Сказки Новой Москвы

      Также внезапно, как Мия провалилась в черноту, она и вынырнула из нее.        Первое ощущение — почти невыносимая духота. Мия провела рукой по лбу. Кожа была неприятно липкой. Все тело пропотело, и больше всего на свете хотелось в душ.         Душ!       Мия села на кровати, откидывая в сторону одеяло. За ночь ничего не изменилось. Странная реальность все же оказалась не сном. Она в какой-то деревянной избе, на маленькой кровати, а вон там, повернувшись лицом к стене, тихо сопит Даня.        Они в прошлом… Что им тут делать? Как они вернутся домой?.. Дедушка…       Нет. Ей никак не помогут эти эмоции. Просто надо представить, что той, нормальной жизни, в ее времени, пока что нет, и жить только здесь. По крайней мере, она не одна.        Мия, приподняв полы платья, тихо спустилась с кровати и подошла к скамье, где Даня все также мирно спал, укутавшись в одеяло. Она улыбнулась. Кажется, его не мучали ни кошмары, ни боль. Наконец-то.        И тут же Мия дернулась: дверь в комнату приоткрылась буквально на пару сантиметров. Послышался тихий вздох и створка сразу закрылась, как будто кто-то случайно выдал свое местоположение и теперь очень в этом раскаивался.       Мие было боязно встречаться с людьми из этого времени лицом к лицу без Дани, но и будить его не хотелось — чем больше у него появится сил, тем лучше будет для них. Надо выяснить, кто за ними подглядывает. В конце концов, она всегда может сделать вид, что не понимает ничего.        Она подошла к двери, тихо, чтобы не скрипеть, приоткрыла ее и выглянула в коридор.       — Простите меня, я не хотела вас будь! Я хотела!.. Я не хотела!..       На Мию обрушился поток сбивчивой русской речи с очень легким, почти неслышимым акцентом. Молодая девчушка в синем платье, белом переднике и чепце, словно сошедшая с картины Вермеера, стояла посреди коридора и испуганно мяла руки.       — Я просто узнать, когда вы будете принимать пищу, вы и ваш брат, и вынести…       Она сделала шаг к их комнате.       — Что вынести? — не поняла Мия.       — Ну так… Это… Ну после ночи, — девушка обвела рукой форму как будто какой-то посуды. Через мгновение до Мии дошло, о чем она.        — Нет-нет, не надо! — щеки ее загорелись, что в полутьме коридора, как она понадеялась, было незаметно. — Не надо ничего. Все хорошо. Да. Брат спит. А я… Ну там. На улице же. Да. Завтрак можно, да.       «Если только в это время эта трапеза так называлась».       Но девушка, кажется, поняла ее. Она сделала суетливый присед, сказала, что еда ждет в «главном доме», и засеменила по коридору к выходу. Анна, так, кажется, говорила вчера Агнес? Ее падчерица.       Мия еще раз заглянула в комнату. Даня по-прежнему спал, и Мия решила не будить его. Она должна справиться сама, а если что — всегда можно сослаться, что все решения принимает «брат».        Очень хотелось пить, и хорошо, что в сумке, рядом с шоколадками, была пара бутылок воды. Она выпила одну из них полностью и решила отправиться за удовлетворением других естественных потребностей, попутно размышляя, как бы ей все-таки умыться, а лучше бы помыться целиком. Ведь какую-то «мыльню» они вчера упоминали, видимо, баню.       Мия с опаской выглянула во двор. На нее тут же посмотрел вальяжно прогуливающийся петух, меланхолично выклевывающий только ему видимые зернышки из земли. Утренняя сырость густо налипла в горло, заставив закашляться — вместе с ней в дыхание попала тяжелая взвесь дыма. Видимо, Москва просыпалась и начинала топить печи.        Вместе с платьем Даня дал ей мягкие туфли без каблука, в которых было не слишком удобно ходить: пятка чувствовала все неровности, а тело заваливалось назад. Хуже всего, что ноги разъезжались по земле — двор, по которому она сейчас шла, был немощеным.       Мия добралась до стоящей отдельно будочки, убедилась, что не ошиблась с ее назначением, выдохнула, оценив ее чистоту. После вышла и, собрав всю смелость в кулак, отправилась в главный дом. Очень нервировало непонимание, сколько сейчас времени. Солнце уже занялось, но не до конца, только начиная разбавлять ночь светом нового дня.       Мия толкнула от себя заднюю дверь каменного дома и оказалась в коридоре, по которому их вчера вела Агнес. По памяти нашла дверь и вышла в зал со столами.       Часть из них оказались заняты: несколько мужчин в разномастной одежде: кто в русских кафтанах, кто в европейских камзолах — понуро сидели над деревянными плошками. Анна семенила между столами, подливая в глиняные кружки какой-то напиток из кувшина.        При появлении Мии все словно по команде прекратили трапезу и принялись беспардонно ее разглядывать. Осуждать их было сложно: во-первых, вид у нее для этих мест наверняка был своеобразный. Кажется, русские девушки волосы прятали, укладывали в косы, но точно не ходили так простоволосо, как она сейчас. Во-вторых, Мия в принципе не знала, какие существуют традиции на счет пребывания женщин в обществе мужчин в таких постоялых дворах-едальнях.        — А ну чего пялитесь! — от зычного голоса Агнес, казалось, задрожали даже каменные своды. Она добавила еще что-то гневное на другом языке, потом могучей рукой указала Мие на стол в дальнем углу. Та послушно села, отмечая, что оклики  подействовали и если на нее кто и продолжал смотреть, то украдкой.       Анна торопливо поставила перед ней тарелку с чем-то, похожим на кашу, и пустой стакан, в который сразу же налила ярко-красную жидкость с характерным ягодным запахом.       — Морс? — обрадованно поняла Мия.       — Верно, матушка сама варит, — Анна быстро улыбнулась, как будто боясь, что более длинный разговор сочтут навязчивым, и засеменила дальше.        В помещение зашла большая компания громко разговаривающих мужчин, которые заняли самый большой стол у стены.        — Иван, где тебя носит! — по-русски завопила Агнес.       Спустя минуту в помещение неспешно втек тот мужчина, которого Мия заметила вчера. Он с видимой ленцой принял от Агнес массивный поднос, ушел куда-то, вернулся с ним же, уже нагруженным плошками. Обслуживал он посетителей небыстро, и то и дело — Мие из своего угла было видно очень хорошо — бросал сальные взгляды в сторону Анны. Наблюдать за этим было неприятно.       Мия так увлеклась рассматриванием окружающих, что напрочь забыла про свою еду. Она, наконец, взяла в руки деревянную ложку, зачерпнула варево, принюхалась. Кажется, и правда каша. Аккуратно попробовала.        Каша была грубого помола, но это было не так странно, как то, что она была совершенно несоленой. Но надо было поесть, поэтому Мия собралась с силами и запихнула в себя целую ложку, с трудом пережевывая безвкусную субстанцию. Морс, который оказался очень приятным на вкус, помог хоть как-то протолкнуть еду внутрь.        Все окружающие, кажется, были крайне довольны едой, громко расхваливая хозяйку.        Значит, надо привыкнуть.        Дверь в очередной раз открылась, и на пороге появился мужчина в богатом камзоле и широкополой шляпе. Глаза у него были посажены так широко, что он походил на любопытную рыбу. Однако, любой комичный эффект убирал взгляд, которым он окинул помещение: цепкий и уверенный.        Мужчина в три широких шага подошел к Агнес, появившейся из двери, а та, к ужасу Мии, качнула головой в сторону  ее столика. Мужчина кивнул и приблизился.       Мия замерла, неловко уронив ложку в тарелку.        Мужчина снял шляпу, склонил голову.       — Вы говорите по-русски? — с различимым акцентом спросил он.        — Да. — Мия пугливо кивнула.       Мужчина сел за стол напротив и вперился в нее рыбьими глазами.       — Меня зовут Франц Лефорт…       Лефорт!.. Мия поняла, что таращится. Тот самый Франц Лефорт! Друг Петра, один из его главных сподвижников!       — …и я отвечаю за порядок тут, в нашем небольшом сообществе. — Лефорт улыбался с показным дружелюбием. — Знаю все про всех и все всё про меня знают. Мне рассказали, что ночью прибыли два гостя, и я зашел засвидетельствовать свое почтение.       Он так мягко плел слова, что следующий вопрос прозвучал почти резко:       — И мне, как блюстителю порядка этого места, хотелось бы увидеть ваши пригласительные грамоты, с которыми вы путешествуете по России. Возможно, они у вашего брата?        — Нет, грамот у нас нет. — белые волосы Дани как будто сделали комнату светлее. Он зашел, как и Мия, со стороны двора и теперь спокойно смотрел на Лефорта с порога. Выглядел он сонным, но без следов болезненности. Мия могла только радоваться, что он появился так вовремя, и она не наговорила лишнего.       Даня приблизился, уважительно кивнул Лефорту, отодвинул тяжелый стул и сел. Анна тут же пришла с тарелкой для него.       — Принеси, пожалуйста, двойную порцию, — попросил Даня, — и соль. Могу ли я угостить вас чем-то?        Он выложил несколько мелких монеток на стол, продолжая с располагающим спокойствием смотреть на Лефорта.        — Всегда приятно промокнуть горло у Агнес. — Тот едва заметно улыбнулся и кивнул.        Подоспевшая Анна стянула монетки в небольшой кошелечек на поясе, а потом вернулась с миской каши для Дани и двумя стаканами. Она поставила их перед Даней и Лефортом, налила морса почти до краев. Затем принесла небольшую деревянную плошку с маленькой ложкой. Большие белые крупинки поблескивали в тусклом свете свечей.       Даня уверенно подцепил ложкой белую горку и насыпал в свою кашу, а затем кивком пригласил Мию сделать тоже самое. Она послушалась, правда, пока ее так внимательно разглядывал Лефорт, еда совсем не лезла в горло.       — Так что с вашими документами? — Тот пригубил морс.       — У нас нет документов. — Даня смотрел прямо. — Мы в бегах. Мы с сестрой задержимся тут ненадолго и уедем. Мы не представляем опасности и не доставим хлопот.        Лефорт нахмурился, медленно моргнул.       — Мы не доставим хлопот, — повторил Даня слово в слово.       Рыбьи глаза закрылись, Лефорт мотнул головой.        — Да, хорошо. — Он снова смотрел на Даню, но как будто уже не так внимательно, как до этого. Словно уже не искал ничего и не пытался выведать.       — Большое спасибо, что согласились приютить нас в вашей общине. — Лицо Дани не переменилось.       — Мы открыты для всех иностранцев в Москве. — Поза Лефорта сделалась совсем расслабленной, флер серьезности отошел, и Мия поняла, что он довольно молод, едва ли сильно старше тридцати, его старила именно одежда и властный взгляд. — А чему же вы обучены?       — Я бросил семинарию. — Даня улыбнулся уголками губ.       Мия еще не видела его настолько спокойным и настолько уверенным в себе. В нем чувствовалась сила и не было его обычной раздраженной растерянности.       — Проповедник, очередной? — Лефорт усмехнулся. — А нам военные нужны. Если умеешь держать мушкет, записывайся в полки, тут платят хорошо. Послезавтра смотр, государи наши приедут, Петр Алексеевич из Преображенского прискачет.       Государи? Мия сначала удивилась множественному числу, а потом вспомнила, что Петр сначала правил со своим братом Иваном, отцом будущей императрицы Анны Иоанновны. Выходит, что они в конце 1680-х.       — Будет интересно присутствовать на смотре. — Даня кивнул. Его двойная порция каши уже исчезла. — А не подскажете ли вдруг, где проживает семья Брюсов?       — Брюсов? — Лефорт нахмурился, — Брюсы… Да, есть у нас в полку. Они почти у самой реки живут. А что вам до них?       — Да так, — неопределенно ответил Даня, — просто слышал в тех местах, откуда мы родом, что они уехали сюда служить.        Даня порасспрашивал Лефорта еще о нескольких мелочах: где лучше заказать костюм, какие распорядки в слободе. Беседа была непринужденной, и Мия только могла себя спрашивать: что было бы, не используй Даня силу?        Лефорт засобирался, надел шляпу.       — И буду ждать вас на службе. Читать будет Карл Штенер, его сам Грегори учил. Может, и вы при церкви сгодитесь, — сказал он напоследок и ушел.        Мия смогла наконец выдохнуть и вернуться к завтраку. С солью  было гораздо лучше. Даня попросил добавку.       — Все в порядке? — спросил он, когда Анна отошла от их стола.        — Ты появился вовремя. Наверное, мне не стоило выходить одной из комнаты.       — Да, лучше разбудила бы меня. — Даня перемешивал кашу в миске.       — Я хотела, чтобы ты отдохнул, — извиняюще улыбнулась Мия.        — Здесь все не так, как ты привыкла, понимаю. — Даня как будто смутился и перевел тему. — Проси к еде соль, у нас пока есть деньги. Не пей воду. Лучше морс, пиво, вино, что угодно, но не воду. Спрашивай меня обо всем. И держись рядом, тогда все будет просто. Чего еще тебе не хватает из привычного?       — Теплой воды, — честно ответила Мия. — Я поняла насчет бани, но хотя бы умыться…       Даня задумчиво отставил тарелку. Увидев в зале Агнес, подошел к ней, что-то обсудил. Та хмыкнула, кивнула.        — Пойдем. — Даня вернулся к их столу. — Сделаем горячую воду, а потом отправимся на поиски Якова.       И как же именно Даня собрался добывать воду?        Они вернулись в их домик. Даня усадил Мию на кровать, а сам принялся хлопотать. Он прикатил откуда-то большую деревянную лохань  — кажется, она называлась «шайкой», припомнила Мия свои нечастые походы в баню с подругами, — собранную из плотнопосаженных деревяшек. Следом принес глиняный кувшин, а потом — три ведра воды. Вылил воду в лохань, сел рядом, прямо на пол, и занес руки над водой.       Мия воровато оглянулась, убедилась, что дверь закрыта на засов, и, спустившись с кровати, села рядом с Даней на пол.       — Ты уверен, что стоит тратить магию на такую мелочь? — Ей правда не хотелось, чтобы из-за ее бытового удобства он попал в неприятности с излишним использованием сил.       Даня криво усмехнулся.       — Боюсь, мне уже нечего терять и незачем ограничивать себя. Без моих сил нас отправят за решетку быстрее, чем ты можешь представить. Иностранцы без документов! Шпионы, наверняка.        От воды начало подниматься зазывное облачко пара.        — И какой у нас пока план? — Мия завороженно наблюдала за движением рук Дани.       — Найдем Брюса. Немного моей силы, и мы выясним, что за секрет, о котором писал Яков в своей записке. Что бы это ни было, думаю, что там мы найдем еще один фрагмент медальона.       — Ты думаешь, он отправит нас?..       Даня потрогал воду пальцем.       — Куда-то отправит, наверное. В общем, я очень надеюсь, что мы провернем все быстро и не задержимся здесь.       — Но про портных ты расспрашивал, — попробовала Мия пошутить.       — На всякий случай. Я правда думаю, что нам это не пригодится. Применю к Брюсу все доступное волшебство. — Даня хмыкнул. — Вот, вода достаточно прогрелась, можно мыться.       Мия встала. Даня тоже выпрямился, кивнул на лохань.       — Я тогда… эм… я подожду снаружи.        — Я быстро.       — Не торопись, конечно. Да. Я… В общем, я подожду.       Он неловко переступил ногами и вышел за дверь. Мия разделась, взяла кувшин. Ощущения были примерно как тогда, когда дома отключали воду. Горячая вода приятно согревала тело, но лишь на несколько мгновений, пока не стекала вниз, подставляя кожу холодному неотопленному воздуху. Но все же это было хоть что-то, главное — почувствовать себя чистой.        Непонятно было, чем вытираться, и Мия просто как смогла отряхнулась и надела платье на мокрое тело, а затем выглянула в коридор.       — Там еще ведро воды осталось, — сказала она Дане, который верным сторожем все это время стоял у двери.       Казалось бы, такие бытовые мелочи, но Мия так смущалась их обсуждать! И Даня как будто тоже, или она просто хотела так думать. Он отвел взгляд, повел плечами, показывая, что услышал ее, потом оставил ее саму в коридоре и исчез в их комнате. Через некоторое время Мия услышала плеск воды.       Наконец Даня вышел. Рубаха на нем была местами прозрачной от влаги. Мие захотелось отвести взгляд: вид этот оказался еще более волнующим, чем даже когда Даня лежал почти голый на ее диване.        — Мне подготовят к вечеру отдельную комнату. — Он прошел мимо нее с шайкой, полной воды. Говорил он так ровно, словно она для него ничего не весила.        Даня вышел на улицу вперед нее, ушел куда-то, видимо, чтобы выплеснуть воду, отнес шайку в тот домик, который Агнес назвала «мыльней», а потом вернулся к Мие.       — Пойдем осмотримся? — предложил он. — Как там сказал Лефорт, Брюсы живут у реки?       Одежда на них начала быстро высыхать: начинающийся день обещал быть жарким, и воздух уже становился сухим от разгорающегося солнца.        Выход из двора на улицу был, кажется, только через главный дом, где они завтракали. Посетители в зале сменились, как и запах — он стал более густым, мясным. Анна посмотрела на них как-то странно, как будто колеблясь и желая заговорить.       Даня увидел ее смятение, переглянулся с Мией, и они подошли ближе.       — Что-то случилось? — прямо спросил он.       Посетители трактира с нескрываемым любопытством их разглядывали. Мия подумала, что несмотря на все способности Дани, слухи о них наверняка разнесутся по всей слободе.       — Нет, ничего. — Анна потупилась. — Только… Интересно, что вы про Брюсов спрашиваете. Подруга моя, Христина, работает у Мантефейлев. Младший Брюс постоянно у их дома околачивается. Это недалеко от нас, три раза налево повернуть, если из дома направо пойти.       Даня поблагодарил девушку, еще раз заверив, что они не ищут Брюсов, но что такая внимательность Анны очень приятна.        — Мы конечно же пойдем туда? — спросила Мия, когда они вышли на улицу.       — Конечно же, — едва заметно улыбнулся Даня, поворачивая направо.        Немецкая слобода утром разительно отличалась от ночной.        Она была примечательна сама по себе тем смешением русской деревни и европейского города, которое Мия отметила еще ночью. А сейчас улицы наполнились шумом и движением: понятная русская речь смешивалась с непривычно звучащим английским и немецким и еще какими-то языками, которых Мия не могла узнать на слух. Они лавировали между подвод и телег, под ногами была то мощеная улица, то хлюпающая грязь. Пахло коровником, навозом и людьми. Квохтали курицы. Блеяли овцы.        И на них смотрели, да. Очень хотелось надеть что-то такое, чтобы слиться с толпой. Одевались тут по большей части, как на картинах голландских художников: женщины убирали волосы в чепцы и носили платья разных оттенков с довольно пышными юбками. Мужчины ходили в камзолах, отличавшихся друг от друга богатством отделки. Они с Даней, с непокрытыми головами, выглядели белыми воронами.        — Наверное, нам все же надо к портному, — тихо сказала она, лавируя между телег, лошадей и спешащих по своим делам людей.       — Я все же надеюсь, что нам это не пригодится, — Даня отсчитывал повороты.        Свернув налево в третий раз, они оказались на широкой, сплошь вымощенной улице. Дома тут смотрелись богаче, чем в остальной слободе: почти все каменные, в два этажа, кое-где даже с украшенными необычной кладкой окнами.        — Теперь осталось найти дом этих Ментефейлев, — задумчиво пробормотал Даня, осматривалась, — интересно, что Брюс там забыл?        И тут, как будто в ответ на его вопрос, двери одного из самых богато выглядящих домов распахнулись. На парадной лестнице, спускавшейся с этажа на улицу, появились двое плечистых мужчин, которые волокли за собой третьего — совсем юного по виду парня в расшитом серебром камзоле. За ними показался низкий, дородный мужчина в домашней рубахе и штанах, а за его спиной — две женщины, одна средних лет, в простом домашнем платье, вторая — молоденькая, в ярко-голубом платье с кружевом. Лицо ее было все в слезах, она тянула руки то к женщине постарше, то к полноватому мужчине.       Все на улице замерли, наблюдая эту сцену.       Юношу в камзоле доволокли до лестницы. Он вырывался.        — И чтобы на пороге я тебя больше не видел! — пробасил дородный. — Да хоть сам Папа Римский пусть ко мне придет! Чтоб ты близко к Марфе не подходил!       Сказав это, мужчина вдруг замахнулся ногой и пнул юношу под зад. В то же мгновение те двое, что держали его, разжали руки, и юноша, потеряв равновесие, полетел с лестницы.         Даня кинулся вперед и успел подхватить юношу в тот момент, когда вот-вот и он бы упал лицом на каменную кладку улицы.        Рыдающую девушку увели внутрь. Дверь в дом с грохотом захлопнулась. Зеваки загоготали. А Мия подбежала к Дане и спасенному от разбитого лица несчастному.       Юноша уже выпрямился. Он показался Мие довольно некрасивым, с тяжелыми чертами лица и асимметрией. Русые волосы торчали в разные стороны. Его камзол, хоть и украшенный, смотрелся немного заношенным.       А сам Даня смотрел так, как будто не верил своим глазам.       — Яков?        Юноша вырвался из рук Дани и отступил на шаг.       — Мы знакомы? — резко спросил он. Его лицо было пунцовым, вероятно, от стыда, глаза ожесточенно горели.        Даня явно замешкался.       — Мы… То есть… Да, думаю что знакомы.       — Не припомню. — Брюс отступил еще на шаг, а Даня, наоборот, двинулся к нему.       — Мы можем познакомиться, — он заговорил уже спокойно, вкрадчиво, наверняка с использованием своей магии.       Брюс замер, смотря прямо на него, медленно моргнул, точь-в-точь как Лефорт тогда у Агнес. Потом резко тряхнул головой, лицо его неприязненно скривилось, и он сделал еще один шаг назад.       — Я не ищу знакомств.        И Брюс нервно отдернул камзол, развернулся к ним спиной и, без прощаний, пошел от них прочь по улице, через глумливо улыбающуюся толпу.       Даня задумчиво смотрел ему вслед.        — Это не сработало, потому что?.. — Мия говорила тихо, чтобы никто не мог подслушать.       — Возможно, его сила колдуна уже проявляется. — Даня нахмурился.       — Не очень-то он и вежлив. И что мы увидели?       Даня посмотрел на дом, откуда выпнули Брюса.       — Марфа — это его жена, если я верно помню. Вероятно, не очень удачный завтрак с будущим свекром?       — И что нам теперь делать?        Даня огляделся. Немецкая слобода обступала их, затягивая в ритм своей жизни.       — Видимо, все-таки найти портного, — только и вздохнул он.