Уйти молча или уползти.

Спустя минут пятнадцать после того, как мы выехали на загородную трассу, машина начала постепенно сбавлять скорость. Впереди вырастал шлагбаум — высокий, с массивными металлическими решётками по бокам. Всё вокруг было утыкано камерами, и одна из них была направлена прямо на нас, будто рассматривала в упор. Олег опустил стекло. Из будки вышел мужчина в тёмной форме — крупный, широкоплечий, с таким видом, будто он служил где-то далеко не сторожем. Он даже не спросил, кто мы. Просто задержал взгляд на мне, затем перевёл его на Илью. Тот быстро показал что-то на телефоне. Мужчина коротко кивнул и нажал кнопку. Шлагбаум поднялся. Мы медленно тронулись дальше, — и я впервые увидел, куда меня привезли. Внутри всё выглядело так, будто мы попали в закрытый элитный посёлок. Не просто дорогой — а другой мир. Идеально ровная дорога, ухоженные дорожки, декоративные кусты, абсолютно ровные газоны. Дома стояли на расстоянии друг от друга, но каждый будто сошёл с обложки журнала. Большие панорамные окна, высокие заборы, и на каждом — по нескольку камер. Некоторые постройки больше напоминали мини-виллы, чем частные дома. Воздух здесь пах не просто дороговизной — он пах чужой жизнью, в которую я точно не должен был входить. Мы подъехали ближе к центру посёлка, где возвышался большой фонтан, подсвеченный разноцветными огнями. Машина обогнула круг и свернула на улицу, где стояли дома куда крупнее. Когда мы подъехали к воротам, они открылись автоматически — будто узнавали свой автомобиль. Внутри территория оказалась ещё больше, чем я ожидал. Машина припарковалась на месте, среди кучи дорогих автомобилей. Олег и Илья вышли почти одновременно. Я всё ещё сидел, цепенея, пока Илья не дёрнул ручку двери и не сказал: — Ты долго тут сидеть будешь? Я сглотнул и выбрался наружу. Первое, что я увидел — дом. Трёхэтажный, огромный, с панорамными окнами, за которыми кипела жизнь. Свет бил наружу тёплыми прямоугольниками. Дом выглядел слишком оживлённым для позднего вечера — и слишком чужим для меня. Только сделав шаг вперёд, я заметил остальное. Справа стоял стеклянный павильон с плоской крышей. Внутри мерцали огни, слышались голоса — похоже на лаунж-зону или место для закрытых тусовок. Чуть дальше — аккуратный домик поменьше, весь из дерева. Там горел тёплый свет, внутри — уют. Слева расходились две дорожки: одна — к бассейну под навесом, откуда доносился плеск воды и музыка; вторая — к одноэтажному зданию охраны со стеклянными стенами и мониторами внутри. И повсюду — камеры. На углах зданий. На заборах. На столбах. Возле бассейна. Даже рядом с дорожками. Я чувствовал себя не гостем — объектом наблюдения. Газоны были выстрижены так идеально, что казалось: их подравнивают каждый час. На деревьях висели декоративные фонарики, мягко подсвечивая территорию. У главного входа в основной дом располагался широкий каменный подъезд. К огромной двери вели два широких лестничных пролёта — как в дорогих особняках из фильмов. Илья, заметив, как я оглядываюсь, хмыкнул: — Слюни подбери. Олег хлопнул дверью машины, посмотрел на меня, будто проверяя, не сбегу ли, и сказал буднично: — Пошли. Тебя уже ждут. От этих слов внутри всё опустилось… но ноги сами понесли вперёд. Дверь открылась раньше, чем я успел дотронуться до ручки — словно за мной следили даже за пределами камер. Тёплый свет ударил в глаза, и я на секунду растерялся. Внутри дом оказался ещё больше, чем выглядел снаружи. Первое, что я почувствовал — запах. Не привычная смесь духов и еды, а дорогой аромат, который стоит как моя месячная учеба. Сандал, что ли, перемешанный с чем-то терпким и сладким. Пол под ногами блестел как зеркало, мрамор с тонкими золотыми прожилками. В центре холла — огромная лестница, широкая, с мягкой подсветкой под каждой ступенькой. Перила — стеклянные, идеально прозрачные. По дому гулял шум. Много голосов, музыка, смех. Где-то справа слышались биты — там была огромная гостиная, забитая людьми. Девчонки в блестящих платьях, парни в брендовых толстовках и рубашках, которые стоят, наверное, больше, чем зарабатывает моя мама за месяц. Некоторые даже не взглянули в мою сторону. Другие — наоборот — оглядели с головы до ног, так откровенно, что захотелось спрятаться обратно в машину. Пока я пытался понять, куда идти, взгляд сам по себе поднялся вверх. И я увидел его. На втором этаже, на балконной галерее, стоял Владлен. Прямо над холлом, опершись одной рукой о стеклянное ограждение. За его спиной — свет из длинного коридора, отбрасывающий тень, и от этой тени казалось, будто он выше и крупнее, чем есть. Он смотрел только на меня. Не на Илью, не на Олега. На меня. Спокойно. Выжидающе. Сердце у меня ухнуло вниз. В голове промелькнуло всё — от того сообщения с адресом, до того, как я стоял у двери своей квартиры. Всё складывалось в очень неправильную картину. Илья, заметив, что я застыл, подтолкнул меня вперёд: — Не стой как вкопанный. Пошли, — голос был уже тише, почти уважительно-осторожный, будто он сам чувствовал чьё-то присутствие сверху. Олег коротко кивнул на лестницу: — Тебе наверх. Я снова посмотрел вверх — и Владлен чуть наклонил голову, будто подтверждая. Он будто ждал этого момента. И ждал меня. А вокруг… Дом продолжал жить своей роскошной, шумной, яркой жизнью. Но всё, что я видел — это его холодный взгляд сверху, от которого внутри всё стянулось так, будто я стоял под ледяным душем. Поднявшись по лестнице на второй этаж, я уже не видел Владлена — он растворился среди людей, смеха и музыки. Толпа шумела, каждый шаг давался с трудом, будто меня толкала сама атмосфера этого дома. Сзади медленно поднимался Олег. Он догнал меня, легко обошёл, даже не взглянув: — Иди за мной, — бросил он сухо. Я послушно двинулся следом. Снизу, с первого этажа, долетал громкий смех — я увидел мельком, как Илья уже стоит у бара с бокалом какого-то янтарного алкоголя. Похоже, он там чувствовал себя как рыба в воде. Олег свернул в длинный коридор, приглушённый от шума, и открыл дверь в одну из комнат. Я шагнул внутрь — и будто попал в другое пространство. Комната была просторной, но освещённой мягко, тепло. Посередине — длинный стеклянный журнальный стол. Вокруг стояли два больших угловых дивана, тёмно-серые, мягкие. На полу — толстый светлый ковёр, почти белый, в котором тонул шаг. У стен — пара пуфиков и невысокие лампы. На столе стояли три кальяна, клубы дыма лениво поднимались к потолку. Рядом — горы закусок, бутылки с виски, джином, текилой. Чашки со льдом. Пепельницы. Полуопустошённые бокалы. На диванах и пуфиках сидели человек семь — ребята старше меня, кто-то на год, кто-то на два, а кто-то выглядел и на все двадцать. При нашем появлении они притихли, повернули головы. — Олег, здорово! — кто-то поднял руку. Но их взгляды тут же скользнули на меня. Лицо одного вытянулось, другой приподнял бровь, третий наклонился ближе, будто видел что-то странное. — Это кого ты нам притащил? — спросил один, щурясь. Олег лишь лениво махнул рукой, будто отгонял назойливую муху. — Я никого не «притащил». Меня попросили — я привёз. И всё. Он прошёл мимо меня, опустился на левый диван и сразу взял трубку от кальяна, как будто давно хотел затянуться, и бокал с виски. Кальяны тихо потрескивали, дым висел в воздухе плотным сладким туманом. Я остался стоять у двери, чувствуя десятки любопытных взглядов, которые будто бы прощупывали меня насквозь.