Тебе кажется.

Катя плакала в туалете. Двойка. Забыла выполнить домашку. Мама еще не знает, но блондинка уже прекрасно понимала что произойдет, когда та заглянет в дневник. Девчачьи всхлипы прервались открывающейся дверью и девушка начала судорожно вытирать глаза, чтобы незванный гость не рассекретил ее. — Катя? — Нахмурилась одноклассница, заметив отвернутое лицо Симоновой. — Ты плачешь? — Нет. Уходи, Морозова… — Всхлипнула Катька, но Полина лишь выдохнула грустно и села рядом, прижимаясь своим плечом к её. — Что случилось? — Не твое дело. — Буркнула девочка не поворачивая лицо. — Да ладно тебе… с мальчиком беда? Катя Нахмурилась и наконец повернулась. Полинка обратила внимание что несмотря на хмурый вид и красные от слез глаза Катя выглядела по необычному красивой в этот момент. — Как будто у меня проблем кроме мальчиков не может быть! Полина криво усмехнулась. — Может. Но давай честно — если не мальчики, то либо мама, либо оценки. А судя по твоему лицу, тут полное комбо. Катя дернулась, хотела огрызнуться — и не смогла. Плечи снова задрожали. — Двойка… — выдавила она. — Я просто… один раз. Один. Забыла. А она… она меня сожрёт. — Не сожрёт. Максимум — морально обглодает, — спокойно сказала Полина. — Ты переживёшь. Ты всегда переживаешь. — Ты не понимаешь, — Катя резко повернулась к ней. — Ты можешь быть какой угодно. А я — нет. Я должна быть идеальной. Всегда. Полина замолчала. Посмотрела внимательно, без подколов. Потом аккуратно, почти неловко, взяла Катю за руку. — Слушай. Ты не обязана быть идеальной. Ты живая. И, к слову, сейчас ты вообще ни разу не похожа на «ужасную двоечницу». Катя вскинула взгляд. Слишком близко. Слишком тихо. Запах мыла и чего-то сладкого. — Перестань… — прошептала она, но руку не убрала. — Что? Говорить правду? — Полина наклонила голову. — Или смотреть на тебя вот так? Катя сглотнула. Сердце билось где-то в горле. — Полин… Она не договорила. Полина наклонилась первой — быстро, будто передумать могла в любую секунду — и легко коснулась её губ. Никакой дерзости. Просто тёплый, осторожный поцелуй, на выдохе. Катя замерла. А потом — ответила. Совсем чуть-чуть. Полина уже хотела отстраниться, но Катя вдруг сжала её пальцы. Сильно. Как будто испугалась, что это сейчас исчезнет и окажется глупой ошибкой. — Подожди… — почти беззвучно. Полина замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз — неприятно и сладко одновременно. Она снова наклонилась, медленнее. Теперь Катя чувствовала это заранее: тепло, дыхание у самых губ, секунду тянущееся ожидание, от которого внутри всё сжималось. Поцелуй вышел другим. Не робким. Мягким, но уверенным. Полина коснулась губами, задержалась, чуть сместилась — как будто проверяя, можно ли больше. Можно было. У Кати перехватило дыхание. В животе что-то перевернулось, будто она шагнула не туда — и вдруг полетела. Мысли рассыпались, осталась только эта близость и странное, пугающе-приятное чувство: меня выбрали. Она несмело ответила, и этого оказалось достаточно, чтобы Полина тихо выдохнула — почти смеясь, почти дрожа. Когда они отстранились, Катя несколько секунд просто смотрела на неё, ошарашенная. — Чёрт… — прошептала она. — Я… у меня сейчас вообще не про двойку мысли. Полина усмехнулась, но взгляд был серьёзный, тёплый. — Видишь? Мир не рухнул. Пойдем сегодня у меня посидим? Я тебе на скрипке сыграю… Катя улыбнулась в ответ, но медленно мотнула головой: — Мама меня не пустит… — А ты ей не говори. — Шепнула девушка ехидно улыбнувшись. *** Посёлок был тихий: частные дома, заборы, редкие фонари, свет в окнах. Мир будто сузился до этой дороги и двух силуэтов на ней. — Мама будет звонить, — сказала Катя, но без уверенности. — Пусть. — Полина усмехнулась. — Скажешь, что задержалась у отличницы. Катя фыркнула, но тут же замолчала. Полина почувствовала, как та чуть замедлила шаг, и тоже притормозила — не специально, просто так вышло. Между ними стало тесно, хотя вокруг было пусто. — А если я испорчу тебе вечер? — Ты его уже испортила. — Полина повернула голову. — Теперь он слишком хороший. Катя остановилась. Снег медленно оседал на ресницы, таял. Она подняла взгляд, слишком близко. Полина тоже остановилась, чувствуя, как мороз уходит на второй план. — Ты всегда так говоришь? — Нет. — Пауза. — Только когда правда. Несколько секунд они просто стояли. Никаких прикосновений — и от этого напряжение было почти физическим, как натянутая струна. — Ладно, — тихо сказала Катя и снова пошла вперёд. — Только ненадолго. Зайдя в дом по-хозяйски, Катя быстро стянула куртку, влезла в тапочки Полины и пошагала в её комнату так уверенно, будто бы делала это не в первый раз. Полина задержалась в прихожей на секунду дольше — огляделась, почти пугливо, словно искала того, кто по обыкновению умел портить ей любые вечера. Но Харитон не встретил её на пороге. Дом молчал. Подозрительно, но приятно. Полина достала скрипку осторожно, почти торжественно. Провела пальцами по грифу, проверяя, на месте ли реальность. — Только не смейся. — бросила она через плечо. — Даже не думала. — слишком быстро ответила Катя. Первый звук вышел тихим, неуверенным. Второй — уже ровнее. Комната наполнилась музыкой медленно, будто скрипка сначала проверяла, можно ли здесь быть собой. Полина играла, опустив глаза, сосредоточенно, и Катя поймала себя на том, что смотрит не на инструмент — на её руки, на плечи, на то, как она дышит между фразами. Музыка была медленной. Тянущей. В ней было что-то зимнее и очень личное, будто Полина рассказывала то, что никогда бы не сказала вслух. Когда последняя нота растворилась, в комнате повисла тишина. Настоящая, плотная. — Это было… — Катя запнулась. — Очень красиво. Полина подняла взгляд. — Правда? — Да. — Катя встала. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Она подошла ближе. Слишком близко, чтобы отступать. Полина сглотнула, поставила скрипку на стол и осталась с пустыми руками — и это вдруг оказалось самым страшным. — Ты меня сейчас пугаешь… — тихо сказала она. — Взаимно. Катя потянулась первой. Неуверенно, словно давая шанс передумать. Полина не отступила. Их губы встретились осторожно, почти случайно — коротко, тепло, как обещание, а не точка. Когда они отстранились, обе улыбались слишком глупо, чтобы это скрывать. Катя ещё не успела отойти, как Полина шагнула ближе сама. Без суеты. Без вопроса. Просто потому что не хотела больше ждать. Она положила ладонь Кате на талию — уверенно, будто давно знала, что именно так и нужно. Катя вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, выдохнула — коротко, неровно. — Смотри… — тихо сказала Полина, почти у самых губ. — Я предупредила. И поцеловала снова. Не торопливо, не робко — иначе. Медленно, глубже, с паузой, в которой чувствовалось решение, а не сомнение. В этом поцелуе не было спешки, зато было понимание, что назад уже не очень хочется. Катя сначала замерла — чисто на секунду. Потом её пальцы вцепились в рукав Полины, будто проверяя: это правда происходит или сейчас всё рассыплется. Музыка ещё будто висела в воздухе. Натянутая струна. И Полина чувствовала это — как держать ноту чуть дольше, чем положено, потому что она звучит правильно. Когда они отстранились, Катя смотрела на неё уже иначе. Не растерянно. Осознанно. — Ты… — она запнулась и усмехнулась. — Ты опасная. Но опасным были не её действия. И не Катины слова. Опасным было то, что Харитон был дома. И знал всё, что произошло.