Света — меньше. Дорога стала уже. Машины попадались всё реже. Мы покидали город. Олег вёл уверенно, быстро. Фары выхватывали из темноты обочины, деревья, редкие указатели. Ночь за окном становилась густой. В салоне пахло дорогими освежителями и чем-то металлическим. Может, оружием? Я даже думать не хотел. Я сглотнул, пытаясь не подать виду, как у меня трясутся пальцы. — Э… можно узнать, куда мы едем? — спросил я тихо, и сам удивился, что голос звучал задушено. Илья медленно повернул голову, посмотрел на меня поверх спинки сиденья так спокойно, будто говорил о погоде: — Куда сказали — туда и едем. И снова отвернулся. В груди кольнуло что-то похожее на холодный страх. Я понял, что всё, что было эти две спокойные недели — дружба с Виталиной, почти хорошее настроение, отсутствие травли — это всё было затишьем.