Глава 5.
1 марта 2026 г., 22:11
Раньше, когда Мия думала про Москву прошлого, она представляла себе Красную площадь, всю заставленную торговыми лавками, бесчисленные храмы с золотыми куполами, колокольный звон, заполняющий каждую улочку. Красивый краснокирпичный Кремль.
А на самом деле Москва оказалась… деревней. Большой, но все-таки деревней. За стеной Земляного вала это стало еще заметнее: островки домов, расставленных без какого-либо плана, огороды, сараи.
Если внутри вала улицы были хоть как-то вымощены деревянными брусьями, то за ним никакого мощения не было. Сырая земля разъезжалась под ногами, и Мия то и дело хваталась за руку Дани, чтобы не упасть. Еще и слишком длинное платье постоянно путалось в ногах.
А еще было очень темно и очень тихо. Глаза уже приспособились, но все равно было сложно. В большом городе настоящей темноты не существует: нет-нет, да и загорится где-нибудь окошко, проедет машина с фарами, подсветят уличные фонари.
А тут не было ничего. Ни одного огонечка, никакого движения. Мие казалось, что их шаги по податливой земле оглушительны. Хотя никто, конечно же, их не слышал и не видел.
Они шли примерно вдоль вала, то отдаляясь, то приближаясь к нему. «В сторону Курского вокзала», — проговорила Мия про себя успокаивающе, пытаясь не потеряться в череде одинаковых деревень. Даня, как ей казалось, шел уверенно, или по крайней мере старался выглядеть как тот, кто точно знает дорогу.
Пока шли, они успели обсудить свой план.
Понять, что же именно хотел от них Брюс, они пока не могли. Одно точно — молодой Брюс находился где-то в Немецкой слободе, и у него был какой-то секрет. Что это именно такое: какая-то вещь или тайное место, Даня не знал.
Они договорились поэтому, что пока решат более понятные и простые проблемы: найдут жилье, завяжут знакомства. Мия снова начала переживать, на что Даня попробовал ее успокоить:
— Я приду в себя, и моих сил хватит на то, чтобы нас приняли за своих и не задавали лишних вопросов.
— А как же то, что ты не должен использовать свои силы слишком часто?
Они разговаривали об этом, проходя мимо небольшой часовенки. Даня поднял взгляд на темную маковку, которая блекло светилась от неверного сияния луны.
— Думаю, это последнее, о чем нам надо сейчас думать.
— Но как же твое…
— Что мое?
— Возвращение.
Даня ничего не ответил, а Мию обдало тем холодом, который был между ними в самом начале их общения.
В самом начале… Сколько прошло дней с той злосчастной встречи с Габриэлем в кафе? Недели полторы, кажется, если считать те дни, когда Даня был без сознания. Жалкие полторы недели. А внутри уже колет — будущее неизбежное расставание нависало грозовой тучей, и Мия никак не могла выкинуть из головы понимание безнадежности своих чувств.
А еще она начинала ощущать легкое отвращение к себе. Сейчас и правда надо было думать о другом. И нельзя было забывать, что Даня хотел домой. Среди людей ему было очевидно плохо. Все его пребывание тут — это работа ради возвращения домой.
А теперь… Из-за нее Даня нарушает все возможные и не известные ей запреты. Как это повлияет на него дальше? Каким будет это дальше?..
— Не переживай так сильно, мы разберемся, — сиплый голос выдернул ее из мыслей, как котенка из воды — резко и за шкирку.
— Что? — вскинулась Мия.
— Ты снова начала нервничать. Не надо. Я обещал. Я разберусь, — Даня говорил опять почти строго и как будто даже немного обиженно, словно она уличила его в чем-то плохом. — Я найду нам жилье, и ты сможешь остаться там, в безопасности, пока я буду искать Якова. Тебе не придется слишком сильно… взаимодействовать тут со всеми.
— Что? — случайно повторила Мия, а потом поняла, что Даня, кажется, подумал, что она сомневается в его способности о ней позаботиться. Она выдавила из себя улыбку. — Нет, я не об этом. Я не собираюсь сидеть взаперти… Если, конечно, я не буду тебе мешать.
Даня слабо ухмыльнулся, и от сердца отлегло. Обижать его недоверием она точно не собиралась.
Они немного сменили направление, теперь Земляной вал был у них за спиной. Правда, Мие пришлось признать, что ориентироваться в однообразных деревеньках и церквушках она не в состоянии. Они просто шли, в темном безвременьи, и снова получалось представить, что это лишь сон.
Однако иллюзия рассеялась, когда они, пересекши какой-то очередной пустырь, оказались не небольшом пригорке, с которого открывался вид на спускающуюся к реке местность.
— Тут все иначе! — удивилась Мия.
— И да, и нет. — Даня смотрел вниз и хмурился. — Для москвичей это место покажется чужим. Но и для любого иностранца это место — чуждое. Оно — именно для немцев Москвы.
Перед их взглядом раскинулась деревенька с удивительно прямыми улицами, построенными явно сразу и по плану. Она определенно стремилась стать городом — между изб с огородами то тут, то там вытягивались двухэтажные каменные дома. Колкими елями восставали над пространством три церкви, судя по простоте архитектуры — лютеранские.
И сколь бы ни было Мие страшно и сложно, сколь фантастичным ни выглядело бы то, что происходило с ней сейчас — внутри все вдруг затрепетало от осознания: вот та самая Немецкая слобода, где Петр I провел годы своей юности, где придумал то, что изменит страну уже так скоро.
Неужели она и правда тут? В Москве на три столетия раньше?
Она посмотрела вокруг себя, как будто что-то могло измениться. Как будто могло оказаться, что это исторические декорации, которые вот-вот упадут, чтобы показать обыденную, привычную Москву асфальта и бетона.
Ничего, конечно же, не упало, и Мия, остановив взгляд на Дане, поняла и приняла окончательно: это произошло. Самое фантастическое, то, что случается лишь в книгах и кино, случилось с ней, и случилось потому что она влюбилась в ангела.
— Ничего не говори, — Даня в это время, не зная ее мыслей, начал инструктаж, — я все возьму на себя. Просто не отходи далеко и выгляди испуганной.
— Думаю, с этим не будет проблем, — вздохнула Мия, — мне даже не придется притворяться.
Даня едва заметно улыбнулся уголками губ.
— Все будет нормально. У меня еще есть немного сил на то, чтобы убедить всех в нашей легенде.
— А кстати какая она? Наша легенда?
Брови Дани сдвинулись, он запустил руку в волосы.
— Думаю, что мы сбежали… Допустим, откуда-нибудь из германских земель. Мы брат с сестрой.
Мия посмотрела на него со скепсисом. Последние, на кого они были похожи, так это на брата с сестрой. Но делать их мужем и женой Даня почему-то не решился, а она не находила в себе сил настаивать.
— И почему мы сбежали? — спросила она.
Даня замялся.
— Например, от моего ужасного жениха? — вдруг пришло Мие в голову.
Даня кивнул.
— Вероятно да. Я единственный старший в семье и твой опекун, но твой жених слишком настойчив, у него много связей, поэтому мы решились на отчаянный шаг.
— Думаешь, нам поверят?
— Ну, тут всегда жили те, кому надо было сбежать от чего-то в родных краях… От сытой и безопасной жизни сюда не приезжали. — Даня теперь смотрел в сторону Немецкой слободы. — И мне верят больше, чем обычным людям. Слишком много вопросов задавать нам не должны, и я надеюсь, что мы не проведем слишком уж много времени здесь. Отыщем, что же за секрет был у Брюса, а там, может быть, найдем части медальона и отправимся домой.
Они начали спускаться с холма к слободе. Вход на улицы был, как и в остальных частях Москвы, перегорожен забором, у которого стояли двое мужчин. В руках у каждого было по небольшому засаленому фонарю, дававшему тусклый свет.
Мужчины, которые тихо переговаривались между собой, почти одновременно вздрогнули и повернулись к Дане и Мие, которые уже были в нескольких шагах от первых домов. Вероятно, Даня снял с них невидимость, и внезапно.
— Кто идет? — угрожающе начал один из мужчин, низенький и плотный, одетый в высокие сапоги, штаны и по-европейски выглядящий кафтан.
Говорил он с сильным акцентом, смягчая согласные.
Даня вышел вперед.
— Мы, — просто ответил он и сразу продолжил говорить, перейдя на другой язык, которого Мия не знала.
Она предположила, что это немецкий, однако звучал он гораздо резче, чем современный, который нет-нет, да она слышала то по телевизору, то в интернете.
Разговор продолжался несколько минут. Тот мужчина, который их окликнул, отвечал Дане, параллельно что-то объясняя второму мужчине, причем делал это еще на каком-то гулком и непонятном для Мии языке.
— А грамота-то есть у вас? — спросил наконец этот второй на русском. Его акцент был слабее, чем у первого мужчины, но все же был.
— Нет грамоты. — Даня сложил руки на груди.
— И как же вас пустили-то сюда? — Второй мужчина поднял фонарь выше, освещая свое круглое, выбритое лицо в рытвинах от оспин.
— Как пустили — так пустили. Я сказал уже, нам нужен ночлег. А отчет я буду держать перед кем надо.
Мужчины у забора переглянулись, странно хмыкнули, потом окинули взглядом Мию.
— Сестра, говоришь? — протянул первый, произнося «сьесьтра».
— Говорю, — голос Дани был почти строгим. Он подошел к мужчинам, сказал им что-то еще, сделал странный жест рукой. Что-то блеснуло в свете фонарей.
— В такое время только Агнес вас и примет, — сказал первый мужчина. — Она асторию держит.
— Агнес так Агнес, — согласился Даня. — Проводите нас или укажите дорогу.
— Я провожу, — кивнул второй мужчина, после чего отодвинул створку забора.
Даня посмотрел через плечо на Мию, сделал едва заметный жест, приглашая за собой.
Она вздохнула, собираясь с духом, а потом шагнула вслед за ним на землю Немецкой слободы.
