Тебе кажется.

— Скажу честно, мне эта перспектива не нравится совершенно. — Нахмуренно произнес Антон, потирая рукав свитера. Трое подростков сидели за столом, на той самой кухне, где совсем недавно Антошка видел родителей Ромы в самом неприятном состоянии, которое мог представить. Перед ними стояло две бутылки той самой «Столичной» — Не ссы Тоха, все на мази. Родаки свалили к друзьям, оставили бабла. Посидим культурно. — Абсолютно спокойно произнес Рома. Узнавать откуда у его родителей деньги, и почему ему продают водку, у Петрова желания не возникло. Бяшка вытащил из холодильника кусок сала, прекрасно зная где оно находится, так как бывал в гостях Ромки так же часто как у себя дома. Антон поморщился: мама запрещала есть жирную еду, и Тоша уже привык, что жирное- вредно и невкусно. — Я… — Антон замялся, глядя на пустую стопку. — Ладно. Рома поднял брови. — Серьёзно? — Ну вы же со мной сидите, — Антон пожал плечами, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Значит, всё хорошо… да? Бяшка ухмыльнулся, но без издёвки. — Вот это рост над собой. Запиши дату, На! Рома молча придвинул к Антону стопку и налил совсем немного — не до краёв, аккуратно, будто понимал, что это не бравада. — Не геройствуй. Медленно. Антон посмотрел на прозрачную жидкость. Внутри всё сжалось. Запах был резкий, чужой. Он взял стопку двумя пальцами, как что-то подозрительное. — Если мне станет плохо — это на вас — предупредил он. — Коллективная ответственность, на! — кивнул Бяшка. Антон выдохнул и выпил. Горло обожгло сразу. Он закашлялся, резко поставил стопку на стол и схватился за кружку с чаем. — Господи, — выдохнул он, морщась. — Это же… — Водка, Тоха, — философски заметил Бяшка. — Она так работает, на! Через несколько секунд тепло расползлось внутри — странное, непривычное. Не приятное, но и не ужасное. Антон удивлённо моргнул. — И всё? — А ты чего ждал, откровения? — усмехнулся Рома. Антон тихо рассмеялся. Сам от себя не ожидал. Напряжение чуть отпустило плечи, мысли стали менее колючими. — Ладно, — сказал он, — один раз можно. — Вот, — Рома поднял стопку. — За культурный вечер. Бяшка стукнулся своей. Антон секунду подумал и тоже присоединился. Звук получился тихий, но почему-то важный. И кухня, которая раньше казалась чужой и неприятной, на мгновение стала просто кухней. А они — просто друзьями, которые сидят вместе и делают что-то новое. Даже если немного страшно. Бяшка напился первым — пил быстро и неосторожно, будто алкоголем пытался выбить из головы всё ужасное, что успело в нём застрять. Отключился он прямо за столом, уронив голову на сложенные руки. Ромка, разумеется, упускать момент не собирался. Он вытащил чёрный фломастер и с сосредоточенным видом принялся творить. Антон тихо хихикал, прикрывая рот ладонью, когда на лице Будаева появились внушительные «генеральские» усы и что-то подозрительно похожее на монокль. — Искусство! — гордо прошептал Рома. — Он нас убьёт… — так же тихо ответил Антон, но смеялся. — Не сегодня. — Вставай — уже вслух, пьяновато протянул Рома и, ухватив Антона за рукав, потащил его в коридор, оставляя Бяшку в заслуженном покое. Оделись они быстро и криво: Пятифан не сразу попал рукой в рукав, Антон же дважды уронил шарф. На улице было морозно и тихо — снег лежал ровный, нетронутый, как будто специально ждал. Рома ухмыльнулся и, не давая Антону опомниться, резко наклонился, зачерпнул снега и кинул снежок ему прямо в плечо. — Эй! — Антон вздрогнул, а потом рассмеялся. — Ты офигел? Рома уже лепил второй. Антон нагнулся, неловко, чуть пошатываясь, и ответил. Снежок получился кривой, но попал — в грудь. Рома театрально ахнул и повалился в снег. — Убит! Антон подошёл ближе, протянул руку. — Вставай, герой. Рома перехватил его запястье и резко дёрнул на себя. Антон не удержался и рухнул рядом, в сугроб. Снег мгновенно забрался за воротник, дыхание сбилось. Они лежали слишком близко. Смеялись. Дышали паром друг другу в лицо. — Ты тёплый. — неожиданно сказал Антон. — Это водка. — усмехнулся Рома, но не отодвинулся. Мгновение повисло странное — не шутливое. Рома посмотрел на него иначе, без привычной бравады. Антон не отвёл взгляд, хотя сердце колотилось так, будто он снова делал что-то запрещённое. — Тох… — Рома наклонился чуть ближе. Антон не успел ничего сказать. Рома поцеловал его быстро, неловко, по-пьяному — но не случайно. Тепло. Настояще. Даже на пьяную голову Тоша понял: возможно, это был единственный шанс. Не теряя времени, он ответил на поцелуй — неловко, жадно, слишком искренне для «просто прикола». Руки сами нашли шею «друга», холодные пальцы скользнули под воротник. Ромка тихо всхлипнул — то ли от ледяного прикосновения, то ли от того, как всё вдруг стало слишком настоящим. Его ладони легли Тоше на талию, удерживая, не давая отстраниться. Мороз напомнил о себе резко. — Тут… холодно, — выдохнул Рома, лбом упираясь в его лоб. Сказал просто. Почти буднично. Но оба прекрасно поняли, что именно он имеет в виду. Антон кивнул, не доверяя голосу. Они поднялись из снега молча, слишком близко друг к другу, будто любое слово могло всё испортить. Дверь дома захлопнулась за ними, отрезая ночь, мороз и сугробы. Проверив, что Бяшка все еще в отключке, ребята быстро разделись и тихо зашли в комнату, где Ромка уже прижал парня к стене, не давая опомниться, и продолжил то, что ребята начали на улице. Одежда слетала быстро и безжалостно. — Не пожалеешь на утро? — прошептал Тошка, руки уже машинально тянулись к паху. — Пожалею если пиздеть много будешь. — Буркнул Пятифанов, и прижался губами к шее блондина: жадно, пытаясь пометить его как свою собственность. Ребята не заметили как оказались на кровати: Рома буквально навис на Антоне, покрывая его тело поцелуями и оставляя мурашки. Руки уже давно работали усердно, ублажая самую чувствительную часть их тел. Неаккуратно и быстро Ромка закинул ноги «друга» на свои плечи и задумчиво посмотрел на манящий его «Вход в запретную зону» — Бля… я не знаю как… — нахмурился, проводя пальцем. Мышцы Антона машинально сжались, не пропуская внутрь. — Ща, сиди тут. — Чмокнув блондина в ступню, быстро удалился куда то в коридор, и вернулся через пару минут с баночкой. Антон не произнес ни слова, затуманенный желанием и «Столичной» Намазав содержимое на пальцы, Пятифан попытался вставить их внутрь, но тут же Петров вскрикнул от пронзающей боли и сжал их так сильно, что ни протолкнуться, ни выйти назад не получилось. — Блять, Тошик! Отпусти! — Зашипел Ромка от боли. — Не могу! Больно! — Заныл Тоша, но через пару мгновений начал глубоко дышать и все же переборол острую боль и расслабил мышцы, позволяя парню выйти. Прошло немало времени, прежде чем пьяный Петров смог принять Пятифанова полностью. Оба облегченно выдохнули, и Ромка начал движение - медленное но уверенное теснота и мягкая теплота внутри убийственно возбуждали, и Ромка передавал это ощущение на парня, поцелуями рисуя на его теле узоры. В какой-то момент блондин вскрикнул так, что пришлось закрывать его рот рукой, чтобы он не разбудил пьяного Бяшку. Тело выгнулось душой, мышцы внутри сначала сильно сжались, а потом расслабились еще больше. — Что это… — С приятным испугом посмотрел Антон на Ромку, тот лишь пожал плечами, тяжело дыша, и снова толкнулся в ту сторону, вызывая головокружительное удовольствие. Ни один из них не знал слово «Простата» но оба поняли: это то что им нужно. После невероятной находки все закончилось довольно быстро: Блондин с всхлипом извергся себе на живот, а его «товарищ» с хриплым стоном закончил внутри. Упав на Антона Ромка тяжело задышал, приобнимая своего «первого». — Я… Ты мне нравишься. Надеюсь, завтра ты забудешь что я это говорил… — Прошептал Тоша, целуя «друга» в макушку. Ромка лишь похлопал того по груди, не открывая глаза.