Уйти молча или уползти.

— Чего ты стесняешься? Присаживайся, располагайся, — протянул какой-то парень, у которого на коленях сидела явно подвыпившая старшеклассница. Я пару раз видел её на переменах. В столовой она тоже частенько сидела рядом с Владленом. Она медленно повернула голову в мою сторону, словно шея была ватной. Глаза — затуманенные, блуждающие. Оценила меня взглядом сверху вниз, хмыкнула: — А ему не много ли чести вообще здесь находиться? Тем более — с нами сидеть. Пара ребят рядом переглянулись, кто-то тихо усмехнулся. — Оля, — раздался за моей спиной спокойный, ленивый голос Владлена, — твоей чести его присутствие вряд ли как-то коснётся. А вот достоинства у тебя давно не осталось. В комнате на мгновение повисла тишина. Потом двое парней, сидевших напротив, почти одновременно поперхнулись от сдерживаемого смеха. Один закашлялся, другой отвернулся, чтобы не рассмеяться в голос. Олег, не скрываясь, засмеялся. Оля моментально покраснела — густо, до ушей. Губы поджались, потом надулись, и она резко уткнулась лицом в шею своего… парня? Ухажёра? Или того, на чьих коленях оказалась сегодня? Тот неловко погладил её по спине, будто пытаясь сгладить ситуацию, но было поздно — слова Владлена уже повисли в воздухе тяжёлым привкусом, и тёплый гул комнаты будто сместился в мою сторону. Владлен прошёл мимо всех, словно это были мебель и тени, а не люди. Попутно выключив верхний свет, он медленно сел на диван — лениво, как кошка, которая знает, что весь дом принадлежит ей. Точно в центр, раскинув руки на спинке. Его рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая ключицы. Он не спешил говорить, просто смотрел — прямо на меня. — Эй, — чуть мотнул головой в сторону дивана, указывая на свободное место рядом, — Чего стоишь? Садись. В комнате будто одновременно стало жарче и холоднее. Гул голосов продолжался, но все краем глаза следили за происходящим. Я почувствовал, как Олег, сидящий справа, перестал дымить кальяном и тоже повернулся в мою сторону. — Не кусаюсь, — тихо добавил Владлен, склонив голову на бок. — Пока что. Он похлопал ладонью по дивану — спокойно, твердо, словно был уверен, что я подойду. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, снова поднялся к глазам. В этом взгляде было всё то, о чём предупреждала Виталина: капризная власть, интерес, который мог в любой момент стать опасным, и игра, правила которой знал только он. — Давай, Арсений, — впервые назвал меня по имени, — не стой, как будто тебя на казнь привели. Кто-то за спиной тихо хмыкнул. Я сделал шаг. Второй. Сердце билось так громко, что казалось — вот-вот услышат. Владлен отодвинулся на несколько сантиметров, освобождая место рядом. Это движение было почти интимным, словно он впускал меня в свой личный круг, куда остальные вход редко получали. — Молодец, — прошептал он едва слышно, когда я опустился на диван. Его колено коснулось моего. И комната в этот миг будто сузилась до двух человек. Его бедро почти касалось моего, он наклонился ближе — слишком близко — словно хотел меня разглядеть в неярком свечении лампы. — Ты чего такой деревянный? —ухмыльнулся он, приподнимая бровь. — Расслабься. Это вечеринка, а не допрос. От него пахло алкоголем, чем-то сладким и явно травяным — запах густой, тянущийся, забивающий дыхание. В дальнем углу комнаты, на другом конце длинного журнального столика, сидел парень в футболке и с короткой стрижкой, склонившись над чем-то. Я сперва не понял, что он делает, но, приглядевшись, почувствовал, как внутри похолодело. Он вытряхнул из маленького пакетика горсть измельчённой травы на лист плотной бумаги. Ловкими движениями пальцев перетёр, смешал с чем-то более сухим, потом аккуратно ссыпал всё в развёрнутую папиросу. Плотно скрутил. Вслед за первой сделал вторую, будто на автомате. Когда он поднёс зажигалку, в его зрачках дрогнул огонёк. Он сделал глубокую затяжку, удержал дым в лёгких и только потом выпустил его — медленно, густо, словно туман, расползающийся по комнате. Дым пополз по воздуху мягким тёплым облаком, чужим, опасным. — Дай сюда, брат, — кто-то с дивана протянул руку. — Пущай по кругу. Комната гудела: смех, пересмешки, басы из соседней комнаты, чей-то звонкий хохот. Аромат сладкий, тягучий. Полумрак. Чужие тени. Владлен хмыкнул, не сводя с меня взгляда: — Не бойся. Никто тебя «спаивать» не собирается. Здесь всё… — он усмехнулся, — …непринуждённо. Парень с дальнего конца протянул косячок Владлену. Тот взял его, легко подцепляя за край, поднёс к губам. Зажигалка щёлкнула. Он затянулся коротко, будто просто проверяя вкус. Потом повернулся ко мне и протянул его вперёд: — Держи. Первый раз — лёгкий. Не убьёт, — сказал он так просто, будто речь шла о глотке газировки, а не о чём-то, что могло снести мне голову. Я смотрел на косяк. Потом — на него. Владлен улыбнулся шире, медленно, почти лениво. Улыбка хищная, но красивая. Опасная. — Давай, Сень. — Он наклонился ближе, и его тёплое дыхание коснулось моей щеки. — Ты же не хочешь выглядеть тут как белая ворона? Да? — Да не пугай пацана, — раздалось с другого конца дивана. — Он сейчас реально в обморок рухнет. Но Владлен даже головы не повернул. Только прищурился, как будто изучал каждое моё колебание. Он был слишком близко. Настолько, что я ощутил сладкий дым, смешанный с запахом его парфюма. И в этот момент я точно понял — от того, что я сделаю сейчас, зависело куда больше, чем просто впечатление на вечеринке. Владлен не торопил меня, просто ждал. Косяк в его пальцах тлел ровным красным кругом, освещая его лицо снизу, будто костёр в ночи. Он чуть наклонил голову, наблюдая за мной — слишком внимательно. Почти изучающе. — Ну? — выдохнул он дым мне почти на щёку, тихо, как будто это был секрет. — Я же вижу, что ты не дурак. Так что не строй из себя святого. У меня пальцы дрожали. Воздух в комнате был густой, тяжёлый, будто в нём плавали чужие мысли и запахи. Смех, щелчки зажигалок, перешёптывания… и холодное ощущение, что я здесь самый слабый. Я сглотнул. — Я… не хочу, — выдавил я настолько тихо, что сам себя едва услышал. Владлен замер на секунду. Потом хмыкнул. Не зло — хуже. С издёвкой. И подался ещё ближе, касаясь своим коленом моего. — Не хочешь? — переспросил он так, словно проверял, понял ли он меня правильно… или я его. Он вытянул руку с косяком, дотрагиваясь до моего подбородка кончиком пальца. Не мягко — скорее, как будто проверял реакцию. — Или боишься? Тепло от косяка щекотало кожу возле его пальцев. Я отодвинулся на пару сантиметров. Больше нельзя — за спиной был край дивана. — Влад, да отстань ты, — кто-то из ребят рассмеялся, — он же вообще зелёный. Реально сейчас в кому уйдёт. — Заткнись, — не оборачиваясь, откинул Владлен. В голосе сталь, мгновенная. Смех сразу стих. Он снова посмотрел на меня. — Ар-се-ний… — протянул он моё имя по слогам, будто пробовал на вкус. — Тебе не надо делать то, что ты не хочешь. Он улыбнулся — странно мягко. — Просто будь… лояльным. Понимаешь? Я кивнул, потому что просто не знал и не понимал, что ответить. Сердце билось так, будто я пять минут бегал без остановки. Владлен наконец убрал руку и откинулся назад, закинув одну руку на спинку дивана — почти за моей шеей. Не обнимая, но и не оставляя мне возможности отодвинуться хоть на сантиметр. Он медленно затянулся ещё раз и, даже не глядя, передал косяк дальше по кругу. После этого повернулся ко мне боком, опёрся локтем о журнальный столик и чуть наклонил голову, внимательно меня разглядывая. А затем произошло то, к чему я точно не был готов. Владлен двумя пальцами сжал мне щёки, чуть приоткрывая мой рот, и резко наклонился ближе. Его губы плотно прижались к моим — неожиданно, горячо, обжигающе. Он выдохнул мне в рот сладкий, густой дым, и я резко дёрнулся, пытаясь отстраниться. Но рука, лежавшая за моей спиной, в тот же момент оказалась на затылке. Сильная. Неподвижная. Она прижала меня ещё плотнее к нему, лишая выбора, лишая воздуха, лишая возможности вырваться. Из носа вышел дым. Владлен медленно отстранился. Его губы уже не касались моих, а рука спала с затылка. Я закашлялся, втягивая воздух. Сердце стучало бешено, будто вырвалось наружу. В комнате повисла тишина. Кто-то тихо вздохнул, кто-то захихикал, но без явного осуждения — скорее от удивления. На лицах ребят читались разные эмоции: азарт, любопытство, лёгкий смех и нескрываемое удивление. Владлен, откинувшись на диван, повернулся ко мне, слегка подняв бровь, и сказал спокойным, почти ленивым голосом: — Ну как? Я не сразу смог ответить. В груди всё было смешано: смущение, растерянность, непонимание и странное возбуждение. Всё тело будто горело и дрожало одновременно. Я глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя, но не мог отвести взгляд от Владлена. Он сидел, словно хозяин комнаты, расслабленно, с полуулыбкой на губах, наблюдая за моей реакцией. — Чего ты молчишь? — лениво спросил он, наклоняясь чуть ближе. — Мне интересно. Я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Слова застряли в горле, сердце билось слишком быстро, чтобы можно было говорить. В этот момент я отчётливо понял, что все в комнате наблюдают за нами: кто-то поднимает брови, кто-то шепчет соседу, но никто не вмешивается. — Странно… — выдавил я наконец, — ощущения странные. Владлен хмыкнул, словно удовлетворённый моим ответом. Он не улыбнулся широко, но уголки губ слегка дрогнули, добавляя лицу холодную, почти хищную окраску. — Это только начало, — сказал он тихо, почти для себя, но всё равно я уловил эти слова. — Давай, расслабься. Здесь никто не собирается тебя трогать… пока. Его рука снова коснулась моего локтя, лёгкое прикосновение, которое, казалось, контролировало моё пространство. Я с трудом дышал, пытаясь унять дрожь и осознать, что происходящее реально, а не сон. — Ну что, — произнёс Владлен, оценивающе оглядывая комнату, — всем, видимо, весело наблюдать, как ты справляешься с новым опытом? Смех и шепот пронеслись по комнате, а у меня внутри закрутилась странная смесь стыда и возбуждения. Мысли скакали, не позволяя сосредоточиться, и я едва понимал, что чувствую. Тело словно обмякло, будто вся сила вытекла из меня одновременно.