Сказки Новой Москвы

Девушки вернулись за барную стойку, Мия устроилась на высоком стуле.     Из комнаты, откуда они только что вышли, раздался глухой шум и грохот, как будто свалилось что-то тяжелое.     — Не переживай, — сказала ей одна из девушек, не та, которая предложила ей уйти от дерущихся ангелов. — Они не будут делать друг с другом ничего, что не смогло бы быстро зажить.     — Но…     Судя по звуку, только что кого-то швырнули о стену.     — …зачем им это? — закончила Мия, напряженно прислушиваясь.     — Мальчишки. — Третья девушка пожала плечами, когда две другие неподвижно застыли.     Голос у всех троих был похожим и довольно приятным на слух.     — Они же не… — Мия поняла, что, общается в баре, набитом призраками, с тем, кого с натяжкой можно назвать довольно сложным аналогом зомби, причем так, словно две подружки решили обсудить парней.     — Вполне себе мальчишки, — за спиной Мии послышался короткий смех, и к барной стойке подошел тот мужчина, который напомнил ей Коровьева. — Простите, что вторгаюсь в беседу, просто не так часто увидишь тут… ну… — Он обвел руками помещение. — Просто человека.     Мия заметила, что его правая ладонь стянута бинтом.     — Так вот, — продолжил мужчина, — ангелы по сути своей — те же дети. Ну хорошо, не дети, но многие по эмоциональному своему развитию, даже архангелы, замерли где-то в возрасте чуть старше двадцати. Они вечно молоды, и у них почти нет возможности повзрослеть. Разве что те, кто живет среди смертных, немного, скажем так, обтесываются. Но, все же оставаясь ангелами, они сохраняют внутри и всю юность мира. Ах да! Я не представился!     Лицо мужчины виновато вытянулось.     — Роман Михайлович Успенский. Бывший ангел Рамиэль. Можно просто Роман. К вашим услугам!     — Бывший? То есть па… падший? — Мия запнулась о все еще непривычные высокопарные формулировки.     — А вы уже кое-что знаете про наш мир. — Роман лукаво, но с теплотой улыбнулся.     Улыбка делала его некрасивое лицо очень живым и приятным.     — Но я совсем не падший. Просто бывший. Вполне себе вот уже тридцать лет человек, что, кажется, мое полное юности и свежести лицо не слишком успешно скрывает. — Он опять коротко рассмеялся, но потом скривился.     — Что такое? — спросила одна из девушек.     — Пустяки, Настенька. — Роман качнул забинтованной рукой. По спине Мии пробежал холодок — она увидела, что перевязка, еще недавно белая, сейчас заалела.     Со стороны девушек раздался вздох, и одна из них — не та, что говорила до этого — наклонилась и начала искать что-то под столешницей.     — Настенька, право слово, ни к чему…     — Дай сюда.     На столешницу с металлическим лязгом приземлилась коробка с изображением красного креста. Тут же вперед выступила третья девушка, которая пальцем показала на забинтованную руку Романа.     — Я могу сам…     — Неудобно, — отрезала уже первая.     Роман покосился на Мию и как будто смутился.     — Нестрашно, — бросила вторая.     Роман с тихим вздохом положил ладонь на столешницу и начал левой рукой развязывать бинт.     — Дай помогу — Третья девушка потянулась к перевязке.     — Не надо, я вроде как врач. — Роман улыбнулся, но тут же поморщился. Бросив еще один смущенный взгляд на Мию, он потянул бинты наверх.     Во всю ширину его ладони алела широкая полоса, похожая на не до конца заживший ожог. В нескольких местах кожа потрескалась и выступила кровь.     — Вот. — Первая девушка достала из аптечки мазь и свежие бинты.     Роман взял баночку, но левой рукой открыть ее не получалось. Вторая девушка перехватила мазь и быстро отвинтила крышку, тут же застывая безжизненной статуей.     Роман грустно вздохнул, глядя на нее, но тут же поморщился, когда третья девушка осторожно мазнула лекарством по его ладони.     — Ничего, просто обострение, — объяснил он как будто самому себе, — пройдет.     Мие очень хотелось задать много, много вопросов: и про девушек, и про него, но и не хотелось быть бестактной. Роман скосил на нее взгляд и, словно прочитав ее мысли, продолжил сам:     — Вы ведь знаете, что ангелы могут становиться людьми? — спросил он издалека.     Мия кивнула.     — Только не понимаю как.     — Все довольно просто. Ангелы и люди созданы по образу и подобию Господа. Только ангелы — это немного больше, чем люди. Это как… Как вас зовут? Простите, я категорически невежлив сегодня.     — Я тоже невежлива. Меня зовут Мия.     Она наблюдала, как Роман вместе с первой девушкой прилаживали свежие бинты на его рану.     — Очень приятно, Мия! Так вот, представьте себе матрешку. Ангелы — это, скажем так, верхний слой. Люди — то, что внутри. Людей создали, убрав все ангельские силы и бессмертие. Но в любом ангеле это есть — та самая суть, человеческая. И можно отказаться от верхнего слоя, от силы и бессмертия, и оставить себе только то, что внутри. Обычного, уязвимого и смертного человека.     — А как это сделать? — тихо спросила Мия.     Роман пошевелил перевязанной ладонью.     — О, это целое событие. Нас, таких ангелов, не очень много. Считается, что это чистое безумие — отказаться от дара всесилия и бессмертия… Собирается совет и суд. Тебя пытаются уговорить. А если ты и правда решился на это, то тебе возвращают твой меч. У каждого ангела есть меч, мы ими пользуемся, конечно, редко, но да, в оружейной есть у каждого. Так вот, тебе дают меч. Созывают весь сонм ангелов. Все на тебя смотрят. Ты берешь меч, сам лишаешь себя крыльев…     Увидев, видимо, непонимание на лице Мии, он добавил:     — Отрубаешь, то есть. А после меч сгорает у тебя в руке, оставляя небольшой шрам.     Он помахал перебинтованной рукой. Небольшим его рану назвать было категорически нельзя.     — Ты забыл сказать, что раны эти не заживают никогда. И там, где были раньше крылья — тоже шрамы, — тихо сказала одна из девушек. Кто-то из них уже успел убрать аптечку обратно.     — Никогда? — эхом переспросила Мия, которая еще не поняла, какие эмоции испытывает от услышанного.     — Преувеличение! — цыкнул Роман. — Я вполне привык!     Мия подумала, что «вполне привык» — не то же самое, что «не болит», но в это время перед ней выложили на столешницу кошелек. Роман ткнул свежезабинтованной рукой в фотографию, которая старомодно красовалась в специальном окошке. Он, миловидная женщина и двое сыновей.     — Зато смотрите! Все ради этого. Ни один ангел там, — он показал пальцем наверх, — не поймет того, что понимают те, кто живет здесь, — он обвел руками помещение.     Одна из девушек за стойкой криво усмехнулась и кивнула.     — А еще на небесах невыносимо скучно! — раздался насмешливый голос.     Мия поняла, что, увлеченная рассказом Романа, она перестала прислушиваться к происходящему в комнате.     Габриэль нырнул за стойку, поцеловал в макушку ту из девушек, которая смотрела сейчас на него осмысленно, летящим жестом тронул плечи двух других, потом ловко достал какую-то бутылку с верхней полки и поставил на столешницу. Мгновение — и он плеснул что-то в стопку и опрокинул в себя.     Рубашка на Габриэле теперь была полностью распахнула, открывая поджарый торс. Мия старалась не разглядывать его слишком долго, но тот все равно заметил и усмехнулся. Верхняя губа Габриэля была разбита, глаз наливался синяком, но он тут же провел рукой по лицу — и все ранения стерлись.     — Дэн, не желаешь ли?.. — Габриэль махнул бутылкой в сторону двери из своего кабинета.     Даня появился, все такой же хмурый, и выглядел он почти также, как обычно, не считая того, что его футболка из белой превратилась в пыльно-серую. К облегчению Мии, никаких ранений на нем видно не было, разве что волосы были немного более растрепанными, чем обычно.     Наверняка, подумала она, Габриэль оставил несколько ссадин, чтобы покрасоваться.     На предложение о выпивке Даня ничего не ответил, только подошел к Мие и вопросительно посмотрел на нее.     — Все в порядке, — тихо сказала она, хоть никакого вопроса он так и не задал.     Даня кивнул и складка между его бровей немного разгладилась.     — Так вот! — Габриэль продолжил вещать. — Тут гораздо веселее. Хотя и бывает скучно, конечно. Но мы находим себе неплохие развлечения, правда?     Он развязно подмигнул одной из девушек.     — Например, — кивнул он затем на призраков, смотрящих за сердечными переживаниями Хэмфри Богарта и Ингрид Бергман, — я придумал привидениям коктейли, которые они могут пить!     Только сейчас Мия поняла, что почти все духи, и правда, потягивали из низких стаканов какую-то светлую, почти прозрачную субстанцию.     Что ж, это было даже… заботливо? Только очень хотелось спросить, было ее проклятие для Габриэля таким же развлечением или все же чем-то другим. Но она промолчала — не хотела выводить конфликт на новый круг. Даня выглядел достаточно спокойным, но она уже поняла, каким быстрым может быть переход к вспышке ярости.     — И что, они пьянеют? — спросила она вместо этого.     — Ну, в каком-то смысле. — Габриэль пожал плечами. — Это положительно влияет на их центры удовольствия. Оказывается, они у них остаются! Я изучал!     Роман в это время повернулся к Дане и протянул руку для рукопожатия.     — А я…     — Я знаю, — тот покосился на руку, но не ответил на рукопожатие, — я помню тебя, Рамиэль.     — Но ты не был на моем суде, — немного удивленно протянул тот.     — Зато ты был на моем. — Даня смотрел спокойно, но безо всякого расположения на лице, скорее с отстраненностью и равнодушием. — Не знал, правда, что ты живешь тут.     — Да, — улыбка Романа была немного виноватой, — и вот когда жена с детьми уезжает к теще, нападает бессонница, тяжело без них, и вот я прихожу сюда и…     — Как угодно. — Даня пожал плечами, а потом повернулся к Габриэлю и девушкам. — Нам пора.     — Все-таки пора? Все-таки уже? — Габриэль приложил руку к груди. — Мне что, опять придется что-то изобретать, чтобы мы смогли пообщаться?     — Если ты еще раз что-то изобретешь, я доложу архангелам, — Даня говорил уже без той ярости, которая была у него до драки, но Мия все равно различила угрожающие нотки.     — В этот раз же не доложил.     Мия, кажется, могла рассмотреть все идеально ровные и белые зубы Габриэля.     — Но раз пора — так пора, — тут же переключился тот, пока Даня не начал заводиться, — в любом случае здорово, что мы показали Мие наше гнездышко, правда? — Он приобнял за талию девушку, которая стояла к нему ближе всего. Та подняла руку и стукнула его по голове, а потом снова неподвижно замерла.     — Нам пора, — упрямо повторил Даня и развернулся к двери.     — Только когда выйдете — лучше не через главные ворота! Если охраннику отвести глаза — у него начнутся кошмары, бедняжечка.     — Разберусь, — отрезал Даня. — Не провожайте.     Он кивнул Мие и, больше ни с кем не прощаясь, быстро пошел к выходу. Мия немного смущенно махнула рукой и Роману, и Габриэлю, и даже спинам увлеченных фильмом привидений. Анастасия смотрела на нее глазами одной из своих сестер: спокойно и как будто даже с симпатией. Мия осторожно улыбнулась ей, подумав, что по-прежнему не знает, как зовут каждую из тех, чьи тела Анастасия занимала. А та, прежде чем снова стать безучастной, ответила ей едва заметной улыбкой.     После этого Мия пошла к дверям, где ее уже ждал Даня.     Привидения больше не восставали из могил. Перед Мией и Даней было тихое, обычное кладбище, разве что слишком красивое для того, чтобы быть настоящим. Созданное неутомимым и, кажется, не смущающимся никогда и ничего существом, которому просто очень скучно.     Они шли с Даней рядом, но Мие больше не было страшно. Возможно, она привыкала. Да и не было леденящего тело и сознание присутствия привидений, как тогда, когда они только появились тут.     Но как им отсюда выйти, если Габриэль просил их не пользоваться воротами?     Только она об этом подумала, как глаза обжег солнечный свет: неяркий, он все-таки был непривычен после кладбищенской ночи. Они вернулись в их реальность. Вокруг было Малоохтинское кладбище, похожее на любое другое в историческом центре российских городов. Судя по освещению, все еще было утро, но не такое раннее, как когда они приехали. В конце дорожки виднелись закрытые ворота.     — Пойдем туда. — Даня посмотрел в противоположную от ворот сторону.     — Думаешь, Габриэль не пошутил про кошмары охранника?     — Откуда я знаю, — мрачно ответил тот, но, судя по тому, что все же к воротам не направился, решил не проверять слова Габриэля.     Через несколько минут они были у высокой решетчатой ограды, упирающейся в безлюдный палисадник. Даня, ничего не объясняя, схватился за прутья, быстро и ловко подтянулся, перемахнул через ограду и приземлился на противоположной стороне, тут же просовывая руки через прутья. Он приставил их друг к другу и посмотрел на Мию.     — Обопрись ногами, у тебя получится перелезть.     Мия посмотрела на ограду с сомнением и опасением. Та была в полтора ее роста. Но или так, или идти к будке охранника и объяснять, что она любитель ночных кладбищенских загулов.     Все еще думая, что это очередная шутка Габриэля — только зачем ему все же все это? — она приподняла ногу, стянула с нее туфлю и кинула за ограду.     — Что?.. — начал было Даня, но Мия уже поставила разутую пятку ему на руку, схватилась за ограду, подтянулась. Балансируя на одной ноге, она и с другой стянула обувь и отправила ее за прутья.     Даня, почувствовав, что она теперь опирается на его руки обеими ногами, поднял их выше, чтобы Мия смогла ухватиться за край ограды.     Думая, насколько же неизящно это все выглядит, Мия подтянулась, кое-как перекинула ноги, потом, преодолев страх, повисла на противоположной стороне. Но вдруг руки заскользили, она все-таки испугалась, разжала ладони…     И точно бы свалилась на землю, если бы Даня не успел подхватить ее, да так, что она двумя руками сначала обвила его шею. Лица их на несколько мгновений оказались слишком близко друг к другу. Ее пальцы мазнули по его волосам — на ощупь те оказались плотными и жесткими.     Потом Даня перехватил ее и держал теперь более отстраненно, но и не отпускал.     — Зачем ты сняла обувь? — тихо и немного сипло спросил он.     — Я?... Ну… — Мия рукой обхватила его шею, стараясь выглядеть спокойной, но горящие щеки определенно намекали на то, что она покраснела. — Подошва же…     — Что — подошва? — Даня говорил очень медленно.     — Грязная, — тихо, почти шепотом ответила она, поняв, что все это время они смотрели друг другу в глаза.     Даня ничего не ответил. Он как-то так перехватил ее, что теперь ему удавалось держать ее одной рукой. Затем он наклонился, не выпуская Мию, поднял с земли лежащие рядом с его ногами туфли, распрямился снова.     Для этого нужна была немаленькая сила, подумала Мия, а Дане как будто было и несложно.     — Вот. — Он протянул ей туфли.     Мия, пытаясь делать все с как можно большим достоинством, пускай в данной ситуации это и выглядело скорее как трепыхания гусеницы, обула свободной рукой одну ногу, а потом выскользнула из рук Дани, чтобы опереться о его плечо и обуть вторую. Щеки все так же горели.     — Хорошо, — сказал он, — теперь мы можем ехать домой.     Голос его звучал тише, чем обычно. Мия присмотрелась повнимательнее, и в сером утреннем свете смогла разглядеть темные круги под глазами ее спасителя от проклятий и падений.     — А тебе не надо отдохнуть? — решилась спросить она.     — Нет, — отрезал Даня и пошел по палисаднику по направлению к проезжей части.     — Ангелы не устают? — Мия пошла за ним.     — Устают, — признался Даня после небольшой паузы, — но…     Он обернулся на нее через плечо, и в его взгляде Мия прочитала нерешительность.     — Нам надо домой, — упрямо сказал он как будто самому себе и пошел дальше по улице к перекрестку, за которым должна была быть их машина.     — Я никуда не тороплюсь. — Спешила Мия только за ним. — И я устала спать в машине, и я была бы не против небольшой передышки, если…     Даня так резко остановился, что она почти врезалась в его напряженную спину.     — Что ж. Может быть…     Мия вышла вперед и посмотрела на него снизу вверх, осторожно кивая.     — Отдохнем сегодня, а вечером поедем обратно?..     Она видела, что с каждой минутой Даня выглядел все более уставшим. Словно перестав держать контроль над тем, чтобы никто не пострадал от проклятия, он постепенно терял и силы.     — Ну, наверное, — протянул он, — но нам нужно куда-то деть машину…     — Я знаю отличный отель с парковкой, — уверенно заявила Мия.     Даня кивнул.     Внутри Мии что-то вздрогнуло и приятно потянуло от мысли, что они смогут провести рядом еще целый день. Она удивилась сама себе: кладбище с привидениями как будто даже отошло на задний план.     Мия подумала, что могла бы предложить много других вариантов. Утренний Сапсан, например, а каршеринг можно оставить в городе. Или же она могла сесть за руль — она не чувствовала себя такой уж усталой. Но… она не предложила, как не предложил и Даня.     И ей очень захотелось остаться ненадолго одной, чтобы все это как следует обдумать.