Сказки Новой Москвы

Мия действительно знала неплохой маленький отель в Петроградском районе, недалеко от «Горьковской». В свое время они с друзьями потратили довольно много времени, чтобы обнаружить в центре что-то адекватное по цене и с парковкой, да еще и где готовы были принять постояльцев в любое время суток.     Она порадовалась, что настояла на гостинице. Пускай Даня и храбрился, и не дал ей сесть за руль самой, Мия все отчетливее видела, как сильно он на самом деле устал. Она решила пока не донимать его расспросами. Главное было добраться до отеля и дать ему отдохнуть.     К счастью, гостиница по-прежнему работала круглосуточно. Их пропустили в узкий двор-колодец, где они оставили машину. Мия даже думать не хотела, сколько стоит прокат на такое количество времени. Даня, как она поняла, не испытывал никаких финансовых трудностей. Интересно, как он сохранял средства на протяжении всего того времени, что жил среди людей — но и для этих вопросов сейчас было не время.      Когда они зашли в отель, Мия на секунду ощутила себя героиней любовного романа: вот сейчас им скажут, что остался всего один номер. Разумеется, с одной кроватью. Мысль промелькнула, но успела ужаснуть своей скрипящей банальностью.      Ничего такого не случилось. Им спокойно дали ключи от двух отдельных одноместных номеров. Пока Даня оплачивал проживание, Мия пыталась затолкать подальше ненужное чувство разочарования, которое охватило ее безо всякого ее на то желания.     А еще было так странно остаться одной. Она за эти дни привыкла к тому, что ее благополучие зависит от соседства Дани. Ей казалось, что она почувствует снятие проклятия хоть как-то. Но нет. Ничего почти и не изменилось, однако Даня отпустил ее в пустой номер без сопровождения. Значит, все было хорошо.      Тем не менее, его отсутствие она чувствовала — и это раздражало.      Она приняла душ, а потом упала на широкую односпальную кровать. Свежие простыни приятно холодили кожу. Мия достала телефон и посмотрела на часы. Время постепенно шло к тому моменту, когда большинство уезжает на работу. Еще немного, и откроются магазины…       Стоило хотя бы немного поспать, но режим уже сбился и спать не хотелось.      Вместо этого в голове стали мелькать беспокойные и бесполезные мысли, всплывать воспоминания. Например, о том, сколько же раз она пыталась ходить на свидания. И о том, сколько раз такие свидания заканчивались попытками поцелуя со стороны ее спутников. Как замирала она каждый раз напряженно, словно восковая кукла. Все в ней: и эмоции, и тело — сопротивлялось чужим.      Она раз за разом пыталась, сама иногда предлагала встречи, чтобы убедить себя, что с кем-то что-то да получится. Она знала, что это ненормально. То есть наверное для кого-то было нормально, но не для нее — потому что она хотела любви.      Ей хотелось эмоции, хоть какой-то. Не-равнодушия внутри, не-пустоты. И потому она так злилась на себя за симпатию к хмурому светловолосому бариста. Но до настоящего знакомства с ним она по крайней мере могла убеждать себя, что это пустые фантазии. Теперь же, после того, как они пережили вместе столько всего, после того, как она узнала, кто же он на самом деле — ничего никуда не делось, все эмоции остались внутри и, кажется, стали еще сильнее.     Он был резким, замкнутым, совершенно не располагающим к себе и не стремящимся расположить.      А еще сильным, заботливым, но не громким, неприхотливым, отстраненным, но при этом необъяснимо теплым и надежным. В нем не было ни капли очевидной привлекательности Габриэля, но он казался Мие куда красивее наглого архангела. И она никак не могла забыть, какими его волосы были на ощупь, как и то, как он держал ее руку в своей руке.     Что ей теперь было со всем этим делать?     Она ожидала чего-то такого от себя. Если уж влюбляться, то в кого-то невозможного, недоступного. Образцовая контрзависимость. Какой-нибудь онлайн-психолог наверняка смог бы посвятить ей целый эфир в своих соцсетях.      А то, что она чувствовала ту самую долгожданную влюбленность, Мия уже не отрицала.      Ладно. Она зарылась лицом между двух подушек и тяжело вздохнула. В рот попал кусочек наволочки.      Если бы Даня был не Даней, а просто… Ну, если бы он не был тем, кто он есть, что было бы? Например, она бы пригласила его на свидание. Что тогда?     Он наверняка бы ей отказал! И он бы точно сделал это грубо.      Хотя, скорее не грубо. Пробурчал бы что-то, это не было бы грубостью. Ушел и закрылся бы от нее.     А если бы?.. Допустим, хорошо, он согласился. Они бы пошли… Куда?     Мия поняла, что опять покраснела. Она перевернулась на спину и фыркнула на себя.      Ну да, в ресторан, конечно. На танцы. Гулять по улицам и любоваться закатом. Именно так. Им точно будет очень плохо рядом. Неудобно. Да о чем она! Ему неприятно даже тогда, когда она случайно оказывается рядом — он так странно смотрел на нее тогда у ограды, когда держал на руках, да и до этого. Он только и мечтает поскорее избавиться от такой обузы.       И вот опять она думает о нем, как об ангеле. Она же просто хотела пофантазировать о том, какими бы ужасными были их попытки построить отношения, если бы они оба были обычными людьми.     А Даня не был. Не был человеком.     Сердце тут же кольнуло.      Не был.      Что он собирается с ней сделать, когда они вернутся в Москву? Сотрет ей память?.. Стоит ли спрашивать? А если не спросить — вдруг он сделает это без ее ведома? И она забудет все: и их общение, и проклятье, и Габриэля с Анастасией, и ночную трассу, и то, как Даня не дал пьяному мужчине доставать ее, и как остановил дерево, и как ел пирожок. И ее руку в его руке, и то, как его прикосновение успокаивает.     Мия перевернулась на бок и посмотрела на окрашенную в бежевый цвет стену.     Наверное, ей все же надо попробовать уснуть.     Получилось не сразу, но, судя по тому, что она через какое-то время распахнула глаза и долго не могла понять, что с ней и где она — все же получилось.      Она села на кровати, со вздохом потянулась к уставшему от нескольких дней ношения платью.      В зале для завтрака сидела только молодая пара. Дани не было. Мия подошла к двери его номера, но было тихо. Она решила не стучаться, боясь разбудить. Сходила к администратору, который сказал, что ее спутник на завтрак не выходил.     Мия решила поесть сама. Взяла кофе, кашу, сотворила нехитрый бутерброд. Даня так и не появился. Тогда она решила устранить то неудобство, которое раздражало ее сейчас больше всего.     Она вышла из отеля и отправилась на Каменноостровский проспект. После получаса в одном из знакомых ей магазинов одежды она вышла в новом платье и в новом белье. Обычно она всегда стирала одежду после покупки, но сейчас решила преодолеть обычную брезгливость — чувствовать более-менее чистую ткань на себе было приятнее, чем продолжать ходить в том, что было на ней.     Мия вернулась в отель. В зале для завтраков Дани по-прежнему не было. Администратор сказал, что тот не выходил. Она подошла к двери в его номер и к своему облегчению смогла различить самый обыкновенный и довольно отчетливый мужской храп.      Непонятно от кого скрывая тихую улыбку, Мия вернулась в зал для завтраков, где висела полочка с книгами. По-видимому, собрание отеля составляли те шедевры, которые посетители посчитали настолько «интересными», что решили поделиться ими с остальным миром. «Он - мое тайное искушение» «Девственная страсть», «Горные проказы», «Неистинный истинный».     Мия никак не могла выбрать среди одинаковых слегка бородатых брюнетов из «Искушения», «Страсти» и «Истинного», поэтому решила почитать «Проказы». Совсем не потому, что на обложке был блондин, вовсе нет.     Обычно она не читала такую литературу, но выходить еще раз и искать книжный ей было лень. Она опять устроилась в кровати, решив подумать обо всем этом как о неожиданном, пусть и очень странном отпуске.      Первые несколько эпизодов с участием храброго светловолосого путешественника, случайно попавшего в лапы жадного до мужских ласк гарема оказались смущающе-волнительным. Но к своему разочарованию на пятом эпизоде массового ублажения Мие стало немного скучно и стыдно от однотипного подбора слов. Несмотря на то, что она никогда не разделяла с мужчиной постель, наивной или неосведомленной она не была и полагала, что физиология того, что предстало перед ней на страницах этого романа, более чем фантастична.     Где-то в середине книги ей стало так скучно, что она, видимо, снова уснула.     В этот раз она опять проснулась сама. Солнце за окном, вместо утренней яркости, отдавало вечерней усталостью. Быстрый взгляд на экран телефона подтвердил ее догадки: режим был сбит окончательно, и она проспала почти целый день. Хорошо, что они оплатили номер до следующего дня.     Мия в очередной раз умылась и вышла в коридор. Дани нигде не было видно, и она решилась наконец постучать к нему в дверь.     Только после второй серии деликатного стука в его номере началось какое-то движение. Дверь приоткрылась, куст растрепанных белых волос мелькнул в проеме.     — Сколько времени? — сипло спросил он без каких-либо приветствий.     Мия заметила, что футболка на нем надета шиворот навыворот.     — Семь часов вечера, — ответила она, опять пряча улыбку.     — Люциферовы крылья… — пробормотал Даня под нос, — я сейчас.      — Там… У тебя… — Мия успела махнуть рукой и показать на футболку.     То, что процедил сам себе Даня следом, было, кажется, вполне обычным и довольно крепким ругательством.     Дверь захлопнулась перед носом Мии с такой силой, что несколько прядей подлетели наверх.     Она вернулась к себе, собрала сумку и вышла в зал. Даня появился почти сразу. Обвел помещение глазами, остановился взглядом на ней. Нахмурился.      — Что такое? — она не сразу поняла его реакцию.     Даня вглядывался все пристальнее.     — Я… Как будто… — Он выглядел озадаченным. — Хотя… Ничего, прости, мне показалось.      Платье, поняла Мия. Она купила новое платье, тоже клетчатое, но немного короче и другого цвета. Совсем другого, если говорить прямо, но Даня, кажется, этого не понял. Можно было подсказать ему, но Мия из какой-то странной внутренней прихоти решила, что ничего не будет объяснять. В конце-концов, кто знает, что он сделает с ее памятью уже совсем скоро? Она решила не лишать себя возможности понаблюдать за забавным смятением на его лице.     — Тут только завтраки, — вместо этого сказала она, — ты не против где-то поесть?     — Как хочешь. — Даня изобразил равнодушие, но Мия увидела, что глаза его загорелись.     Она помнила, что рядом была хорошая столовая.      — Тут не слишком… Эстетично, — сказала Мия, когда они, выписавшись из отеля, перешли дорогу и зашли в полуподвальное помещение со столиками и киоском с раздачей еды.     Даня улыбнулся уголками губ.     — Я понимаю. — Он пропустил Мию вперед и взял поднос. — Я работал в столовой.     — Работал?.. В столовой? — переспросила она, наблюдая, как Даня спокойно берет себе морс.     — Да, а что? — Он пожал плечами, а потом попросил борщ у приятной женщины в белом переднике. — Времена бывали разные.     Мие было очень интересно, всегда ли Даня работал там, где мог накормить людей. Это не слишком сочеталось с его видимой нелюдимостью, но довольно неплохо — с тем, что она уже про него поняла.      Даня опять не дал ей заплатить. Они сели за столик в дальнем и самом пустом углу. Мия почувствовала щекочущее смущение: почему-то этот прием пищи казался донельзя близким, слишком обыденно-будничным, чтобы произойти между двумя не очень хорошо знакомыми… существами. Даже пирожки и сон в машине казались не столь стеснительными.     Поэтому, стараясь есть как можно аккуратнее и опрятнее, Мия решила выбить клин клином и наконец разобраться, чему же она стала свидетелем в кафе.     — Скажи, а почему ты тогда… То есть, когда я пришла в кафе, мне показалось, что… — Все же духа задать вопрос без запинки у нее не хватило, но она смогла закончить. — В общем, мне показалось, что ты не отвечал на удары Габриэля.     Даня ответил не сразу. Он отправил вилку гречки в рот, задумчиво прожевал, сделал глоток морса. Потом пожал плечами.     — Не отвечал.     — А почему? — Мия очень боялась, что он не ответит. Это бы значило, что он на самом деле совершенно не доверяет ей.     — Потому что не хочу доставлять ему радость своим ответом. — Даня криво усмехнулся.      Он сделал еще один глоток.     — Для Габриэля нет пути назад. Наверх. То, что он сделал с девушкой, с Анастасией… С ее душой. Это не прощается. Габриэль останется падшим ангелом навечно.      — А ты — нет? — Мия рассердилась на себя за то, как странно екнуло ее сердце.     — А я — нет. — Глаза Дани странно свернули. — Если я буду выполнять свою миссию, если я буду… Если я буду вести праведную жизнь. Я вернусь. Однажды. А Габриэлю скучно. Я — самый близкий из наших сородичей. Поэтому он периодически приезжает, чтобы, как он это называет, пообщаться. Все его общение сводятся к тому, чтобы вывести меня из себя.      — Как задира в школе. — Мия покачала головой.     Даня усмехнулся уже искренне.     — Ты же помнишь, что я никогда не ходил в школу?     Мия фыркнула в свой компот.     — Прости. А у вас нет, я не знаю, каких-то нибудь школ для ангелов?     Даня улыбнулся.     — Что-то около того. У нас есть библиотека, правда, ее не обновляли с пятнадцатого века, когда ангел-библиотекарь решил пасть. Он все еще живет в Лондоне, требуя, чтобы его не смели возвращать наверх, потому что у людей слишком много интересных книг. Еще нас учат сражаться на мечах. И быть праведными. Пожалуй, это все.      Вопросов опять появилось столько, что Мия решила не спрашивать ничего.     — Прости, что из-за всего этого тебе пришлось… пообщаться с Габриэлем, — вместо этого сказала она.     — Ничего. — Даня пожал плечами. — Возможно, за это меня оставят тут еще на пару-десятков лет, но по крайней мере я наконец… Эм… — Он вдруг явно смутился.     — Ударил его по лицу? — Мия прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком открыто.     — Да. — Даня отправил в рот кусок мяса по-французски. — В каком-то смысле каждый из нас добился своего. Ты тут не причем.     Последнюю фразу он добавил поспешно. Мию это немного задело, но она постаралась не вспоминать слова Габриэля прямо перед тем, как Даня его ударил.      Строишь святошу, а зайди речь о девчонке…     Даня просто сорвался. Не из-за того, что именно Габриэль сказал. Просто его вывела из себя вся ситуация. Она и правда тут не причем.     — А Анастасия?.. Она… Сколько она будет так? — спросила она.     Даня пожал плечами.     — Пока Габриэль рядом, он может поддерживать ее в этом состоянии сколько угодно. Ей нельзя надолго соединяться в одном теле, иначе она погибнет. Если она будет постоянно разделяться на три тела, она может существовать столетия.      — И сколько времени уже прошло?.. Ты говорил, больше ста пятидесяти лет?     Даня нахмурился, вспоминая.     — Когда же это было… Я приехал тогда на разбирательства… Это была осень, я помню, да. Это был день, который будут считать несчастливым, но тогда никто не обращал на эти даты внимания. Пятница, 13-е, поздняя осень… Через несколько лет после того, как Скрябин умер. 42-43-й, в девятнадцатом веке, разумеется. Дождь шел почти постоянно. Интересно, как же все-таки Габриэль узнал, что случилось и успел… — голос Дани стал задумчивым. — Он был Наверху. Он бы не почувствовал.     — А как он мог узнать?      — В том-то и дело, что не представляю. — Даня покачал головой. — Как бы это ни было, с тех пор они так и существуют. А я тогда потратил кучу времени с другими ангелами, чтобы разобраться что к чему. Провел здесь почти месяц. С тех пор я почти не бывал тут. Пару раз, кажется.     — Но ты как будто неплохо ориентируешься, — заметила Мия, — и в дорогах, и во всем.     — Все везде одинаковое. — Даня сложил приборы в пустую тарелку. — Люди, города.      — Прямо везде и все? — сказала Мия с тихой иронией.     — Да, — Даня ответил без той теплоты, которая, казалось, уже была между ними. Его глаза сверкнули прежней ожесточенностью и отстраненностью.     — Ладно, — Мия опустила глаза в тарелку, — тебе и правда виднее. Ты ведь, ну… Видел все. Но в Питере красиво и становится все лучше, жаль, что тебе тут не нравится.     — И что же тут красивого?     Когда Мия подняла на него глаза, она увидела, как Даня хмурится с явным скепсисом.     — Для того, кто видел все и ничему не удивляется — наверное ничего, — извиняюще улыбнулась она. — Но я готова просто гулять тут и смотреть по сторонам. Тот же закат — лучшего места, чем поехать любоваться им в Севкабель…     Даня взял поднос в руки.     — Нам пора обратно, — сказал он. Кажется, он ее больше не слушал. Чувство глупой, бесполезной влюбленности сдавило грудь. Вот оно как, оказывается. Эмоции без ответа. Холодное и невнимательное существо. По крайней мере, так будет легче его забыть.      Они вернулись во двор отеля. Мия заняла уже привычное пассажирское место, Даня включил навигатор.     — А что такое Севкабель? — неожиданно спросил он, водя пальцем по экрану.     Мия удивленно распахнула глаза.      — Это порт, на Васильевском острове. Там вид на Финский залив, ну и… Просто красиво. Как раз… — она посмотрела на время на приборной панели, — самое время для закатов.     — Понятно. — Даня завел машину.      — Ты хочешь заехать? — вырвалось у Мии.     — Что? — Даня вздрогнул. — Нет, конечно нет. Только если… — Он смотрел вперед себя, наверняка просчитывая, как выкатиться и не задеть плотно припаркованные машины. — Ну… То есть если ты так сильно хочешь, то, полагаю, мы могли бы…     — Да, хорошо, — быстро согласилась Мия, решив не задавать никаких вопросов, — давай я вобью нужный адрес…     Предночной Питер уже освобождался от пробок. Машину они оставили на ближайшей к Севкабелю парковке и пошли вдоль кирпичных складов. Даня смотрел по сторонам с настороженным интересом, но молчал. Мия очень ждала хоть какого-то вердикта, но тщетно. Наконец они зашли на территорию порта. Веселые компании бродили от бара к бару, дети прыгали до деревянному кораблю, с открытой веранды итальянского ресторана доносились аппетитные ароматы еды.     — Нам туда. — Мия указала рукой на набережную.     Даня все так же молча пошел за ней.     — Можем, эм, посидеть тут, — Мия кивнула на деревянные скамейки, — или поближе…     Даня подошел к самой ограде.     Бесконечность Финского залива, зажатая берегами города, мягко освещалась медленно опускающимся в воду солнцем. Мост СЗД, как летающий кит, нависал над водой, легкий и одновременно мощный.      Мия встала рядом с Даней. Тот все также неотрывно смотрел на воду. Солнце клонилось все ближе и ближе к кромке воды. Они успели вовремя, еще немного, и упустили бы закат.     Не говоря больше ни слова, Мия тоже повернула лицо к заливу. Полукруг становился меньше с каждым мгновением, а вода — все краснее. Слева уже наползала ночь.      — Я никогда не видел закат над морем, — вдруг сипло сказал Даня, и Мия отвлекалась от узкого оранжевого полукруга, которым стало солнце.     — Ты не был на море? — тихо спросила она.     Даня покачал головой. Он по-прежнему смотрел только на солнце.     — Был. Но закат я не видел никогда.     Солнце стало тонкой полоской, точкой… и пропало, как и всегда, совершенно незаметно и в один момент. Есть — и нет. Был день — и он закончился. Еще один, в череде многих. Еще один для нее, а для Дани — один из бесконечности.      Мия почувствовала, что Даня на нее смотрит, повернула голову и встретила его взгляд: внезапно серьезный, почти тяжелый, но без угрозы. Просто такой, в котором ей хотелось прочитать куда больше, чем там наверняка было на самом деле. Очень захотелось подойти поближе, но вместо этого она сжала деревянные поручни мостовой руками.     — Тебе понравилось? — спросила она, отводя взгляд и осторожно улыбаясь.     Даня не ответил. Он снова повернулся к морю и стоял так еще несколько долгих минут, пока с залива вдруг не задул резкий холодный ветер. Мия вздрогнула: платье оказалось слишком тонким для вечера.     — Нам пора, — в который раз за эти дни сказал он, а потом резко отвернулся от воды и пошел куда-то в сторону. Мия только через несколько мгновений поняла, что он направился к ларьку, где готовили кофе.      Она с сожалением посмотрела на море еще раз, беззвучно попрощавшись с любимым видом. К ларьку она подошла в тот момент, когда Дане протянули картонный стаканчик. Он сразу же передал его Мие.       Она сделала глоток, признавая, что горячий кофе — как раз то, что ей сейчас так нужно.      Даня взял стаканчик и себе, а потом протянул ей деревянную палочку.     Она отказалась, мотнув головой.     — А как же пенка? — Даня нахмурился.     — Я не ем ее.     Даня нахмурился еще сильнее.     — Это же самое вкусное. Зачем вообще брать кофе с молоком, если ты не ешь пенку?     Мия пожала плечами, едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза.     — Мне просто нравится, как пенка меняет вкус кофе. Тебе отдать мою? — последнее она, опять помимо своего желания, сказала почти игриво, но тут же смутилась и опустила глаза вниз, чтобы не видеть реакцию Дани.     Он промолчал, и между ними, пока они шли обратно к машине, висела напряженная тишина.      — Спасибо, — сказала Мия, когда он, увидев урну, забрал у нее пустой стакан. Она представила еще, как он мог бы, также игриво, как она предложила, согласиться... Представила — и сразу отмела эту картину, как невозможную. Слишком личную. Слишком близкую.      — Теперь в Москву? — спросила она зачем-то, когда села в машину и пристегнулась.     — Да, — коротко ответил Даня.      Они опять поехали по платной дороге, и Мия некоторое время могла любоваться Финским заливом через ребра СЗД. Потянулись однотипные городские пейзажи.      — Если хочешь, я могу… — начал Даня, когда они уже были на трассе до Москвы. — Могу сделать так, чтобы ты поспала.     — Хватит уже тратить силы на мой и так сбитый режим. Просто поедем. Все хорошо. Если ты устанешь, я могу сесть за руль.     — Все хорошо, — повторил Даня за ней, отказываясь от помощи.     Мия кивнула.      Она не знала, что может провести больше шести часов в полном молчании, но как оказалось — могла. Вел Даня быстро и уверенно, не опасаясь уже никого и ничего. Он торопился в Москву. Торопился… Да, торопился избавиться от нее.      Она смотрела на лес, мелькавший в окне. Она хотела хоть о чем-то подумать, но мысли не шли. Только выворачивающие душу эмоции: тоска, понимание близости конца. Возможно, она даже и дремала, толком она и не понимала. Они останавливались лишь раз, чтобы опять выпить кофе, невкусный и прогорклый. Но и тогда они молчали.     Когда, судя по указателям, до Москвы оставалось не больше двадцати километров, Мия наконец нарушила тишину.     — Ты сотрешь мне память?     Даня, кажется, даже не удивился вопросу.     — Да, — ответил он, не поворачивая головы, и его сиплость ушла в хрипоту.     — Ясно. — Мия обняла себя руками.      Еще один указатель. Оставалось совсем немного до того, как они пересекут границу города.     — А ты не хочешь? — тихо, но как-то очень торопливо спросил Даня, как будто боялся, что на середине фразы решит ее не договаривать.     Мия повернулась к нему лицом, в который раз ловя его взгляд.     А вот и указатель, что они пересекли границу города.     — Нет, — прямо ответила она.      Черные глаза Дани сверкнули едва ли не испугом. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же лицо его изменилось. Он побледнел, нахмурился, вцепился в руль — выглядело так, словно ему стало нехорошо.     — Что случилось? — всполошилась Мия.     — Что-то не так, — сказал он сам себе и тряхнул головой.     — Что? С тобой?..     — Нет. — Даня теперь смотрел только на дорогу. — Что-то там… В городе. Я… — Она услышала в его голосе огромную тревогу. — Мне надо спешить. Очень спешить. Ты можешь…      Он бросил на нее быстрый взгляд.     — В общем, держись, пожалуйста. Ты не пострадаешь.      И он нажал на педаль газа.      То, что происходило дальше, напомнило Мие один ее сон, где она каталась на каком-то невероятно быстром аттракционе в парке развлечений. Казалось тогда, что вокруг реальность, только почему-то все неслось мимо с совершенно фантастической скоростью.     Вероятно, Даня использовал свои силы. Стрелка скорости лежала на предельной отметке, они неслись в уже плотном утреннем потоке, но как будто проскакивали мимо машин, чуть ли не через них. Ее зрение не успевало фиксировать все то, что происходило.      Она лишь видела, каким напряженным было лицо Дани, как побелели костяшки его пальцев, пока он вел автомобиль на той безумной скорости, и боялась предположить, каких усилий от него требует то, что он сейчас делает.      Они оказались на Садовом кольце через десять минут после того, как пересекли МКАД. Маяковская, Каретный ряд, Трубная… Машина залетела на горку к Сухаревской.      Даня припарковался у автобусной остановки, заехав прямо на тротуар. Никто не обратил на это никакого внимания, словно они были невидимками.      Он выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь, и побежал в центр того пустыря, около которого был вход в его кафе.     Мия вышла из машины, посмотрела ему в спину. Что ей делать? Что случилось?      Даня вдруг резко остановился как вкопанный, словно во что-то врезался. Мия побежала к нему и, как оказалось, вовремя.      Он покачнулся, медленно отклонился вбок и упал бы, если бы Мия не оказалась рядом, не подхватила его под спину. Даня был без сознания, глаза его были закрыты. Мия осторожно опустилась с ним на землю, вглядываясь в его лицо, искривленное неизвестной болью. Коснулась его шеи, проверяя пульс. Горячая, почти обжигающая волна прошла по ее телу, и что-то изменилось вокруг.      Мия подняла голову.     Две реальности словно наложились одна на другую. Вокруг шумело солнечное суетливое московское утро, люди шли мимо них — они ничего не видели и не слышали.     А сама Мия видела теперь гораздо больше. Вторая реальность проявлялась через ее обычный мир.      Мия, распахнув глаза, неотрывно смотрела на гигантскую краснокирпичную Сухареву башню, которая теперь нависала над ней.     

КОНЕЦ I ЧАСТИ