Сказки Новой Москвы

      — Ты в порядке? — Небо загородил нависший над ней Даня.       Он тут же протянул руку, и Мия уцепилась за нее, села, огляделась.       Они сидели в высокой густой траве на какой-то поляне. Буквально в двух шагах от них начинался густой лес.  Взгляд Мии на мгновение задержался на раскидистой сосне причудливой формы — нижние ее ветви ломались к земле, словно старый большой человек согнул руки в локтях.       — Где мы? — прошептала она, поворачиваясь к Дане.       — Я не знаю, — тот напряженно осматривался.        Мие очень хотелось спросить «Как не знаешь?», но она видела — и правда не знает. Страх тонко уколол внутри.       — Положи к себе, — Даня вытянул вперед руку и протянул ей камень из сейфа.       Мия с опаской прикоснулась к нему. Ничего не произошло. Тогда она стянула его с ладони Дани и быстро положила во внутренний карман сумки, закрыв на молнию.       — А что это? — спросила она шепотом.       — У Якова был медальон. Тот артефакт, в котором была его сила. Камень в центре, встроенный в металлический корпус. Я не понимаю, что случилось, но остался только камень.       Даня выпрямился в полный рост, но потом вдруг резко пригнулся.       Между деревьями появились силуэты людей, и когда Мия смогла разглядеть их получше, ее пробил холодный пот.       Всадники, несколько человек, выглядели словно участники съезда реконструкторов. Но как и с одеждой Брюса, Мия засомневалась, что это реконструкция. Впереди ехали двое, оба с окладистыми бородами. Фигуру первого почти полностью скрывал  тканевый плащ, застегнутый на одном плече большим золотистым круглым украшением. На втором плаща не было, но одежда была украшена чем-то блестящим, похожим на жемчуг. Тех, кто ехал за ними, Мия рассмотреть не успела.        Даня дернул ее на себя, положил ей руку на плечо, прикрыл глаза. Уже знакомая волна тепла прошлась от головы к ногам. Мир вокруг стал на пару мгновений как будто черно-белым. Краски возвращались не сразу: сначала к всадникам, лесу, траве, потом к ней. В последнюю очередь к Дане.       — Они нас не увидят, — тихо сказал он, распахивая потемневшие глаза.       И вовремя. Вся группа уже появилась из леса. Кони фыркали, вскидывая землю копытами. Всадники, веселые, переговаривались между собой, держась небольшими группами по двое. Одеты все были примерно одинаково: и просто, и одновременно богато. У всех были мечи. Они проехали мимо, не обратив на Даню с Мией никакого внимания, но она все равно задержала дыхание — не понимала, слышат ли они ее или нет.        — И не услышат, — бросил Даня, как будто прочитав ее мысли.        Мия посмотрела в спины удаляющихся всадников. Разум снова сопротивлялся тому, чтобы воспринимать то, что она видит, как реальность. Можно было, наверное, оценить, как же необычно они одеты — как с иллюстрации из древнерусских былин, но просто не получалось.       — Где мы? — повторила она бессмысленный вопрос.       — Пойдем посмотрим, — хрипло ответил Даня.       Мия бросила на него встревоженный взгляд, сразу же вспоминая, в каком плохом состоянии он был до того, как все это случилось.       — Тебе хватит сил держать нас невидимыми?        Даня встал, повел плечами, предложил ей руку.       — Хватит, — отрезал он, а потом кивнул в сторону уезжающих мужчин. — Давай посмотрим, куда они едут, дорога же должна куда-то вести.       Мия только поняла, что двигались всадники по неширокой дорожке, местами вытоптанной до земли.       Даня пошел следом за ними, кивком головы призывая идти за собой. Они пересекли поляну, затем небольшую лесную полосу и вышли на открытое пространство.        Мие очень сильно захотелось зажмуриться, чтобы потом открыть глаза и оказаться… Да где угодно. Дома, в кофейне, да хоть бы и в Сухаревой башней. Но не здесь. Этого просто не могло быть.       Рациональная часть сознания, так и не справившаяся до конца с происходящим, в первое мгновение подкинула успокаивающую мысль, что они все-таки непонятным образом переместились в какой-нибудь музей деревянного зодчества.        Они увидели деревню, шагах в сорока от них. С десяток домов. То там, то тут были видны мужчины, женщины, бегали дети. Все были одеты в похожую одежду: подпоясанные платья у женщин, длинные рубахи у мужчин. Всадники проехали мимо, лишь только головной, тот, кто был в плаще, обменялся короткой репликой с вышедшим к нему высоким и плечистым мужчиной с длинной бородой.       Хорошо, это все могло быть постановкой. Даже скот, который был виден около некоторых домов: свиньи, козы. В некотором отдалении от деревни прогуливалось стадо коров.       Тут один из бегающих мальчишек со всего размаху упал на землю, встал, отряхнул испачканную одежду. К нему подлетела мать — белое платье, еще одно, цветное, сверху — и начала его распекать:       — Третью рубаху издерешь, поганец!        Сердце заполошно заколотилось. Звучала женщина почти также, как звучал любой человек, которого Мия знала, но все же… Все же было что-то не то, как будто акцент…        Это все ведь на самом деле нисколько не походило ни на музей, ни на реконструкторов.       — Даня, где мы?!       Мия не могла сейчас оценить, как именно звучал ее голос, но, видимо, Даня услышал что-то такое, что заставило его положить руку ей на плечо и потянуть обратно, к той поляне, где они оказались вначале.       Перед глазами все плыло, и шла она слепо, лишь каким-то чудом ни разу не упав и не споткнувшись.       — Яков работал над перемещениям во времени, — наконец сказал Даня, а потом обернулся, провел над ними рукой и выдохнул, расправив плечи. Судя по теплой волне, он опять использовал силы и снял с них невидимость.       —  Во времени? — слабо отозвалась Мия.       — Да. — Даня кивнул.       Воздуха в легких как будто стало слишком мало, и Мия сделала судорожный вдох.       — То есть мы можем… — Ее голос дрожал и был слишком высоким. — Можем наступить на бабочку и начать конец света?       — Чего? — Брови Дани сошлись в одну линию.       Мия издала хохоток, который напугал даже ее саму.       — Ну мы же… В прошлом, да? Что это? Москва же, верно? Но еще не Москва. Кто эти люди? Дружина, знаешь, была старшая и младшая, а может и сам князь. Может это Долгорукий был? Почему нет? Почему же это не может быть Долгорукий?..       — Мия… — Даня протянул руку к ее плечу, но она буквально отпрыгнула в сторону.       — Так вот, ты же знаешь правила! Наступим на бабочку… — Почему-то она не могла перестать привязываться к этому распространенному образу. — И все! Мы всех убьем!        — Не говори чепухи, — Даня звучал почти строго, — историю нельзя изменить.       Мия еще раз втянула в себя воздух и вопросительно посмотрела на него, чувствуя, как разум постепенно переключается с паники на интерес.       Даня дернул себя за волосы и начал, медленно переставляя ноги, кружить вокруг нее.       — Прошлое — это то, что уже произошло. Случившееся. То настоящее, в котором мы живем, произошло из-за всего, что было в прошлом. Мы никак на это не повлияем и никак не изменим. То настоящее, в котором мы живем, следствие того, что уже произошло. Даже и того, что мы, видимо, попали в прошлое. То есть мы можем передавить каждую люциферову бабочку вокруг…       — Не надо, — истерично рассмеялась Мия.        — …Это ничего не изменит. Мы живем в том настоящем, которое случилось в том числе и потому, что произошло сейчас. Именно поэтому в прошлое, как Яков считал, и возможно отправиться. Это уже сплетенная ткань бытия, крепкая и нерушимая. В будущее поэтому же отправиться невозможно — его не существует. Он так долго это изучал и говорил, что все почти готово…       Даня отвернулся и стал внимательно оглядывать поляну.       — А как же… — Мия поняла, что ее глаза полны слез, — а как же мой дедушка?       — Что? — Даня резко обернулся.       — Де… Дедушка. Я же… Я пропала.        Перед глазами возникли оранжевое объявление Лизы Алерт с ее фотографией и сразу картина, как дедушка обзванивает, день за днем, ее подруг, больницы, полицию… Наверное, ее родители и брат тоже бы забеспокоились, но…        — Он же будет думать, что со мной что-то случилось. Даня, он же…        Ноги задрожали, сердце начало бешено биться внутри, как будто хотело закончить марафонский забег и замереть навсегда, избавив ее от дальнейших страданий.       — Я что-нибудь придумаю.        Голос Дани звучал настолько непривычно, что Мия вздрогнула. Подняла на него взгляд, замерла. Он опять стоял близко и смотрел одновременно строго, грустно и с той уверенностью, которая скрывала с трудом обузданную растерянность.       — Что ты можешь придумать! Ты сам не знаешь, что делать! — тонко воскликнула Мия.       Она поняла, что все ее лицо мокрое от слез.       Даня вздрогнул, как будто она его ударила.       — Я пока не знаю, но я что-нибудь придумаю. Мия, не плачь, пожалуйста. Я верну тебя домой.       Лицо его теперь совсем окаменело. Он не был сейчас тем раздраженным мальчишкой, в чью жизнь внезапно вторглась она с тем дурацким проклятьем. Тогда он понимал, что может сделать. Сейчас же, и она видела это совершенно определенно, он не понимал, но храбрился. Давал неоправданные обещания и пытался взять ответственность за нее и тогда, когда не мог ей ничего гарантировать.        Усталый, измотанный, совершенно больной — темные круги под глазами стали почти черными, — он старался держать лицо. Для нее.       Мия не знала, как можно чувствовать столько в один момент: и огромный страх за дедушку, и потерянность, и еще не до конца отступившую панику. И то огромное, светлое, горячее, во что превратилась ее случайная симпатия к незнакомому юноше, готовящему кофе.       Она шумно, совершенно несимпатично хлюпнула носом, вытерла тыльной стороной ладони слезы.        — Что мы можем сделать? — выдавила она из себя. Голос слушался плохо.       Она не может оставить Даню в этом одного. Не может разрешить себе истерику. Это не вернет ее домой. Если Даня опять упадет без сил, пытаясь одновременно и успокоить ее, и найти выход — это тоже не даст им ничего.       — Давай думать, — Даня, видимо убедившись, что она начала успокаиваться, снова оглянулся. — Что-то случилось. Получается, Якову удались его эксперименты. Но, возможно, удались не до конца. Он сумел оставить нам только такое короткое послание…       — Кровью, — шепнула она.       Даня сжал кулаки.       — Мы не знаем, что случилось. Но если предположить, что он выбрал отправиться в прошлое, то… Он мог оказаться тут? Я даже не знаю, как это работает…       И тут в его голосе все-таки проскользнула с трудом сдерживаемая паника.        — Давай считать, что он отправился сюда. — Мия кивнула. — Но тут его сейчас нет. Если прошло какое-то время между тем, как он оказался тут, и тем, когда оказались мы, он мог уйти именно с этой поляны и отправится куда-то. Если его, например, кто-то преследовал?..       Кулаки Дани сжались сильнее.       — Да, мог. Но мог ли он оставить нам какой-то знак? Как в башне.       Мия поняла, зачем он оглядывался.       На первый взгляд на поляне не было ничего, за что мог зацепиться взгляд. Она крутанулась вокруг себя, и тут неожиданная мысль пришла ей в голову.       — Если я верно поняла, мы оказались на месте Сухаревой башни, только очень сильно в прошлом. Я едва ли смогу понять, какой это век, но судя по одежде — и правда времена Древней Руси. Где была бы твоя кофейня?       — Что? — Даня приподнял брови.       — Где примерно была бы твоя кофейня? — Мия попыталась вспомнить, где они оказались, когда появились тут.        Она сделала несколько шагов и нашла место, где трава была немного примята.       — Вот тут. Когда я очнулась, моя голова была вот тут…       Даня встал рядом.        — Да, и моя. Значит, мы смотрели вот сюда. Сейф был тут, а вход в башню… — он закрыл глаза, видимо мысленно представляя расположение дверей и лестницы, — вход в башню тут… А кафе…        Он поднял руку и открыл глаза.       — …Вон там.       Он указывал на раскидистую сосну, которая сразу привлекла внимание Мии.       Она всмотрелась и тихо охнула. Как она сразу не увидела?       — Даня, там…        — Вижу.        Они вместе подошли к дереву.        Если не приглядываться, то можно было и не заметить. Но если смотреть внимательно, то сразу было видно длинную черту, тянущуюся по стволу сосны наверх — словно кто-то чем-то острым начертил…       — Стрела, — сказала Мия.       Да, прорезь кончалась наверху стрелкой, указывающей вверх, там, где сосна расходилась на несколько отдельных ответвлений.       Мия с Даней переглянулись. Каждый из них схватился за крепкие ветви: Мия справа, Даня слева. Почти синхронно они подтянулись, правда Дане это далось с некоторым трудом.       Выше ствол образовывал небольшую поверхность, всю испещренную довольно глубокими выемками, выдолбленными, возможно, какими-то птицами.       Что-то блеснуло в одной из них.       — Это еще одна часть медальона.  — Даня протянул руку, но замер и неуверенно посмотрел на Мию.       — Можно предположить, что если мы коснемся…       — Да, скорее всего.        — Но у нас, наверное, нет особого выбора? — Мия сглотнула и слабо улыбнулась, безо всякой веселости.         Они опять переглянулись.       Мия кивнула, переместилась по дереву ближе к Дане, положила ему руку на плечо.        Пальцы Дани коснулись фрагмента медальона.        Мир опять потемнел.