Сказки Новой Москвы

      Даня молчал все то время, пока Мия выруливала из двора и встраивалась в плотный утренний поток.       Ее обида постепенно угасала. Судя по всему, Даня действительно не знал, что происходит, и поэтому очевидно предполагал, что участвовать в таком для Мии небезопасно. А еще — что она ничем не может ему помочь. Что она помеха.       Она скосила на Даню взгляд. Бледнее обычного, с кругами под глазами, он в последнюю очередь выглядел как тот, кто может обойтись без помощи.       Он поймал ее взгляд, повернулся к ней.       — Пожалуйста, расскажи подробно, еще раз — что ты видела. Это важно.       Мия повторила. Даня кивнул, выслушав, потом нахмурился.       — А ты никому не говорила о том, что случилось?       — Кому бы я могла сказать?       — Ты могла взять мой телефон и позвонить Габриэлю, его номер в телефонной книжке, а пароля на мобильном нет.       — Я знаю, — Мия кивнула, — потому что я проверяла.       Даня не удивился и не рассердился.       — Это было бы логично, — заметил он, — позвонить ему.       — Логично, — эхом отозвалась Мия.       И правда, в тот момент, когда она осталась в тишине своей комнаты рядом с отходящим от жара бесчувственным ангелом, она начала обдумывать, что действительно может ему помочь. Она знала только одно существо, которое могло, теоретически, знать, что произошло. Она даже достала мобильный из кармана Дани и нашла номер Габриэля. Но, поколебавшись немного, отложила телефон в сторону.       — Я подумала, что получилось слишком… складно. Мы уехали и, видимо, что-то случилось в наше отсутствие. Что-то странное, — немного неуверенно, боясь, что Даня не поймет ее подозрений, сказала Мия.       Но Даня только кивнул.       — Я тоже об этом подумал, — сипло сказал он.       Сухаревская была уже недалеко. Несмотря на нервное нетерпение Дани, запарковалась Мия как положено, благо буквально в соседнем к площади переулке нашлось пустое парковочное место. Она сразу оплатила несколько часов, решив не думать о стоимости.       Даня попробовал быстро выскочить из машины, но тут же остановился, опираясь о крышу и тяжело дыша. Он смог, однако, быстро собраться с силами и зашагал от машины к площади. Мия, закрыв автомобиль, пошла рядом с ним. Сердце тревожно колотилось от неизвестности того, что она может увидеть.       И вот они уже были прямо напротив Странноприимного дома.       — Ну что? — сипло спросил Даня, — видишь?       Мия покачала головой. Пустота… Но чувствовала себя она странно. Она каждый день ходила через эту площадь, и та всегда казалась ей обычной, разве что пустоватой, а тут…       Она моргнула и тут же охнула, сделав шаг назад.       — Теперь видишь, — понял Даня.       Да, теперь она видела. Как можно было не увидеть упирающуюся в небо огромную красную башню?       Но тут же она опять начала растворяться, как видение в пустыне. Мия прищурилась. Картинка стала четче, но через мгновение снова расплылась перед глазами. Голова начала кружиться.       — Я могу?.. — Даня протянул свою руку к ней. Звучал он нерешительно.       Мия кивнула. Даня сжал ее ладонь.       Башня как будто проявилась из морока, теперь ярко, и больше никуда не девалась.       — Что случилось? Почему я так странно вижу?.. Почему ты не смог?..       Даня напряженно смотрел на башню.       — Я не знаю. Не так много смертных оказывается в пространстве между миров, и нет никаких правил или наблюдений за тем, что происходит с нашей магией и со смертными там. Я могу только предположить, что когда я потерял сознание… Ты ведь коснулась меня? Так вот, я мог, сам не до конца понимая, что делаю, приоткрыть тебе эту реальность. Но лишь приоткрыть… Оставить тебя и в мире людей, и…       — То есть я как бы и тут, и там?       Мия с Даней подошли ко входу в башню.       — Выходит так. Вероятно, поэтому на тебя и не действует моя магия. В междумирье все немного иначе.       — Но ты же воздействовал на меня магией, когда мы были на Малоохтинском кладбище.       Мия вспомнила тепло рук Дани, от которых ей становилось спокойнее.       — Нет, не воздействовал, — резко ответил Даня, отведя глаза. — В любом случае… — Он вскинулся, тряхнул головой, повернул к ней лицо. Черные глаза впились в нее напряженно. — Я могу исправить это. Я скрою от тебя башню, я…       — Тебе вроде есть чем заняться? — Мия поджала губы. — Вместо того, чтобы опять пытаться избавиться от меня?       — Я не пытаюсь избавиться от тебя, — огрызнулся Даня, а потом, не говоря больше ничего, подошел ко входу.       — А что случилось тогда, когда ты упал? — Мия осталась за его спиной.       — С трудом могу вспомнить что-то… — Даня дернул себя за волосы. — Я подошел, взялся за ручку двери… — Он повторил то, что описывал, но тут же одернул ладонь и нахмурился. — Это какая-то… Что это…       Он принялся что-то шептать себе под нос, а затем пошел вдоль стены башни, всматриваясь в кирпичи, словно на них было что-то написано.       — Я сейчас, — бросил он и зашел за угол, чтобы через минуту вернутся с другой стороны, сделав полный круг.       Потом он опустился на одно колено, прямо перед дверью, и начал что-то шептать. Слов Мия не понимала. Она воровато оглянулась по сторонам. Их, очевидно, никто не видел.       Даня продолжал что-то тихо говорить, и Мия краем глаза заметила, что он начал меняться: плечи как будто стали шире, вся фигура — сильнее. Она прошла немного вперед и остановилась, вздрогнув. Теперь она видела лицо Дани. И без того резкие черты заострились еще больше, Темная, почти черная радужка стала больше, делая глаза почти звериными. Такой, как сейчас, он уже не выглядел, как человек, и Мие вдруг показались ужасно неуместными все ее мысли, смущение и то чувство влюбленности, которое она никак не могла победить.       Вдруг Даня качнулся в сторону и тут же стал похож на себя обычного — молодого парня с вечно растрепанными волосами. Мия успела подскочить к нему и дать опереться на нее. Даня поднял на нее усталые глаза, а потом кивнул на землю.       — Смотри, — прохрипел он.       Вокруг башни, словно гигантская мандала, растекались черно-бордовые узоры. Они переливались, как огромные, налитые кровью черви. Это выглядело отвратительно, и Мия отвела глаза — начало подташнивать.       — Это чары. Проклятье. Сразу и не заметишь. — Голос Дани все также был низким и надтреснутым. — Кто бы ни сделал это, он думал, что я буду один.       Он отодвинулся от Мии и с некоторым усилием встал, смотря куда-то в сторону.       — Я помню только боль. Такую сильную, что она не давала мне восстановиться. Думаю, что расчет был на то, что я и не смогу.       Мия представила, как Даня бы так и лежал, без сознания, у подножия башни совершенно один, никому не видимый, и что-то скользкое и холодное пробежало по позвоночнику.       — Отойди немного, пожалуйста, — тихо попросил Даня.       Когда Мия послушалась, он повел плечами. Тут же за ними появились два крыла. Наконец-то она смогла оценить их размах: метра три, не меньше. Крепкое, светло-графитовое оперение. Их очень хотелось потрогать.       Даня поднял руки и опять стал словно больше и выше. Мия так и не могла понять, казалось ей или он правда менялся. Он поднял руки сначала вверх, потом пониже, выставив перед собой, и снова начал что-то тихо говорить. Он как будто произносил молитву, но Мия не понимала слов, хотя ту же латынь или церковнославянский могла различить на слух.       Черные линии под башней начали светлеть. Даня говорил все быстрее и быстрее. Он поднял руки вверх, опустил их резко и быстро. Крылья пропали. Даня качнулся, но устоял, скосив на сразу же подбежавшую к нему Мию взгляд.       — Это сделал не ангел и не демон. Я не знаю, что это, но я смог это убрать. Мне надо понять, что случилось с Брюсом.       Он подошел к двери в башню, с трудом открыл ее и исчез в тени проема.       Мия подошла ближе, не решаясь зайти внутрь. Ей было и интересно, и боязно, и не хотелось мешать Дане. Она слышала его шаги, слышала, как он открывал двери уже внутри башни.       — Брюс! Брюс! — звал он, и его голос с каждой минутой звучал все дальше. — Яков, где ты?       Потом послышался звук, похожий на то, как если бы кто-то упал, и Мия решилась, шагнула в темный проем. Следом сразу показались неровные разномастные ступени, по которым с ее ростом приходилось взбираться с большим усилием. Дальше — металлическая дверь, распахнутая настежь. Большая комната, просто, но тепло обставленная: шкафы, резной стол, немного похожий на тот, который был в кабинете у Габриэля. На стене — портрет женщины и двух детей.       Даня стоял на краю сбившегося ковра — видимо, он запнулся об него, это Мия и услышала.       — Его нигде нет, — тихо сказал Даня, и в его голосе она услышала панические ноты. — Моего колдуна нигде нет. Ни в одной из комнат. Но все выглядит… Как обычно. Но магия… Та же, что прокляла башню. Тут кто-то был. Я должен…       Даня сорвался с места и побежал по лестнице вниз. Мия кинулась за ним. Все происходило так быстро, что у нее не было времени даже осознать, что она находится в башне конца XVII века, которую вообще-то снесли почти век назад.       Только когда она выбежала на улицу и встала около держащегося за стену Дани, она увидела, что реальность вокруг не совсем такая, какая была ей привычна. Она видела и Садовое кольцо, и вход в метро, и торговый центр на той стороне дороги, но все плыло в какой-то дымке. Казалось — зажмуришься, и все исчезнет, останутся лишь башня и они. Две реальности накладывались друг на друга, и ей вдруг стало очень боязно, что в свою она может не вернутся.       — Мия… — голос Дани отвлек ее.       Выглядел он хуже, чем когда они вышли из дома. Что бы он ни делал с башней и проклятием на ней, далось ему это с трудом.       — Мне… — говорил он с расстановкой, неохотно, но с обреченностью того, у кого нет другого выбора. — Мне… Прости, но мне нужна твоя помощь.       — Конечно. — Мия кивнула спокойно, стараясь не показывать, как тревожно ей и что больше всего ей хочется опять подставить ему свое плечо.       — Я должен сообщить о том, что случилось. Если потом… Если я потом… — Он замялся. — Если я потом буду… Не в сознании, пожалуйста, встряхни меня. Вылей ведро воды или что угодно. Мне нельзя отключаться.       — Я не буду лить на тебя воду. — Мия попыталась улыбнуться, что получалось, из-за тревоги, не слишком искренне. — Но я поняла. Конечно, я помогу тебе.       — Спасибо, — бросил Даня и, не смотря больше на нее, пошел в сторону кафе.       Когда они отошли от башни на несколько шагов, по телу Мии прошла теплая волна. Она обернулась. Башни больше не было.       — Ты больше не связана с междумирьем, кстати, — сказал Даня, пока отпирал дребезжащую дверь. — Теперь я все сделал правильно.       Он, медленно и раскачиваясь, пошел к барной стойке, обернулся, махнул ей рукой.       — Пожалуйста, подожди в подсобке. Я просто… Я пообщаюсь с архангелами. Люди им сами по себе не интересны, они не почувствуют твоего присутствия.       Мия кивнула, решив отложить все вопросы на более удачное время. Да и как будто ей уже стало привычно — не знать всего до конца, интуитивно узнавать тот мир, который открывался ей.       Она нырнула в подсобку. Даня закрыл за ней дверь, но через щель между дверью и проемом вполне можно было увидеть все, что происходило в кафе.       Даня раздвинул столы, освобождая центр кафе. Ему приходилось останавливаться после каждого движения. Видя, как тяжело он дышит, Мия морщилась от тянущего беспокойства. Ему надо было попросить ее о помощи и тут, но он не стал. Из мальчишеской гордости? Или от того, что он просто не привык кого-либо о чем-то просить? И что с ним все-таки? И как ему восстановиться?       Даня встал посередине образовавшегося пространства. Мия подумала почему-то, что он сейчас возьмет мел и начнет рисовать что-то на полу, какой-нибудь круг призыва, но нет.       Он выдвинул руки вперед, как делал около башни, и начал тихо произносить непонятные фразы. Мию обдало теплом, а по полу от Дани, прямо от его ног, начали расходиться светлые, сверкающие золотом линии. Они были похожи на быстро растущие побеги растений, которые постепенно расползлись вьющимся узором по всему полу вокруг Дани и даже по низу стен.       Мия моргнула, а в следующее мгновение увидела, что за спиной Дани раскрылось два серых крыла. Он опустился на одно колено, склонил голову…       Мия прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Они были в кафе не одни. Вокруг Дани, симметрично, как будто на углах невидимого треугольника, появились три фигуры, причем настолько внезапно, что ее глаз и не уловил это мгновение.       Одинаково высокие, в длинной светлой одежде, похожей на простые нательные рубахи, они молча смотрели на Даню. За спиной каждого были сложены белые крылья.       — Ты звал нас, Даниэль, падший брат наш, — заговорил один из них. Голос звучал так, что мог принадлежать как мужчине, так и женщине.       Даня поднял голову, осмотрел всех троих.       — Да. Благодарю вас за то, что явились. Михаэль, Рафаэль… Люцифер.       Люцифер?..       — Так чего же ты хочешь от нас? — раздался второй голос, в котором Мие послышалась нотка тепла.       — Я хотел… Я… — Даня вдруг запнулся и посмотрел на того ангела, который стоял прямо перед ним и спиной к Мие.       Ангел этот повел плечами, его крылья немного раскрылись, и стало отчетливо видно больше черное перо, одно среди остальных, сияюще-белоснежных.       — Ну же, брат наш, говори, — в голосе того, кто, как подумала Мия, был Люцифером, не было никакой симпатии. Только холод и нетерпение.       Он шагнул вбок, как будто решив рассмотреть Даню с другой стороны, и два других ангела шагнули следом, начиная кружить вокруг того, кто их позвал.       — Я хотел… — Даня словно собирался с силами. — Я хотел спросить вас, сколько еще мне отмерено испытания миром смертных. Я здесь уже больше трехсот лет…       — Сколько… отмерено? — Ангел с черным пером теперь стоял прямо за спиной Дани.       Лицо его было невероятно, нечеловечески красиво — как будто он сошел с полотна художников Возрождения. Вьющиеся каштановые волосы струились до плеч, полные, остро очерченные губы изогнулись в недовольстве.       На лицах двух других ангелов застыло сочувственное выражение. Они также были красивы, но не настолько пронзительно.       — Да, — Даня твердо повторил свой вопрос.       Мия не понимала, почему он спрашивает это, а не рассказывает о том, что случилось в башне.       — Вижу, брат мой, что сколько бы ни прошло времени, его будет мало для того, чтобы усмирить твой нрав, — продолжил красивый ангел.       — Ты слишком строг, Люцифер, — вступился тот ангел, который говорит с добротой.       Значит, с Люцифером она угадала.       — А ты слишком мягок, Рафаэль, — парировал тот.       — Но ты, Даниэль, и правда позвал нас, чтобы задать этот вопрос? — спросил третий, которого Даня назвал Михаэлем.       Лицо Дани не выражало как будто ничего.       — Да.       — Коль уж ты считаешь, что этого вопроса достаточно, чтобы вызывать нас, то думаю, что ответ очевиден, — опять заговорил Люцифер.       Даня заиграл желваками, словно с трудом сдерживал злость.       — Тебе отмерено столько, сколько отмерено, а теперь — еще больше, — закончил Люцифер.       — Думаю, мы не будем перегибать, — опять вступился Рафаэль.       — Думаю, все должно идти своим чередом, — сказал Михаэль.       — Все должно идти своим чередом, братья мои. — Люцифер покачал головой, посмотрел в спину Дани, а потом вдруг на мгновение поднял взгляд и посмотрел на дверь подсобки. Или ей показалось? — Все должно идти своим чередом, и черед такой, что брат Даниэль остается на Земле. Потому что тут его место. Столько, сколько понадобится.       Все трое синхронно закрыли глаза. В помещении стало темнее — со стен и пола исчезли светлые линии. Мия выдохнула, но тут же сердце ее сжалось: Даня медленно сполз на пол, даже не убрав крылья, словно огромная оглушенная птица.       Она быстро открыла подсобку, выбежала, упала около Дани на пол. Тот опять был без сознания. Она повернула его лицо к себе, позвала, но он не откликался.       Мия вспомнила его просьбу про ведро, встала, промокнула руки в холодной воде в раковине у стойки. Вернулась и как можно более осторожно провела влажными ладонями по лицу Дани.       Тот сразу дернулся, на секунду прижался щекой к ее руке, а потом резко открыл глаза. Сел, крылья его при этом приподнялись с тихим шуршанием, задев щеку Мии. Теплые, мягкие — она с трудом удержалась от того, чтобы не прикоснуться к ним.       — Как ты? — спросила Мия, стараясь не показывать слишком сильного беспокойства.       — Нормально, — прохрипел Даня.       — Ты очень плохо выглядишь.       — Мне просто нужно немного времени, чтобы восстановиться. Но времени у меня нет. Ничего страшного, — Даня оперся о стол и привстал, — спасибо, что ты… Ну, привела меня… В чувство. Мне надо идти.       Мия тоже встала, зашла за стойку, огляделась. Недалеко от кофемашины стояла нераспакованная упаковка с шоколадными батончиками. Она надорвала ее, взяла один, а потом, повинуясь странному порыву, схватила еще несколько и сунула в сумку, которая сейчас лежала на полу около входа в подсобку. Сумку она повесила на плечо, а потом вышла из-за стойки и подошла к Дане, который, кажется, все еще пытался поймать равновесие и не упасть.       — Поешь, пожалуйста, — в голосе Мии, однако, никакой просьбы не было. — Сахар поможет.       Даня покосился на шоколад.       — Я в порядке, — он постарался выпрямиться и сделать уверенную позу, — и мне надо…       Мия тяжело вздохнула. Даня недовольно нахмурился, потом что-то шикнул под нос, потянул на себя шоколад, надорвал пачку и откусил сразу половину.       — Ты не стал им рассказывать, — заметила Мия, пока он жевал.       Даня покачал головой.       — Почему?       Он помедлил с ответом.       — Люцифер. Я ему не доверяю.       — А у всех ангелов, которые были демонами, есть черное перо?       — Ты заметила? Не думал, что ты что-то увидишь. Нет, не у всех, только у него. Он сам попросил его оставить. Он гордится своим прошлым и собой. И да, за все время после Второго пришествия он никогда не давал повод сомневаться в себе, но…       — Но ты ему не доверяешь, — повторила Мия его фразу.       — Я не понимаю, что произошло. — Даня кинул пустую упаковку от шоколадки в урну у стены. — Это проклятье… Не ангел и не демон его сотворили. Другой колдун. Но как он мог оказаться здесь? Колдунам запрещены такие перемещения, ангелы бы наверняка узнали. Если только это не… Если это не сговор.       — Думаешь, ангел мог и знать? Что его колдун ушел?       Даня кивнул.       — Все может быть. Я запаниковал и поторопился вызывать архангелов. Но я точно не хочу рассказывать о случившемся Люциферу. Мне стоит осмотреться еще раз, внимательнее, и тогда, может быть, доложить им обо всем.       Даня пошел к выходу, Мия — за ним.       — Тебе не следует… — начал он, хмуро глядя на нее через плечо.       Мия покачала головой. Ей хотелось напомнить, что она только что приводила его в чувство, и что он еле стоит на ногах, и что он три дня пролежал без сознания. И сказать, что она просто беспокоится о нем. Но в нем играла гордость, и так ущемленная тем, что он вынужден просить о помощи, поэтому она сказала совсем другое:       — А я могу… Мне так интересно посмотреть башню. Я ведь больше ничего подобного не увижу.       — Когда я сотру тебе память, ты все равно не вспомнишь. — Даня отвернулся к двери.       Мия решила не спорить.       — Я понимаю. Просто дай мне посмотреть на что-то невероятное напоследок. Я понимаю, что мне небезопасно включаться во все ваши интриги бессмертных.       Хотя, видимо, не таких уж бессмертных, если Даня едва не погиб от какого-то неизвестного проклятья.       Он ничего не ответил, только вышел из кафе, опять запер его и пошел к центру площади. Мия не отставала. Даня невесомо и быстро коснулся ее руки, тепло окутало ее, и тут же Сухарева башня появилась перед ними, невероятная в своей избыточной красоте.       Они друг за другом поднялись по ступенькам и опять оказались в комнате с ковром и портретом. Отвлекать Даню расспросами не хотелось, а потому она начала рассматривать обстановку молча.       Неужели вот тут жил тот самый Яков Брюс? Тот самый колдун, о котором она слышала столько историй, выдумок и легенд?       Мия ожидала, что будет чувствовать что-то особенное, но на деле — просто комната, просто каменные стены, просто мебель, пускай и старинная.       Она вспомнила историю башни: навигацкая школа, затем часть водопровода, затем музей. Но никаких следов настоящей, человеческой истории тут не было.       — Все на местах… — Даня осматривался. — Борьбы тут не было… Неужели Яков ничего не успел сделать? Передать?..       — А если он не мог это сделать открыто? Что бы он сделал?       Даня нахмурился.       — Что бы он сделал? У него не было других гостей, кроме меня, на протяжении почти трехсот лет. Никаких тайных мест у него не было, и едва ли он мог что-то от меня скрыть. Я проверял башню прямо перед тем, как мы уехали, все было в порядке, да в порядке и сейчас. Если…       Он медленно пошел к одной из дверей.       — Если представить, что кто-то пришел — тот, кого Брюс, конечно же, не ждал, потому что кроме меня ему ждать некого… Он оставил проклятие вокруг башни, от меня. Пришел сюда. Если бы Яков не знал это существо, стал бы он что-то делать? Бороться? А раз следов борьбы нет — может быть, он знал? Это точно был кто-то из колдунов, но кто?       Даня открыл дверь, Мия шагнула за ним, и они оказались в комнате с узкой кроватью под пологом. У стены стоял массивный резной шкаф, и Даня направился к нему.       Внутри оказалась одежда, подходящая для съемок исторического фильма про петровскую эпоху, только вот Мия сразу поняла — это не бутафория. Ткани выглядели иначе, в шитье чувствовалась ручная работа, отделка была богатой.       Даня отодвинул одежду в сторону, а Мия походя обратила внимание, что висела она на массивных, но обыкновенно выглядящих вешалках.       За ними показалось то, чего она никак не ожидала тут увидеть. Небольшой белый сейф, с немного допотопным, но опять же вполне современным кодовым замком.       — Когда, эм… — Даня смутился, — когда столовую, где я работал, закрывали, это было лет тридцать назад, старый владелец оставил много вещей. Брюс услышал об этом, расспросил, что там было, и выпросил кое-что, вот этот сейф, например. Это так, от скуки. Он держит тут алкоголь. Других секретных мест тут как будто и нет. Да и код простой, вон он.       Даня ткнул на неаккуратно приклеенную на сейф бумажку.       — Это дни рождения его дочерей.       Даня набрал код, однако замок не сработал.       — Странно, — он нахмурился, — Я не помню, чтобы он менял шифр. Но если он действительно хотел что-то скрыть… Но какой же тогда код?       — Если бы он хотел оставить что-то для тебя тайно, то это должно быть что-то, что известно только вам.       Даня думал несколько мгновений, а потом занес руку над панелью с цифрами.       — Мы познакомились в мае 1735 года. Я помню, что это было 12 мая. Брюс помнит, что 14-го.       Даня нажал на единицу и на тройку.       — А потом он сказал, что лучше не спорить, а сойтись посередине. 13 мая 1735 года. Тоже, кстати, пятница…       Он нажал на тройку и пятерку. Послышался щелчок. Даня открыл дверцу. Мия, не сдержавшись, тихо и испуганно охнула. Даня помрачнел.       Внутри сейф был выложен белой подкладкой, напоминавшей шершавый картон. На нем бурой краской было выведено одно слово:       ИЩИ       Только это была не краска, как Мия поняла почти сразу. Это была кровь.       За надписью стояли бутылки, Даня вытащил их наружу.       — Там… — Мия увидела, что что-то сверкнуло у самой стенки.       — Вижу. Это его камень… С медальона. Но где остальное?..       Даня протянул руку, коснулся камня.       Мия не сразу поняла, что произошло и что она сделала.       Стоило только Дане взять камень в руки, как его фигура как будто стала растворяться в воздухе. Мия тут же, инстинктивно, схватила его руку.       Мир перед глазами потемнел. Ее куда-то потащило, стало на пару мгновений очень больно, везде, так, что хотелось кричать, но это сразу же прошло.       Она очнулась и поняла, что лежит на земле: не на асфальте, не на камне, а просто на сырой земле. Над ней пологом нависла высокая трава.       А перед глазами было небо: яркое, синее, такое, которого, казалось, она никогда до этого и не видела.