Сказки Новой Москвы

      — Ну-ка, ну-ка, голубушка, вдохните!       Мия послушалась, и мягкие полные руки обхватили ее талию, потянули за шнуровку и затянули на груди плотную ткань. Не корсет, к счастью, но все же дышать стало тяжелее, а грудь уехала куда-то слишком высоко, став в вырезе платья настолько явной, что Мия смутилась.        Лефорт и правда направил их к хорошему портному. Точнее, к целой семье: муж, который занимался мужским костюмом, его жена, которая обшивала дам Немецкой слободы, два их сына и дочь в подмастерьях.        Даня заказал по два комплекта одежды с бельем, и первый комплект обещали закончить к завтрашнему вечеру. Портниха, Ингрид, окинув фигуру Мии оценивающим взглядом, сказала, что у нее клиентка отказалась от наряда, потому что решила, что ткань ей все же не нравится. Не хотела бы Мия примерить уже готовое  платье?        Бледно-синее, из грубоватой простой ткани, платье действительно хорошо село на нее и шло к цвету волос. Еще бы не затягивали его так сильно… Мие очень хотелось ослабить шнуровку.       Портниха со скепсисом посмотрела и на ее обувь, посоветовала им сапожника на соседней улице.        Когда Мия вышла из маленькой комнаты, где ее одевали, в общий зал дома, который был для этой семьи и лавкой, и их жильем, Даня уже ждал ее, все в том же кафтане и штанах — на него готовой одежды не нашлось. Он замер, странно посмотрел на нее, и Мия не поняла этот взгляд.       — Совсем ужасно, да? — тихо спросила она, приблизившись. — Я не знаю, как надо выглядеть… — Хозяева дома ушли просчитывать общую цену работы и были далеко, поэтому не могли подслушать.       — Нет-нет, все хорошо. — Даня запустил руку в волосы и скосил взгляд вниз. — Ты выглядишь… Нормально. Не переживай.       — Спасибо. — Мия благодарно улыбнулась, решив, что «нормально» ей вполне подходит. — Что будем делать дальше?       Они расплатились с портными, затем сходили к сапожнику. Мия все гадала, когда же окружающее ее перестанет так сильно удивлять. Она едва сдерживалась, чтобы не крутить головой каждую секунду. Разум ее, к ее счастью, адаптировался быстро и сосредотачивался не на том, что перспектива возвращения в их время более чем туманна, а на том, что они в прошлом.        Да, в самом настоящем прошлом, это не сон. В том самом XVII веке, в той самой Немецкой слободе. Она видела Франца Лефорта! Якова Брюса! И, кажется, скоро увидит самого Петра!       Страх каким-то образом уживался с почти детским восторгом. Неуверенность — с ощущением самого большого приключения в ее жизни.        После сапожника они пошли в ближайшее к ним заведение, где можно было поесть. Называли в слободе эти места каждый по-своему. Сапожник — «астория», портной — «аустерия», прохожий махнул им рукой, сказав, что «трактир там».        Это слово было Мие знакомо, поэтому она решила сама с собой так все едальни и называть.        На них смотрели уже с меньшим интересом, скорее всего, из-за ее наряда. Посадили за столик, поставили плошки с чем-то явно мясным, похожим на рагу.       Мия ковырнула ложкой. Даня, не успела она моргнуть, ополовинил свою тарелку.       — Неплохо, — оценил он.        — Это картофель? — Мия выловила какие-то светлые кусочки.       — Редька.        — Точно, не было же ещё картофеля… — Она попробовала. Вкус был непривычным. Мия и вспомнить не могла, когда ела редьку в последний раз. Но мясо было правда вкусным, и все блюдо, после того, как она добавила соль, ей понравилось.       Даня сказал, что это называется «ушное». Он взял добавку.        Мия никак не комментировала его возросший аппетит. Смущать не хотелось, да она и так все понимала: он тратил много сил. Надо было еще следить, чтобы он нормально спал.        — Что будем делать дальше? — негромко спросила она, пригубив из кружки, на этот раз квас. Он был настолько густой, что голову сразу повело, словно она выпила что-то не ниже вина по градусу.        — Попробуем посмотреть, где живет Яков.       Они хотели последовать за Брюсом сразу же после сцены у дома, но тот так быстро скрылся в толпе, что они решили сначала разобраться с насущными вопросами гардероба.       Теперь же, расплатившись за обед, они снова вышли на шумные улочки Немецкой слободы и пошли вниз, к Яузе. Фахверковый дом, на который им указали на улице, выглядел куда проще, чем тот, откуда выпнули Якова.        Даня осмотрелся и потянул Мию за рукав в узкое пространство между домами.        — Я бы попробовал зайти к ним, — предложил он, — невидимым. Может быть, у него в комнате все и найдется!       Мия едва ли верила в такую удачу, но кивнула.        — Мне будет проще держать невидимость одному, — объяснил Даня немного виновато.        — Конечно! Я ведь верно помню, что будет все равно заметно, если мы будем открывать и закрывать двери и трогать вещи? Нам точно не стоит топтаться там вдвоем!       Мия, чтобы не привлекать слишком много внимания, так и осталась в лазейке между домами: спешащие по своим делам горожане ее и не видели. Даня же скрылся в доме Брюсов: осторожно приоткрыл дверь, просочился внутрь. Она ждала его, сжимая в волнении руки. Не было его, по ощущениям, с полчаса: проверить было сложно, никаких часов у нее не было. В оставленном в комнате у Агнес мобильном по-прежнему не было никакого толка.        Всю сумку с их вещами Даня убрал под кровать и спрятал каким-то особым заклятием: никто, кроме него и Мии, не мог ее найти.       Мия облегченно выдохнула, когда Даня показался на улице и пошел в ее сторону.        — Ну что? — нетерпеливо спросила она.       — Да ничего, — немного раздраженно кинул Даня. — Дом как дом. Они обедают. Яков, его, видимо, отец и мать, брат. Обсуждают смотр. Ни слова о той сцене, которую мы видели. Я походил по комнатам, ходить, правда, особо негде: гостиная, у отца с матерью одна комната, у Якова с братом вторая. Осторожно посмотрел вещи, их тоже немного. Ничего интересного. И никаких книг, кроме Библии… И вот это странно. Яков говорил, что читал много, иногда тратил лишнее, за что его били… Но в их доме ничего нет.       — Ты думаешь, он где-то их прячет? Как раз там, где может быть его секрет?       — Думаю, что да. — Складка между его бровей стала глубокой. — А еще… Не знаю, может быть мне показалось, но он как–будто почувствовал, что в доме кто-то был. Он насторожился. Не настолько, чтобы пойти искать, но все же я видел — как только я вошел, он начал вести себя иначе.       — И что нам лучше сделать сейчас?        — Если честно, я подумал не последить ли за домом. Вдруг Яков выйдет. Посмотрим, куда он ходит.       Мия кивнула.        План был и простой, и скучный: просто ждать, без каких-либо гарантий, что они хоть чего-то дождутся. Даня из вежливости заговорил о том, что Мия, наверное, могла бы вернуться в гостиницу Агнес, но она сразу отказалась. Находиться здесь без Дани она все-таки пока опасалась, и он с этим согласился.        За первый час не происходило ничего. Даня сделал их невидимыми, но они по-прежнему оставались в закутке, чтобы ни с кем не столкнуться. Мие только и оставалось, что с интересом разглядывать прохожих.       В какой-то момент мимо прошел лоточник, за которым следовал узнаваемый аромат выпечки. Глаза Дани загорелись голодом, и он выскочил из укрытия, чтобы вернуться затем с тканевым кульком, набитым пирогами.        Они все были с ягодной начинкой, правда сахара почти не было. Пресноваты на вкус, но Мия все равно была рада и перекусу, и тому, что Даня опять смог поесть.        — Почти как тогда в машине, — с улыбкой вспомнила она их поездку в Питер.       Даня кивнул, сначала тоже улыбнувшись, но тут же его лицо стало как будто виноватым.       — Мия, мне так жаль, что ты во все это угодила, — тихо сказал он.       Как и всегда, когда он называл ее по имени, Мия вспоминала тот первый раз, когда он выталкивал ее из кофейни. А все же, откуда он тогда узнал, как ее зовут?        — Мне не жаль. Просто так случилось. — Она прямо посмотрела на Даню. — Но тебе, наверное, было бы проще одному. Не возиться…       Даня невесело хмыкнул.       — Мия, ты спасла мне жизнь. Если бы не ты… Ты не… Не обуза. Но ты… Ты не должна была в это попасть. Я не хочу, чтобы ты пострадала.       Она не знала, чем вдруг вызван такой приступ откровенности: тем ли, что он вспомнил причину их поездки в Питер, или же тем, что такое их ожидание сейчас дало ему время подумать о том, что его беспокоит.       Очень хотелось взять Даню за руку. Она не стала, конечно же.       — А я не хочу, чтобы пострадал ты, — только и сказала она.       Дальнейший их разговор прервал сам Яков Брюс.        Тот показался на пороге дома. С ним вышла мать, дала ему мешок, который Брюс повесил на плечо, что-то сказала.       Брюс кивнул, махнул матери рукой и зашагал по улице пружинистым, нервным шагом. Мия с Даней вышли из укрытия и пошли за ним.       Даня почти неотрывно наблюдал за ним, пока они лавировали, по-прежнему невидимые, через толпу. Людей было много, и, кажется, никто не обращал внимания на то, что время от времени в них врезался кто-то невидимый, списывая все на других похожих.       Но Брюс и правда был на стороже. Оборачивался несколько раз, всматривался, пока его не начинали толкать и требовать не загораживать дорогу.       Он зашел сначала в кузнечную лавку, выйдя оттуда с потяжелевшим мешком, потом остановился у лавки, где продавали свечи, дальше — купил отрез сукна. Обычная прогулка за покупками.       Но вот затем Яков опять посмотрел за спину, взглядом еще более напряженным, чем до этого, а потом быстро пошел по улице вниз, по направлению к речке. Мия уже начала более-менее ориентироваться в слободе и поняла, что они далеко от его дома.        Улицы становились пустее, дома проще. Наконец они вышли на границу слободы, которая обозначалась, как и там, где они зашли ночью, воротами. Сейчас, в дневное время, они были открыты.        Вокруг не было никого, лишь огороды, в которых по вечернему времени уже никто не работал. Брюс снова обернулся через плечо. Вышел за ворота и пошел дальше по песчаной тропинке.        Мия с Даней не отставали.        Вот уже сверкнула в закатном солнце синева Яузы. Почти у самого берега, песчаного и пустого, Брюс повернул налево. Впереди было поле, на краю которого начинался лес.        И тут он замер как вкопанный. Развернулся всем телом, посмотрел в их сторону. Лицо его скривилось от подозрительности.       — Кто здесь? — крикнул он напряженно.       Они замерли.        Брюс продолжал смотреть, раздувая ноздри. Он же видел, что никого нет. Как он мог думать, что за ним кто-то идет? Спрятаться тут негде. То есть он может подозревать невидимую слежку?       Брюс еще раз внимательно посмотрел по сторонам. Помедлил немного, на лице его появилась задумчивость. Затем он вдруг сорвался с места и быстрым шагом пошел обратно, прямо на них, так, что они едва успели отскочить в сторону.       Брюс возвращался в Немецкую слободу.       — Люциферовы крылья! — процедил Даня. — Какой он нервный и неприятный. Я и не знал, что у Якова был настолько отвратительный характер в юности!        — А когда ты с ним познакомился?        Брюса они отпустили на достаточное от себя расстояние.       — Когда он уже умер. — Даня пожал плечами.       Мия все никак не могла понять, когда же именно Даня оказался на земле. Он говорил об этом абстрактно, но, кажется, упоминал, что примерно триста лет назад. Это не очень сходилось с годом смерти Брюса, который, она помнила точно, ушел из жизни позже Петра, ближе к середине XVIII века.       Стало понятно, что следить за ним надо как-то иначе. Тот вернулся домой. Мия с Даней проследили за его жилищем еще час, надеясь, что он покажется опять, но нет. Наступил уже поздний вечер, и семейство Брюсов определенно не собиралось больше никуда выходить.       Тогда и они вернулись на постоялый двор к Агнес. Для Дани уже подготовили отдельную комнату, ночевать он ушел туда. Мие одной стало неуютно, но никаких поводов задерживать его у себя она не нашла.        Следующий день прошел спокойно, насколько спокойно он мог пройти, учитывая, что они были в Москве прошлого и искали, что же такого спрятал будущий колдун Яков Брюс.        Они сходили к портному за одеждой. К вечеру была готова и обувь для них. Даня хорошо доплатил за скорость. Когда Мия спросила, что они будут делать, если деньги все же кончатся, тот неопределенно пожал плечами и только хмыкнул. Вероятно, средства он добудет, как и в прошлый раз. Что ж, едва ли у них был выбор.       Они наблюдали за домом Брюсов в перерывах между бытовыми делами, но он, как оказалось, целый день был на подготовке к смотру, пришел домой лишь под вечер и больше не выходил. Так и вернулись они, ни с чем, к Агнес.       А посреди ночи Мия проснулась от какого-то странного шума. Она едва не скатилась с постели от неожиданности, и через секунду к ней ворвался Даня, проверяя, все ли с ней в порядке.       Шум шел из главного дома и напоминал…       — Сиди здесь! — строго сказал Даня. — Кто-то с оружием.       Но тут же со двора раздались женские крики. Даня кинулся на улицу, Мия, не разбирая ничего, за ним.        Не успели они открыть дверь, как в них врезалась испуганная, дрожащая Анна.       — Помогите! — закричала она.       — Иди сюда, сука! — посреди двора стоял Иван, в руках он держал что-то, похожее на массивный пистолет. Мужчину немного шатало.        Увидев Даню, он странно осклабился, вытянул нетвердо руку вперед, но ничего не успел сделать. Даня прыгнул на него, тут же скрутил руку. Пистолет полетел на землю. Иван начал страшно браниться, и некоторых слов Мия даже и не понимала. Анна за ее спиной икала от слез.       — Матушка сегодня у-ушла… В гости… На всю н-ночь, а он! Какой брат у вас сильный!       А Даня в это время волочил Ивана, которому заломил руку за спину, в главный дом.        — Жди здесь, — твердо сказала Мия дрожащей Анне.       Она почти догнала Даню и его поверженного врага: Иван, правда, пытался сопротивляться, что-то визжал и стучал ногами. Даня был непреклонен. Он проволок Ивана через зал — Иван попутно обвалил своими ногами несколько стульев, — пнул ногой дверь на улицу. Та была на замке, но через мгновение запор магическим образом открылся.       И тут же в проеме Даня почти врезался в худого и очень высокого юношу, который, наоборот, пытался попасть в помещение. За его спиной, с улицы, было видно, что не он один — кажется, на постоялый двор к Агнес на крики сбежалась вся улица.       — Что тут происходит? — звонко спросил юноша.        Иван попробовал вырваться еще раз, но Даня держал крепко. В двух словах он рассказал о произошедшем.       — Опять Иван лишнего хватил! — раздался чей-то окрик с улицы.       — Давно Агнес пора его выгнать! — продолжил другой.       Высокий юноша кивнул.       — Пойдем-ка, потащим его к Лефорту, — сказал он, — тот меня и послал, ему про вопли донесли.        — Ах ты, поганец! — вдруг раздался еще один, на этот раз крайне зычный, крик с улицы. Это к ним на всех парах неслась, подхватывая юбки, Агнес.       Она не стала углубляться в детали и начала колотить Ивана.  Тот вяло отбивался. Началась суматоха, в которой Даня и его новый союзник  начали оттаскивать Ивана уже от Агнес.       Как Мия поняла из разрозненных воплей, помощник грешил выпивкой давно, но Агнес все никак не могла найти нормальную замену, а потому терпела. К Анне он до этого не приставал, но вот сегодня, видимо, решил воспользоваться случаем, и видимо позабыл, что у них еще и постояльцы, или не думал, что они вступятся.       Как бы то ни было, дерущийся клубок удалось расцепить, Даня с юношей, который представился Александром, потащили Ивана к Лефорту на разбирательства, Агнес схватила зареванную Анну и начала грубовато утешать.        Мия отправилась к себе. Заснуть не получалось. Даня вернулся почти через час, осторожно заглянул к ней.       — Ну, выкинули этого Ивана из слободы, — сказал он. — Как мы с тем Александром дотащили до Лефорта, так мы с ним и за ворота выкинули. Вернуться не должен. Вот уж не думал, что буду встревать тут в странные драки…        Мия кивнула. Они попрощались и, наконец, отправились спать.

***

      На смотр собиралась, кажется, половина Немецкой слободы. Когда Мия с Даней на следующее утро, хорошо позавтракав — Агнес смотрела на них теперь как-то почти ласково и положила порции побольше —, вышли на улицу, их сразу унес людской поток.        На третий день пребывания тут Мия могла сказать, что они с этим потоком почти слились. На Дане был ладно скроенный по фигуре камзол и довольно узкие штаны. Высокие сапоги доходили почти до колена. Выглядел он как местный, двигался в этом наряде очень естественно, и Мия нет-нет, но задерживала на нем взгляд дольше, чем нужно.        Ей же самой сшили платье неопределенно бежево-коричневого цвета, из почти неокрашенного полотна, с короткими рукавами, и под него — еще одно, из белого полотна. Волосы Мия с трудом убрала под чепец. Вышло неумело, локоны постоянно выбивались и лезли в лицо, приходилось поправлять, и она постоянно ловила взгляд Дани, который, видимо, боялся, что из-за ее дерганности они выглядят странно.        Следуя за толпой, они вышли за пределы слободы и оказались на огромном поле.  Зрители стояли уже плотными рядами, было трудно что-либо разглядеть, и Мия не представляла, как же пробиться вперед, но Даня вдруг взял ее за руку, крепко сжал и потянул за собой.        Он лавировал между зевак, да так ловко, что никого не задевал и почти не вызывал недовольства. Минута  — и они уже были в первом ряду. Даня поставил Мию вперед и сам стал сзади, молчаливым соглядатаем, как будто следил, чтобы никто не мог толкнуть ее в спину.       Мия, распахнув от восторга и интереса глаза, начала осматриваться.       На поле уже выстроились в ряд одетые в зеленые и синие кафтаны солдаты. У каждого была сумка через плечо, шпага и мушкет. Мия тут же увидела Брюса: он стоял на краю строя, совсем недалеко от них, и напряженно смотрел перед собой.       Но внимание ее тут же привлекло другое. К строю солдат приближалась удивительная по пестроте процессия.        Во главе, бок о бок на лошадях, ехали двое молодых мужчин. Один, по виду постарше, невысокий, щуплый, с темной окладистой бородой, которая делала его еще взрослее. А второй…       — Даня! — Мия чуть не подпрыгнула, забыв на секунду о любой конспирации. — Это же он! Это же Петр!       Да, это точно был он. Похожий на то, как его изображали на картинах, совсем еще молодой, с узкой полоской неровных усов, с кудрявыми волосами, и очень, до непропорциональности высокий, особенно на фоне своего спутника.       Он оглядывал полки, держал спину прямо и гордо и, кажется, был очень доволен происходящим. У Мии от волнения даже голова закружилась. Это он!..       За Петром и его спутником следовал Лефорт. Сюрпризы, кажется, не собирались заканчиваться, потому что рядом с Лефортом ехал тот самый юноша, что вчера помогал Дане вытаскивать Ивана из дома.       Мия обернулась. Даня тоже это заметил и приподнял брови.        А за Лефортом и Александром — Мия вспомнила его имя — несколько крепких мужчин несли носилки, название которых внезапно вылетело непонятно откуда из памяти Мии — «портшез». Внутри сидела девушка неопределенного возраста, полная, в богатом платье в русском стиле. На ее шее висело несколько рядов жемчужных бус. Рядом с портшезом шла странная фигура: в черном балахоне, полностью закрывающем тело, с вуалью на лице.       — Это донна Луна! — удивленно сказал Даня, и Мия обернулась через плечо за пояснениями.       Даня нахмурился.       — Тоже колдунья. Точнее, она станет ей, примерно тогда же, когда и Брюс. Но не здесь! Я не знал, что она была в России. Она из Португалии, и за ней следит сейчас Эрелим. Я хорошо его знаю, добрый и терпеливый ангел, тоже из чина силы.       — И за что же Эрелим пал? — Мия помнила, что все еще не знала, за что же был наказан сам Даня.       Лицо того стало задумчивым.       — Не помню, если честно. Я сам не был на суде. Но, помню, говорили, что Рафаэль его очень защищал. Рафаэль всех защищает.        Пока они разговаривали, процессия вышла на поле: целая свита из разномастно одетых мужчин и женщин: кто в русском наряде, кто в европейском.       Петр вышел на передний край, пришпорил лошадь.       — Приготовиться! — скомандовал он, и дальше начался смотр.       Первыми были построения. Мие было интересно наблюдать за довольно слаженно двигающимися рядами солдат. Но вот когда они выставили мушкеты наверх и начали стрелять, она подпрыгнула на месте от грохота и поморщилась.        На поле выкатили пушки. Мия посмотрела на них с ужасом, ожидая, как же станет шумно теперь.        Вдруг руки Дани коснулись ее ушей. Стало тепло и очень тихо. Пушки грянули в первый раз, но теперь шум был ей не страшен, как будто она надела специальные наушники.       Мия запрокинула голову немного назад, чтобы поблагодарить Даню, но тот, кажется, в этот момент сам что-то хотел ей сказать, а потому наклонился. Они почти столкнулись кончиками носа и замерли на мгновение, прежде чем Даня отпрянул, первым. Мия почувствовала, как горят ее щеки. Вот и поблагодарила!        Ей следует быть осторожнее. Даня пытается быть вежливым, а она!.. Как же резко он отстранился. Резко, почти до обидного, но она не должна была так думать. Он ангел. И, прежде всего, он ангел, который мечтает вернуться обратно, туда, где нет всех волнений смертных.       Дальше за смотром она наблюдала немного рассеяно, да и в целом действо было однообразным: Петр отдавал команды, строй отвечал и выполнял.        Когда все закончилось, по толпе прошел одобрительный гул.       Около ушей снова стало тепло, и слух вернулся полностью.        Петр проскакал вдоль первого ряда войск, все ближе и ближе к ним. Мия не отводила от него глаз, думая о том, увидит ли она его снова.       Но, доскакав до края строя, Петр не остановился. Он начал приближаться к толпе зевак, и тут Мия с ужасом поняла, что он скачет прямо на них. Даня тоже это заметил.       Его сильная рука обхватила ее за плечо и задвинула за его спину.        Петр и правда остановился около них, спешился. Земля громко чавкнула под его сапогами. Каким-то образом теперь он смотрелся еще выше, чем на коне.        Смотрел он неотрывно на Даню, с нескрываемым любопытством. За его спиной как будто сами собой появились Лефорт и Алексей.       Петр обернулся на них через плечо, хмыкнул, покрутил ус.       — А я слышал про вас, — заговорил он. — Даниэль и его сестра Мария?       — Да, ваше царское величество. — Даня склонил голову, и Мия следом сделала тоже самое, едва не попытавшись сделать книксен. Вышло бы очень глупо. Интересно, за такое сразу бы отрубили голову?       Петр подошел ближе, посмотрел на них, как энтомолог на интересное насекомое.       — Знаете, Лефорт, мой милый друг, сказал, что вы тут ненадолго и проблем от вас не будет. Но я не поверил ему.        Мия замерла и сжала руки в кулаки от страха.       — Где это видано! Чтобы по нашей стране гуляли иностранцы без бумаг. — Петр опять обернулся и смотрел только на Александра. — Но потом… Любезный мой друг Алексашка рассказал, как вы помогли навести порядок…       Любезный друг Алексашка? Это что?..        Это Меншиков!        У него, торговца пирожками, не было партнеров в юности, и потом Мия никак не могла сопоставить того важного государственного мужа, изображения которого она помнила из учебников, и этого высокого, слегка нескладного юношу, который был совсем немного ниже самого Петра.       — Хочу узнать про вас больше. После смотра, у Лефорта, будет прием. Жду вас там.        Сказав это, Петр снова запрыгнул на лошадь, пришпорил ее и ринулся прочь.        Даня проследил за ним взглядом, повернулся к Мие.       — Что ж, — она нервно прикусила губу и вздохнула, — с приказом царя не спорят, не так ли?