Тебе кажется.

Шея нылила от напряжения и неудобной позы, в которой Антон уснул — в объятиях Ромки, сидя на кровати у ног Бяши. Он осторожно сдвинул друга, уложил Ромку рядом и тихо, стараясь не разбудить обоих, пробрался к двери. На кухне два силуэта по-прежнему дремали, теперь парень смог разглядеть их отчётливее: круги под глазами у обоих, у женщины ещё и свежий синяк на щеке, несколько пустых бутылок водки «Столичная» валялись на столе. Шприц был пуст. Пояснений, что содержалось в нём, Петрову было не нужно. Отвращение к взрослым и жалость к другу сжимали грудь, заставляя поспешить прочь из сырого, пропахшего грехом дома. Тоша взглянул на часы и тихо выругался — 7:15. Если дойти до дома, мама и папа уже будут на ногах: отец собирался на работу. Попасть внутрь незамеченным — задача невыполнимая. Перекрестившись, он тихо открыл дверь квартиры и тут же нахмурился: с кухни доносились крики. — Ты хоть раз начнешь думать о семье?! — раздался резкий голос. — Карина, если бы я не думал о семье, мы бы не оказались в этой глуши и в этом отвратительном доме! — Антон уже сам почувствовал, как слова застряли в горле. — Не смей так говорить про дом моих родителей! И вообще, если бы не ты, мы бы не приехали сюда! — крик усилился. Вдруг из комнаты показалась младшая сестра, её большие голубые глаза наполнялись страхом и надеждой, и она сжала руку брата. — Тошенька… скажи родителям, чтобы не кричали… мне страшно… — прошептала Оля. Антон мгновенно ощутил ответственность за её маленький мир и строго вошёл в комнату, прерывая крик удивлённым видом. Мама тут же повернулась к нему, строгая и усталая. — А ты где был!? — вскрикнула она. — Я прихожу в комнату, а кровать пустая! До инфаркта меня довести хочешь? Не слышал про Будаева Игоря? Твоего возраста мальчишка пропал, а ты шляешься по ночам! Отец лишь прижал руку к виску, раздражённый тоном жены, и молча наблюдал. — Бяшку мы нашли. Завтрак готов? — Антон попытался перевести тему. Отец кивнул и вышел из комнаты, чтобы жена не могла сосредоточиться на крике. Карина фыркнула, поставив две тарелки на стол, совершенно игнорируя слова о том, что её сын сегодня нашел пропавшего мальчика, будто это не было чем то важным. — Мы ещё поговорим с тобой. Весь в отца, эгоист, — сказала она с привычной резкостью. Оля расстроенно опустилась на стул, накрыв кашу ложкой. Антон понимал гораздо больше о причинах постоянных ссор родителей, но это не мешало злости за их равнодушие — особенно перед маленькой сестрой, которой не хотелось видеть мир таким. Он сел за стол, держа голову прямо, пытаясь не показывать усталости, и едва заметно коснулся руки Оли. Тот лёгкий, почти незаметный жест — как крошечный мостик между заботой и чем-то большим, чем просто братская любовь. В голове уже крутились мысли о школе, о день, который предстоит пройти, но в этот момент важнее было только быть рядом с теми, кому блондин нужен сейчас.