Сказки Новой Москвы

      — Нет, боюсь Максим Леонидович никак не сможет вас принять. — Мия уже с трудом удерживала на лице отстраненно-вежливую улыбку.     — Но я знаю, что он не занят! Моя подруга записалась к нему и отменила встречу! Так что у него сейчас никого! Я пришла в свободное окно!     Мия сдержалась и не поддалась порыву прикрыть глаза рукой. Разумеется. Подруга записалась, чтобы потом отмениться и дать возможность неостановимой Валентине Вячеславовне все-таки добиться приема…     Мия — секретарь широко известного в узких кругах и очень модного мануального терапевта Максима Леонидовича Родионова — держала оборону в его небольшом частном салоне в районе Сретенки.     Салоном это, конечно, можно было назвать с натяжкой. Всего три комнатки: приемная, где стоял стол для секретаря и диван для посетителей, комната для отдыха самого Родионова, да комната для приемов.      Все оформлено в теплых восточных мотивах, которые должны были напоминать о далеких Индиях и прочих экзотических странах. Полумрак, мантры на фоне — начальник Мии знал, как создать нужное настроение. Помимо этого, он был и правда талантливым массажистом, который по веянию эпохи назвал себя «мануальным терапевтом». Однажды он выправил спину какому-то крупному чиновнику. После этого от клиентов не было отбоя, но превращать свой салон во что-то более массовое Родионов не хотел, а потому просто поднял стоимость и стал отказывать тем, кто ему не нравился. Например, пышногрудой даме, жене не самого чистоплотного бизнесмена, которая сейчас легла грудью на банкетку, объясняя Мие, что «без волшебных рук Максима Леонидовича» она умрет.     Мия за полгода работы с Родионовым уже привыкла ко всякому и ко всяким. Ей не нравилось спорить, не нравилось противостоять и быть строгой, но приходилось.      Она позволила себе пару мгновений потеребить локон черных вьющихся волос, потом снова подняла глаза на Валентину Вячеславовну и покачала головой.     — Я боюсь, что ничем не смогу помочь. Максим Леонидович не сможет вас принять.     Лицо Валентины Вячеславовны покраснело, а ноздри яростно раздулись.      — Да как вы смеете…      Дальше Мия несколько минут слушала, насколько она непрофессиональный работник. Стараясь пропускать все слова мимо себя, она взяла телефон. Быстро и как можно более незаметно написала сообщение:     «Она все еще здесь. Ждите. Я напишу», — и отправила его начальнику.     Ушла Валентина Вячеславовна через несколько показавшихся Мие бесконечными минут. Она хлопнула дверью так, что перегородки в приемной затряслись — офис был в доходном доме XIX века со своеобразной планировкой, и пространство для секретаря было отгорожено картонными стенками.      Еще через десять минут дверь открылась, и на пороге возник плотный мужчина с сильными плечами, одетый в простые штаны и серую рубашку.     — Мия Михайловна, вы моя спасительница! — в своей обычной немного экзальтированной манере воскрикнул он. — Не забудьте выписать себе премию!     Мия только улыбнулась в кружку.      Премии ей, конечно, никакой за это не выпишут, но Родионов платил неплохо и так. Мия устроилась к нему после двух лет работы в огромном офисе в Сити, где она ужасно устала от толп посетителей и шума вокруг. У него же было тихо и относительно спокойно, если не брать в расчет некоторых очень настойчивых просителей.      Когда Родионов принимал ее на работу, он спросил, чего же она хочет. Она тогда прямо и ответила: спокойствия и денег. Он рассмеялся.      Мия не лукавила. Получив несколько лет назад какое-то совершенно бессмысленное с ее точки зрения образование управленца, она сразу же поняла, что хочет двух вещей: нового образования и путешествий. И для этого ей нужны были деньги. Сейчас она готовилась поступать на исторический — не в этом году, а через год, и все лишние деньги тратила на учебники и на поездки, туда, куда могла. Наверное, не слишком яркая карьера для двадцати пяти лет, но в ее жизни сложилось вот так, и Мия старалась жить с тем, что есть.     Дальше рабочий день шел спокойно: несколько приемов, несколько отстраненно-общих разговоров с Родионовым.     — Какие же у вас планы на вечер, Мия Михайловна? — спросил он под конец дня в обычной своей немного мурлыкающей манере.     — Ничего особенного, — сдержанно улыбнулась Мия, допечатывая последний документ, ответ на приглашение на какой-то очередной симпозиум по нетрадиционной медицине, — идем с подругами в театр.     — Ах с подругами! А почему не на свидание?     Мия смущенно пожала плечами.     — В следующий раз обязательно на свидание! — сказал Родионов и ушел в свою комнатку отдыхать.     Мия покачала головой и посмотрела на пустую кружку.      Свидание…     Что ж, за кофе она по крайней мере точно собиралась зайти.     Она отправила письмо, выключила компьютер, накинула черный кардиган поверх клетчатого платья и вышла на улицу. Через несколько шагов она оказалась на Сретенке и пошла вниз, к Сухаревской.     У нее оставался час до встречи с Ирой и Олей — как раз столько, чтобы успеть выпить кофе и перекусить.      — Мия, это всего лишь кофе.     Это она говорила сама себе всю дорогу.     Она добралась до сквера около Сухаревской, свернула направо и оказалась под неприметной коричневой вывеской.     Кого она обманывала? Это, разумеется, не был «всего лишь кофе».      Слишком липкими становились ее ладони и слишком громко начинало стучать в ушах всякий раз, как она оказывалась здесь.      Мия потянула ручку на себя. Дверь открылась без скрипа. Внутри, под низким потолком, виднелись шесть хаотично расставленных столиков, по четыре стула около каждого. В глубине — стойка с нехитрым набором сэндвичей и выпечки.      К кассе стояла небольшая очередь, и Мия приткнулась в самый конец, радуясь возможности немного справиться с привычным, но неизбежным волнением.      Полгода назад, когда она только-только устроилась к Родионову, она случайно наткнулась на это кафе. Неприметная и отстраненно-обезличенная вывеска — просто «Кофе» — подтолкнула ее к тому, чтобы зайти. По ее опыту, за самыми скучными дверями обычно скрывались самые интересные люди и места.      Чутье не подвело.     Зал тогда, в ее первый визит, был почти пустым, и она сразу подошла к стойке. Бариста стоял у кофемашины, спиной к ней.      — Что закажете? — спросил он, не поворачиваясь. Молодой, но осиплый голос.       — Капучино, пожалуйста. И дополнительную порцию эспрессо. — Она заказала то, что пила всегда.      Кофемашина загудела, а Мия начала наблюдать, как ловко бариста справляется с готовкой, как двигаются его руки, как играют мышцы под рукавами белой рубашки.      — Вот. — Наконец он развернулся.     Взгляд темных, почти черных глаз скользнул по ее лицу, встречаясь с ее глазами, и Мия замерла на несколько мгновений, не в силах разорвать зрительный контакт.      Она быстро вспомнила, что так смотреть неприлично, схватила кофе… и смутилась настолько, что забыла заплатить. Бариста ничего ей не сказал. Опомнилась Мия уже у самой двери. Охнула, покраснела, бегом вернулась к стойке.      И тут уже, пока доставала банковскую карточку, она решилась рассмотреть обладателя черных глаз получше.      Перед ней оказался молодой парень, как будто ее ровесник или несильно старше. Резкие, грубоватые черты лица. Светлые почти до белизны волосы образовывали хаотичное облако вокруг головы и выглядели так, словно их уложил очень сильный и долгий порыв ветра. И глаза — слишком взрослые для того возраста, на который он выглядел.     На ее оплошность с оплатой он, кажется, не обратил никакого внимания.     Когда Мия вышла из кафе все еще красная от смущения, она решила, что больше никогда не станет сюда возвращаться, после такого-то позора.     Однако в ней тут же взыграл дух противоречия. Если ей стыдно — значит точно надо вернуться. Это она и сделала, на следующий же день, решив взять кофе перед началом рабочего дня.     В этот раз к стойке стояла внушительная очередь. Готовил кофе все тот же светловолосый бариста, и Мия очень старалась не разглядывать его, пока ждала. Когда впереди остался один только средних лет мужчина в офисном костюме, он обратился к бариста по имени.      — Дань, ну как обычно!     Даня. Даниил. Вот значит, как его зовут.     И это «как обычно» стало «как обычно» и для нее. Мия сделала кафе своей привычкой и своей обязательной точкой в маршруте рабочего дня. Бариста делал ей ее неизменный двойной капучино с дополнительной порцией эспрессо. Она не показывала, что знает его имя. А он никогда не спрашивал, как зовут ее.     Через некоторое время Мия поняла, что ждет начала рабочей недели. Через пару месяцев она не выдержала и пришла в кафе в выходной. С ней увязалась ее подруга Ира.      — Какой страшный! — охнула она, когда они вышли на улицу.      — Нормальный, — обиженно буркнула Мия, делая глоток потрясающе вкусного кофе.     Попутно она подумала, что никогда не видела за стойкой никого, кроме Дани.      — Ох да ну, рожа злобная! — Ира не унималась. — Неужели ты думаешь его куда-то позвать? Сразу все по глазам видно. И ты еще отказываешь моему брату!     Мия не обижалась. Ира все же больше шутила, чем говорила всерьез. Про брата, однако, правда. Как ни крутился он вокруг Мии, как ни предпринимал одну, вторую, третью попытку, у нее не получалось пересилить себя и сглотнуть тот ком внутри, который вставал, стоило ей подумать об отношениях с ним. Об отношениях с кем-либо, если быть совсем честной с собой.     Потому, наверное, Мия и возвращалась в кафе — не только из-за того, что кофе был хорошим.     Просто ей, впервые за двадцать пять лет жизни, кто-то и правда понравился.      Она честно пыталась влюбиться — и в школе, и в институте. Она ходила на свидания. Она искала чувства. Но внутри все оставалось ровным.     Мать всегда говорила ей, что она «Снежная королева», пускай и выглядит «как ведьма», с ее волосами цвета воронова крыла. К психологу Мия тоже ходила. Прорабатывала мать, писала свои чувства на листочках бумаги, рыдала в салфетки… Но осознание того, почему она такая, никак не меняло, происходящего внутри нее.     Понимала Мия и то, что понравился ей этот хмурый умелец вкусного кофе наверняка из-за того, что он был каким-нибудь сложным, поломанным, странным и наверняка, осмелься она с ним по-настоящему познакомиться, сделал бы ее ужасно несчастной.      Поэтому она и не знакомилась. Просто смотрела издалека — потому что и выкинуть его из головы не могла. Приходила каждый рабочий день, а иногда и в выходные, и от вида его, ловко работающего у кофемашины, внутри сладко и так непривычно тянуло.      А если бы он предложил? Конечно, для этого не было причин… Но Мия иногда фантазировала, как он медленно протягивает ей кружку, как смотрит в глаза, как улыбается тихо и смущенно — хотя она никогда не видела, чтобы Даня улыбался, — и спрашивает, как ее зовут. А потом — и ее номер телефона.     Конечно же она бы согласилась!     А может быть стоило заговорить с ним самой?..     Об этом она размышляла все чаще, и маятник ее настроения качался от чувства безраздельно захлестывающего стыда до безотчетной храбрости человека, увлекающегося подкастами о женской независимости.     Пока что Мия жила посередине и не делала ничего. Ну, кроме того, что снова и снова приходила в кафе.      Сегодня Даня выглядел как будто мрачнее обычного. Он даже не посмотрел на нее, только выслушал заказ и тут же отвернулся к кофемашине. Загудела молотилка. Мия тихо вздохнула.       И тут в груди появилось странное давящее беспокойство. Сразу же, стоило ей осознать это, дверь в кафе распахнулась с мелодраматической силой. Мия обернулась, и, как оказалось, так поступили все, кто был в кафе.     На пороге стояло четверо.      Юноша за двадцать, шатен с короткими волнистыми волосами. Его можно было назвать красивым, но Мие черты его лица казались правильными настолько, что это пугало.      Позади него стояли три девушки примерно одного роста, очень похожие. В первое мгновение Мие показалось, что они близняшки. Но нет, на самом деле они отличались и лицами, и цветом волос. Объединяло их одно: отстраненный взгляд, как будто они были не вполне в сознании, и его странный фокус — они смотрели в пустое пространство перед собой, а не на людей в зале.     Квартет, шагая почти синхронно, пошел к стойке, и очередь безмолвно подвинулась, пропуская их. Через мгновение юноша уже опустил локти на стойку и скосил взгляд прямо на Мию, которая по-прежнему ждала свой кофе.     — Добрый день… — протянул он, вальяжно растягивая звуки.     Смотрел он прямо на Мию, как будто обращаясь именно к ней.     Отвечать не хотелось, но надо было хотя бы из вежливости, и она замерла, не понимая, как поступить.     В этот момент на стойку с удивительно громким для картонного стаканчика звуком опустился ее кофе.     — Ваш заказ, — резко и сухо бросил Даня.     Мия обхватила стаканчик обеими руками. Шатен еще несколько мгновений пристально смотрел на нее, а потом резко повернулся к стойке и расплылся в неестественно-радужной улыбке.     — Дэн, сколько лет. Сделай-ка нам какао! С беленьким зефирками, как там их, ну маленькими такими…     Мия увидела, как лицо одной из девушек оживилось, словно она окончательно проснулась, а губы растянулись в кривой улыбке.     — Маршмеллоу, — подсказала она, наклонившись к плечу юноши.     Тот щелкнул пальцами.     — Точно! Да, маршмеллоу и побольше. Четыре порции. Обслужишь по дружбе вне очереди? — Он подмигнул и расплылся в демонстративной улыбке.     Даня ничего не ответил. Лицо его всю сцену оставалось каменным. Он просто отвернулся к кофемашине, не обращая внимания на недовольное ворчание в очереди, и потянулся к емкости с какао, которая стояла рядом.     Мия наконец-то смогла заставить себя сдвинуться с места. С кофе в одной руке, придерживая лямку сумки второй, она пошла к выходу. В этот момент внутри сумки начал вибрировать ее телефон. Она чертыхнулась — достать никак не получалось. Мия остановилась, опустила сумку на только что освободившийся столик и начала ворошить внутри рукой.     — Добрый день, — голос за ее спиной раздался так внезапно, что она подпрыгнула.      Сумка полетела на пол, что-то клацнуло по плитке.     Мия обернулась. Рядом с ней, забыв о любом понятии личного пространства, стоял все тот же гнетуще-красивый юноша.      — Здравствуйте, — сглотнула она, не понимая, чем вызвано такое внимание.      Мия успела заметить, что три спутницы ее собеседника уже смогли каким-то образом найти себе большой столик в набитом людьми кафе и сидели, глядя прямо перед собой пустыми глазами.     — Как вас зовут? — тягуче спросил юноша.     Мие захотелось сделать шаг назад от него, но не хотелось показывать свою реакцию, поэтому она сдержалась. Но прежде чем она что-либо успела ответить, за спиной ее нового еще не-знакомца выросла высокая худощавая фигура.     — Какао, — резко сказал Даня и пихнул юноше в грудь переноску с четырьмя стаканчиками.     — С маршмеллоу? — юноша растянул губы в ухмылке.     Даня ничего не ответил, но продолжал стоять на месте, тяжелым взглядом буравя своего посетителя.     — Ладно-ладно, ухожу, — тот поднял свободную руку в примирительном жесте, а потом снова скользнул взглядом по Мие.     Непонятным, сложным взглядом: заинтересованным, но не так, как смотрят обычно мужчины. Нет, тут было что-то другое, и Мие и хотелось понять что именно, и одновременно хотелось, чтобы этот человек поскорее от нее отошел.     Она опустилась вниз, суетливо собрала в сумку все, что увидела на полу, выпрямилась. Даня не смотрел на нее — он провожал взглядом любителя какао, который уже отошел к своему столику и раздавал стаканчики спутницам. Выглядело это немного странно: в момент, когда стаканчик касался рук, каждая оживлялась, но потом ставила напиток на стол и взгляд снова стекленел.     Мия заставила себя отвернуться. Может быть, они были под каким-то наркотическим веществом? Или они не очень здоровы ментально? Но все втроем и одинаково?.. Как такое может быть?      Даня уже вернулся за стойку, она и не заметила, когда это случилось. Хотелось обмануть себя, что он вышел в зал, чтобы защитить ее от общения с неприятным человеком. Хотелось — но она не станет.     Она уже начинала опаздывать в театр, поэтому вышла, наконец, из кафе, попутно перезванивая на пропущенный звонок.     — Миюшка, здравствуй.— Она услышала мягкий и глубокий голос деда. — Прости что отвлекаю.      — Что ты, совсем нет. — Она улыбнулась.     — Я хотел предупредить, что уеду сегодня на несколько дней. Сережа внезапно нагрянул из Владимира, это мой еще университетский друг, вдруг его помнишь…     — Конечно помню!     — Так вот, они там что-то где-то арендовали, какой-то домик, зовут вспомнить, что мы все еще не настолько стары. Обман, конечно…     — Хорошо, — рассмеялась Мия, — отлично тебе провести время!     Они попрощались. Мия побежала по ступенькам вниз, ко входу на станцию. Значит, она на несколько дней в квартире одна. Ей это не слишком нравилось, тишина пугала. Но Агафон Петрович, ее дедушка, с которым она жила в небольшой квартирке в районе Первомайской, был несмотря на возраст человеком активным. У него было много друзей, знакомых и просто благодарных ему людей, он часто ездил по гостям и путешествовал, поэтому Мия за те пять лет, что провела с ним в Москве, волей-неволей привыкла ночевать в квартире одна. Привыкла — но не полюбила.     Ира и Оля уже ждали ее у театра. Они шли на мюзикл, и Мия очень надеялась на то, что представление сможет отвлечь ее от неприятной сцены в кофейне.      Так и было: любимый сюжет, отличные голоса, и Мия в конце первого акта расслабилась и уже вовсю подпевала.     В антракте они смогли пробиться в буфет.     — Ну как там твой массажист? — спросила Ира, залпом допивая бокал игристого.     — Все хорошо. — Мия сделала осторожный глоток.     — Повезло тебе с ним, — заметила Оля, которая на пальцах подсчитывала, не разорит ли ее второй бокал, — у меня начальник просто жесть. Чтобы уйти сегодня ровно в шесть, мне пришлось его за неделю предупреждать.     — А что тот страхолюдина? — Ира прищурилась, а Оля хихикнула.     Мия невольно смутилась и опустила взгляд.      Вдруг к их столику подошел высокий юноша в костюме.     — Доброго вам вечера! — Смотрел он при этом только на Мию.     — Здравствуйте! — хором сказали Оля и Ира.     — Могу ли я угостить вас? — бархатистый голос звучал приятно: вежливо и без напора.     Мия скользнула по юноше взглядом. Симпатичный, даже красивый. Вероятно, это не такая и плохая идея. Разумеется, она могла бы и попробовать — зачем отказываться?     Но невольно приятная внешность подошедшего срезонировала с той странной встречей сегодня. В голове сразу возникла ухмылка неожиданного посетителя кофейни, пустой взгляд его спутниц… Мия сама не заметила, как сжалась в комок. Очнулась она от голоса Оли:     — Простите, у нас сегодня девичник.     Юноша вздохнул, потоптался на месте, еще раз взглянул на Мию и ушел. Только после этого она смогла выдохнуть.     — Ну ты чего? — удивилась Ира, — нормальный же.     — Просто устала. — Мия покачала головой.     — Ты просто не забываешь о своем лохматом, — возразила Оля.     — Не моем! — Мия ответила быстрее, чем смогла обдумать свои слова.     — Вот именно. Давно бы уже пригласила его, поняла, что он жуткий, и забыла бы о нем! — Оля сказала это, вернувшись от бара со вторым бокалом.      Мия только вздохнула.     Мюзикл закончился. После они вместе доехали до кольца и тепло распрощались. Мия начала искать в сумке свою книгу и только в этот момент поняла, что не видит ключей от квартиры.     Она нахмурилась. Села на свободное место, начала выкладывать на колени все содержимое сумки, чертыхнулась. Ключей не было.      Она сжала переносицу, пытаясь придумать, как быть. Деда не будет несколько дней, запасных ключей ни у кого нет. Неужели придется ехать за город, туда, где дедушка сейчас отдыхает?..     Тут она вспомнила громкий звук, с которым в кофейне из сумки выпали вещи. Ключи точно были с ней до того, как она пришла в кафе, а после не было момента, когда она могла их потерять. То есть выронила она их там.     Мия посмотрела на часы на телефоне. Почти неприлично поздно, но она не могла вспомнить, до какого времени работает кафе. Попытаться стоило.     Она проехала еще несколько станций и перешла на оранжевую ветку. Пока поднималась на эскалаторе, начала прокручивать в голове слова Оли о том, что Даню стоило давно куда-то пригласить. Она ведь и сама об этом думала…     Мия решила: если будет открыто, если Даня будет на месте, то она соберет всю наглость и спросит. Если он откажет, она сможет выкинуть его из головы и попробует посмотреть еще на кого-нибудь.     Она пересекла сквер на Сухаревской и подошла к кафе. Через окна было видно, что внутри пусто, верхний свет был выключен, однако около кофемашины и кассы он горел. Таблички с расписанием работы не было.     Мия коснулась дверной ручки. Она показалась ей необычно горячей, еще немного, и неприятно будет прикасаться. Тем не менее ручка повернулась, и дверь открылась.     Она шагнула внутрь, сделала шаг к столику, где уронила сумку. Ее ключи были там, они упали к самому плинтусу и были незаметны под ножкой стола.     Мия наклонилась, подобрала их, сунула в сумку. Выпрямилась и замерла — ее внимание привлек странный звук. Она сначала не поняла, что это, а потом, когда осознание пришло, внутри что-то остановилось, а потом упало вниз от страха.     Удары. Это точно были звуки ударов, прямо как она слышала в кино.     Она качнула головой, стряхнула оцепенение и пошла на звук. Поколебавшись немного, сделала шаг в пространство за стойкой. Увидела узкую дверку, видимо в подсобку. Звуки шли оттуда.     Мия приоткрыла дверь и выглянула.     И правда, там оказалась довольно большая подсобка со стеллажами, забитыми едой и пачками кофе. Уже знакомые Мие три странные девушки стояли полукругом около одной из стоек. При виде следующей картины у нее перехватило дыхание.     Неприятно-красивый шатен прижимал Даню к стойке одной рукой, а вторая прямо на глазах Мии ушла назад, в замах, чтобы потом вбиться прямо в солнечное сплетение Дани.     Тот согнулся пополам, упал на пол, а потом поднял глаза на своего соперника. На его лице появилась усмешка. Шатен со всей силы ударил его в живот ногой. Даня только тихо охнул, но не стал ни закрываться, ни давать сдачи.      Мия увидела, что его губа разбита, а по лицу вниз стекает струйка крови. Она поймала воздух ртом, замерла, не понимая, что ей делать.     И тут шатен и Даня поняли, что она тут, и одновременно посмотрели на нее. То же самое сделала одна из девиц, остальные две продолжали смотреть перед собой, словно ничего и не заметили.     На лице шатена появилась глумливая улыбка. Даня нахмурился, вскочил и в два прыжка уже оказался рядом.     — Что ты тут делаешь? — процедил он, а потом крепко схватил ее за запястье и потащил в зал.     — Я… ой… — Мие было больно. — Что происходит? Давай я вызову… — Она спотыкалась, а Даня продолжал тащить ее за собой. — Давай я вызову полицию!     Хватка на ее руке стала жестче. Даня подошел к двери.     — Но я… Давай я что-то… Как мне помочь… — Мия все продолжала выдавать невнятные то ли оправдания, то ли предложения о помощи.     — Уходи! — рявкнул Даня, резко дергая за ручку.     — Но я…      — Мия, я сказал — проваливай! — Даня толкнул ее наружу, словно провинившегося котенка.     Она вылетела на улицу, споткнулась о бордюр и упала на землю в небольшой зеленый островок около входа в кафе. Руку саднило. Мия обернулась и села.      Эмоции как будто еще не поняли, что произошло, и потому тихо ждали, когда же Мия разрешит себе что-то почувствовать.     Но ее пока что занимали только две мысли.     Первое: прохожие шли мимо, как будто ничего не замечая — никто даже не оглянулся на нее. Безусловно, человеческое равнодушие безгранично, но ведь шум и хлопанье дверями должно было хоть кого-то привлечь.     И второе: откуда Даня знает ее имя?