Сказки Новой Москвы

      Избы, заборы, каменные домики. Один поворот, второй. Улицы были узкими, прямыми, и хоть и отличались от улиц остальной Москвы, но и тут Мия через несколько минут потерялась в пространстве.        Тут все и правда было иначе. Темнота и тишина, конечно, были как и везде, но вот само ощущение от слободы, атмосфера — как будто кто-то сначала решил поставить русскую деревню, но потом передумал и добавил европейского духа, но пока добавлял — передумал еще раз и все же решил, что русского тут должно быть больше.        Слобода была как тот мужчина, что вел их сейчас. Он назвался Йэном, но говорил по-русски, и это странное сочетание нездешней внешности и знакомого языка казалось отличным воплощением того места, где они сейчас находились.       Сам Даня представился Даниэлем, Мию же назвал Мэри. Она несколько раз повторила в голове это имя, попытавшись к нему привыкнуть. За все это время она не произнесла ни слова — роль безмолвной сестры и правда была удобной и безопасной.       Но как же было неудобно без часов! А еще было сложно сопротивляться привычке постоянно доставать и проверять телефон — несколько раз рука непроизвольно тянулась к плечу, чтобы достать его из сумки. Но, во-первых, сумка по-прежнему была у Дани, а во-вторых — без сети от мобильного не было совершенно никакого толка.       Наконец они остановились у кособокого каменного домика, второй этаж которого немного нависал над первым. Их проводник три раза постучал в крепкую деревянную дверь.       По улице разнесся собачий лай и квохтанье, видимо, они разбудили еще и каких-то домашних птиц. Через минуту внутри дома послышались глухие шаги. Дверь приоткрылась на щелочку, в которой было видно только зажженную свечу и пару сверкающих глаз.       — Чего тебе? — буркнул низкий женский голос. — А это еще кто?        — На постой к тебе. А кто — сама расспроси, — ответил их попутчик.       Дверь захлопнулась, чтобы через мгновение распахнуться полностью. Потянуло сыростью. Они втроем зашли внутрь и оказались в большом помещении с низким засаленным потолком. Несколько столов, длинные скамьи у каждого — похоже, что это была своего рода столовая.        — Ну-ка, ну-ка. — Женщина, впустившая их, встала посреди комнаты, подбоченилась и начала внимательно их осматривать.       Это была немолодая дородная женщина в длинном полотняном халате, закрывающем всю ее крупную фигуру. Из-под чепца выбивались седые волосы. Видимо, это и была Агнес.       Дальше разговор опять пошел на незнакомом Мие рычащем языке. Говорил и Йэн, и Даня, а Агнес только как-то очень хитро щурилась, периодически начиная цепко разглядывать именно Мию, и кивала.       Краем уха Мия различила еще один шаркающий звук, и в комнате из боковой двери появился мужчина. Моложе хозяйки, он был одет в свободные штаны и неопрятно заправленную рубашку. В руках у него был подсвечник, и дрожащий огонек освещал узкую щеточку усов, отчего-то ужасно не подходящую его узкому, скривленному в непонятной эмоции лицу.       — Что тут у вас? — раздраженно спросил он.       — Ничего, Иван. Иди к себе, — приказала Агнес по-русски. Иван цыкнул, крутанул краешек усов свободной рукой, бросил на Даню и Йена неприязненный взгляд, скользнул глазами по Мие, развернулся и ушел.       Йен посмотрел ему вслед, и на его лице промелькнула странная тень брезгливости.       — Сколько? — Агнес повернулась к Дане.        Он подошел к ней и передал несколько монет. Агнес взвесила их в руке, хитро прищурилась и кивнула.        — Доброй ночи, — пожелал Йен по-русски, после чего ушел. Любопытно, по какому принципу все перескакивали с языка на язык. Даню, кажется, это нисколько не смущало и не останавливало.        — Пошли, — Агнес махнула рукой с подсвечником в сторону двери из комнаты.        Они вышли, видимо, на задний двор. Плотно заставленный разного размера домиками, он был со всех четырех сторон окружен глухим деревянным забором. В одном углу Мия заметила будочку, напомнившую ей дачный туалет. Впрочем, судя по запаху, назначение у этого строения было именно такое.        — У нас мыльня своя, — Агнес кивнула на домик побольше, с каменной трубой, — на днях будем топить. Есть будете со всеми, в доме. Дочь моя разбудит к завтраку. Жить пока вот тут. — Она указала на третий домик, стоявший в самом углу участка. Он был совсем небольшим, в один этажик, и деревянным. — Пока одна комната свободна, завтра разгребем вторую, раз уж вам две нужно.       Сказав это, она распахнула дверь в домик.        Внутри — небольшая комнатка, из которой дверь вела, видимо, еще в одну. Широкая скамья у стены, подставка с незажженной длинной палочкой, название которой Мие пришлось вспоминать — лучина. Широкий пустой стол, смотрящийся инородным здесь. Короткая кровать, в которой, по виду, Мия еще хоть как-то могла уместиться, а вот Даня, хоть он и был среднего роста, уже не влез бы.       — На вот, — Агнес на мгновение исчезла за дверью, чтобы вернуться с большим свертком в руках. — Тебе и твоей… сестре. Сами разложились. Как рассветет — Анна, падчерица моя, разбудит. А теперь, будьте уж так добры, я уже и спать пойду.       Манера речи у Агнес была грубоватой, простой, но говорила она лишь с легким акцентом на некоторых словах. Прежде чем уйти, она подошла к лучине и зажгла ее от своего подсвечника.        Когда за ней закрылась дверь, Даня развязал сверток, в котором оказался ворох тряпья — какого именно, Мия разглядеть не могла из-за тусклого света. Даня тут же начал деловито обустраиваться: что-то он клал на скамью, что-то — на кровать. Минута — и получилось два почти привычных спальных места, с высокими подушками и тряпичными одеялами.       — Вот, ложись, — Даня кивнул на постель.       — А ты?       — А я тут, — он подошел к скамье, сел, подбил подушку, и сразу лег, натягивая на себя одеяло.       — Тут? — удивилась Мия.       — Раньше почти все так спали, — голос Дани звучал сонно, — дело привычки. Просто ложись, и…       Он не договорил. Раздалось глубокое и мерное сопение.        Мия улыбнулась, невольно чувствуя облегчение. Наконец-то Даня сможет отдохнуть.       Подушка пахло слишком натурально — как будто птица, перьями которой ее набили, и сама жила внутри. Кровать была жесткой, без матраса. Мия положила одно из одеял, которые ей дали, под спину, чтобы стало хоть как-то мягче. Но все неудобства ушли на второй план, стоило ей только натянуть на себя второе одеяло, волгловатое и тоже странно пахнущее. Она внезапно поняла, насколько же устала и как же сильно хочет спать.       Поняла — и посмотрела в сторону, туда, где мирно сопел Даня. Свет лучины едва-едва выхватывал его непослушную шевелюру из общего мрака комнаты.       Очередная ночь, когда они засыпают рядом. Очередная ночь, когда с ее жизнью происходит что-то странное.        Очередная…       Но Мия не успела додумать мысль до конца. Сон сморил и ее.