цветущие ветки миндаля

      — Каким бы Хольт не казался тебе сейчас, просто знай — ему никто ничего не простил. Лично я — ничего не простила. Ни взрывов, ни смертей. Ни тех минут, когда думала, что ты умер, расстрелянный его дроном.       Дима думает о том, как рад видеть прежнюю Юлю, с её яростью и пылкостью, даже когда она говорит такие слова. Слова, которые она в своём полном праве говорить. Очевидно, её мнения об Августе он уже всё равно изменить не сможет, пусть ему и хотелось бы, чтобы Юля увидела то, что видел в нём сам Дима. Но сейчас даже просто смотреть на девушку, сидящую напротив, целую и невредимую — уже невероятно хорошо.       — Я понимаю, — поджимает он губы в слабой улыбке. — Но ты ведь примешь его помощь? Мне было бы намного спокойнее. Я бы не просил, если бы сам мог… — в досаде отводит взгляд в сторону, но в отражении окна видит себя на кровати, и легче совсем не становится, так что он снова смотрит на Юлю.       — Вообще я согласилась приехать, только для того, чтобы увидеться с тобой. — Юля стискивает руку Димы своей. Она выглядит уставшей, что совсем неудивительно, учитывая, что она в одиночку кинулась следом за Игорем и дошла в его поисках до Варшавы, прежде чем Дима, не без помощи Августа, сумел с ней наконец связаться. — Хотелось приличия ради увидеть хоть одно знакомое лицо, — грустно улыбается она.       — Расскажи всё, что случилось. С самого начала. Мы найдём его вместе, я буду помогать, как смогу.       Он не представлял, как именно, но точно знал, что приложит для этого все силы, что у него есть.       — Игорь практически не спал после того, как ты попал в больницу, искал Волкова, — начинает Юля. Это Дима уже знал из того, что она рассказывала, когда навещала его. Когда его навещали все: мама, Вера, Юля, Архипова. Все, кроме Игоря. Девушка невесело усмехается: — Он меня чуть ли под замок не посадил после того, что с тобой случилось. Повезло, что не придумал, где лучше меня прятать, — зарывается свободной ладонью в волосы. Дима сочувственно стискивает её руку своей. — А после того, как Волков сбежал из страны, Игорь просто… не остановился. Отправился следом. Даже этот твой железный человек остановился, а Гром, блин, просто… — Она поджимает губы, играет желваками.       Явно злится на него, и тоже вполне себе заслужено.       — В своём репертуаре, — с грустью произносит Дима.       Юля отрицательно качает головой.       — Нет, Дим, — поднимает на него глаза. — Это уже не про знаменитое упрямство Игоря Грома. Это… одержимость. Я не могу иначе описать. — Она выдыхает. — Я рванула следом почти сразу же и всё равно не успевала за ним. Похоже, он не спит, не ест, хочет только поймать Волкова.       — Думаешь, он знает, что ты его ищешь? — хмурится Дима.       Юля качает головой.       — Не представляю. Он как будто совсем не замечал ничего вокруг. И никого, — добавляет она тише.       Дима крепче стискивает ладонь девушки.       — Ты не одна, — уверено произносит он. — Мы вместе его найдём. Но нам нельзя разделяться. Мы в прошлый раз это не выучили, теперь вот. — Он указывает на себя рукой.       Сам полез в одиночку искать Волкова, Игорь в одиночку отправился за ним, Юля в одиночку бросилась в погоню за Игорем. Они когда-то одолели вместе Чумного Доктора, но в том то и дело, что «вместе».       — Спасибо, Дим, — благодарно произносит Юля, бережно стискивая его ладонь в ответ. — Болит? — спрашивает сочувственно, окинув его взглядом.       Дима машет в сторону капельницы.       — Не знаю, какие у них тут обезболивающие, но чувствую себя неплохо.       — Ну, ты знаешь, чем известен Амстердам, — хитро прищурившись, произносит Юля.       Дима хмыкает.       — Надеюсь, нет, — тут же тушуется он, с подозрением взглянув на капельницу. — Блин, очень сильно надеюсь, что нет!       Юля смеётся. Они смотрят друг на друга, устало улыбаясь.       — Ты примешь помощь Августа? — с надеждой спрашивает он.       — По-твоему, ему можно доверять? — Юля снова становится серьёзной и собранной. — Он мне не нравится, но я соглашусь с твоим мнением, если ты считаешь, что да.       Можно ли доверять Августу ван дер Хольту? Вопрос непростой, но Дима совсем иррационально почему-то доверяет. Ему хочется надеяться, что на самом деле весьма себе рационально и это его «чуйка» так подсказывает, даже несмотря на то, что все факты говорят об обратном.       — Хольту нужно поймать Волкова, — констатирует он вместо этого. — Если Игорь не останется с ним один на один, когда неизбежно его найдёт, оно того стоит.       — Они уже пытались вдвоём. Не очень-то у них получилось, — с сомнением в голосе произносит Юля.       Дима вспоминает ссадины и порезы на лице Августа.       — Ну, кажется уже лучше того, что случилось в телестудии. Может третий раз будет удачным, — произносит он, сам не до конца веря собственным словам.       Но что ещё ему остаётся? Если Юля права и Игорь, правда, одержим идеей отомстить Волкову — ничего его не остановит. Пусть хоть кто-то будет рядом.       — Может, — задумчиво соглашается она. Кивает. — Хорошо. Я согласна работать с Хольтом.       Дима чувствует небывалое облегчение впервые за несколько дней.       — Спасибо, — выдыхает он.       Юля пожимает плечами.       — Посмотрим, что тебе так нравится в этом индюке, — ухмыляется она.       Дима давится воздухом.       — Мне… что…       В этот момент раздаётся стук в дверь, и в комнату заходит одна из медсестёр.       — Время процедур, — произносит женщина.       Юля тут же поднимается из кресла.       — Я буду рядом, — обещает она. — Буквально в соседней комнате, куда швырнули мой рюкзак, — направляется к двери. — Вот про такие хоромы да какое-нибудь расследование… — произносит, уже выходя, и смеётся в ответ на возмущённое Димино «Юля!».       В число «процедур» входило почти всё лечение. Дима особо не задавался вопросом, что именно ему вводят, какие таблетки дают и зачем: был как-то по наивному свято уверен в том, что ничего плохого. Да и самочувствие за прошедший день, действительно, стало лучше. Не радикально, но ощутимо. Мог, по крайней мере, помочь с поисками Юли, и сил хватило даже на то, чтобы с ней поговорить. С перерывом на сон, конечно, пока она летела, но уже лучше, чем раньше.       Позже, почти сразу после процедур, раздаётся стук в дверь, и после Диминого неловкого «входите», в комнате появляется Хольт.       — Доброе утро. Как в– твоё самочувствие? — быстро исправляет себя Август, подходя к кровати.       Дима не знает, чего ожидал от приезда сюда, но внимательное отношение Августа было тем, что не переставало его удивлять.       — Хорошо, — честно отвечает Дима. Конечно, не «хорошо» по общепринятым меркам, но сейчас, когда они, по крайней мере, нашли Юлю и доставили в безопасность, и сейчас, когда они смогут подключиться к поискам Игоря втроём, было действительно лучше. — Есть какие-то новости?       — Нет, — отвечает Август с досадой. — Не переживай, я сообщу, как только что-то выяснится.       На этих словах в комнату заходит Юля.       — Август ван дер Хольт, — с нескрываемой неприязнью в голосе произносит она.       На лицо мужчины, ещё мгновение назад такое человечное, словно натягивают маску. Неискренняя улыбка почти заставляет Диму покачать головой.       — Фрау Пчёлкина, — приветствует он её в ответ.       Юля смотрит пристально.       — Давайте на чистоту. Я вам не доверяю, — чеканит она, приближаясь, — но доверяю Диме. Так что сделаем всё, чтобы это вынужденное сотрудничество пошло всем на пользу. — Она слегка склоняет голову на бок, останавливаясь. — Окей?       Хольт дёргает уголком рта.       — Большего и не требуется. Я как раз приехал за тем, чтобы вас забрать. Чем скорее мы приступим к поискам Грома, тем лучше.       — Забрать? Куда? — непонимающе хмурится Дима. — Я думал, мы займёмся этим здесь.       Август напрягается, оборачиваясь к нему.       — Лучшее оборудование у меня в офисе, — отвечает он. — И я не хочу лишний раз подвергать тебя риску, вывозя за пределы дома. Я уверен в большинстве своих людей, но не могу быть уверен на сто процентов, что кто-то из них не станет сотрудничать с Волковым. Слишком опасно постоянно перевозить тебя.       — И поэтому ты собираешься исключить меня из списка участвующих? — возмущается Дима, усаживаясь без опоры, хоть это и удаётся не без труда.       — Ты уже сделал достаточно. — Хольт взмахивает в сторону прислонившейся к столу Юли. — Теперь твоя задача — это восстанавливаться!       — Август, — твёрдо произносит Дима.       У него нет ни сил, ни желания спорить, но его не получится так просто подвинуть в сторону, списывая из-за трижды проклятого «самочувствия».       Какое-то время они молча сверлят друг друга взглядами, пока Хольт в конце концов не вздыхает, в поражении поднимая руки.       — Fine! — Он выуживает из кармана телефон и направляется к выходу из комнаты. — Я договорюсь, чтобы технику привезли сюда. In godsnaam…       Как только хлопает дверь, Дима сталкивается с внимательным взглядом Юли.       — Что? — недоумённо спрашивает он.       — Ничего. — Она поднимает брови и пожимает плечами. — Просто любопытно. Не представляла, что вы настолько с ним сблизились.       Дима тушуется и, чтобы это скрыть, массирует переносицу.       — Юля, пожалуйста, давай сосредоточимся на деле.       — Конечно, как скажешь. — И, судя по тому, как легко она отступила, всё было только впереди.       Август возвращается в комнату.       — Привезут в течение получаса, — произносит он.       — Славно. — Теперь Юля направляется в сторону гостиной. — Тогда, надеюсь, вы не против, если в это время я займусь тем, что соображу что-нибудь себе на кухне? Я заметила там большой холодильник, который, что-то мне подсказывает, забит под завязку. — Она смотрит на Диму. — Тебе что-нибудь принести или приготовить?       Дима расстроенно вздыхает. Он скучает по обычной еде.       — У меня всё ещё медицинская диета.       — Прихвачу тебе минералки, — обещает она, выходя из комнаты.       — Well, that was intense, — фыркает Хольт.        Затем проходит ближе и, сбросив пиджак на стул, усаживается в кресло возле кровати.       — Чего вы… ты ожидал? Благодарности?       Дима рад уже тому, что Юля согласилась сотрудничать. Если в процессе она не попытается развалить «HOLT International» изнутри, это будет победой.       — Нет, полагаю, нет, — невозмутимо отвечает Август, размещаясь удобнее. Улыбается. — В конце концов далеко не все настроены ко мне так же… sympathetic, as you.       Да сговорились они что ли?!       — Возможно, стоит изначально быть более «sympathetic» к остальным, — пожимает плечами Дима. — Глядишь, ответят взаимностью.       — Это не в приоритете, — отвечает Хольт. Что ж, по крайней мере, он честен и не пытается притворяться кем-то другим, пусть Диме и откровенно непривычно слышать нечто подобное. — Но сделаю всё возможное с твоей подругой. — Он склоняется ближе, опираясь на подлокотники.       Дима всё ещё не понимает, чем вызвано такое особое к нему отношение. Не только непосредственно это обещание, но и всё происходящее в целом. Он с трудом может представить, чтобы Хольт делал хоть что-то, что не было бы выгодно ему самому. Так или иначе.       — Спасибо, — искренне отвечает он.       — Пока не за что, — улыбается Август.       Дима пытается улыбнуться в ответ, но свежие швы дают о себе знать, заставляя его невольно поморщиться. Хольт тоже серьёзнеет.       Ну да, зрелище не из приятных. Дима сам всё рассмотрел в деталях только этим утром, когда выпросил у медсестры зеркало и увидел то, что и ожидал, исходя из ощущений и обрывков воспоминаний: рваные раны по всему лицу, разорванная щека, рассечённая в нескольких местах бровь, и всё это с торчащими стежками и периодически подтекающей сукровицей. Даже удивительно, что люди, с которыми ему доводилось разговаривать, вообще могли смотреть ему в глаза. Впрочем, возможно, это было, наоборот, проще. Фиолетовые фингалы от сломанного носа, конечно, только добавляли пущего эффекта.       Урок ему. Будет в следующий раз осмотрительнее и при встрече с террористом, вооружённым куском арматуры, возможно, выберет бежать, а не вступать в драку. В конце концов, как говорит древняя дворовая мудрость, «рождённый бегать…»       Ладонь Хольта накрывает его собственную, выдёргивая из размышлений. Август подаётся вперёд и настойчиво ловит взгляд Димы.       — Всё заживёт, — только и произносит он.       Сердце отчего-то сбивается с ритма. Тепло от руки мужчины снова вызывает приятное покалывание во всём теле, но в особенности в области груди.       — Ну вот, даже не смогу рассказать увлекательную историю о том, как я получил свои шрамы: ты и так уже знаешь, — улыбается Дима, вспоминая их давний разговор.       Хольт качает головой.       — Helaas, — отвечает он.       — Запрещённый приём, — указывает Дима, но до значения слова не допытывается. — Ты родом из Нидерландов? — спрашивает он вместо этого, надеясь разрядить обстановку.       Август снова отстраняется, выпуская Димину ладонь из своей, размещая руки на подлокотниках кресла и откидываясь на спинку.       — Да, — говорит он, — но у меня есть корни и в Японии. Там я тоже бываю довольно часто. Японский — мой второй язык.       — Ого! — изумлённо восклицает Дима. — Нидерландский, японский, русский, английский…       — …Немецкий, французский, итальянский, немного чешский и польский, и заметно хуже ирландский и португальский, — монотонно перечисляет Август. — Могу понимать на слух ещё парочку, но это не считается.       Дима не может сдержать искреннего восхищения. Хольту было… сколько? Около тридцати? И он, помимо прочих своих достижений, ещё и знал такое количество иностранных языков.       — Как ты всё успевал? — вылетает у него.       — Отец всегда считал важным привить нам как можно большее количество языков. Говорил, что на переговорах никогда нельзя абсолютно положиться на переводчика, — пожимает он плечам.       В отличие от того самодовольства, которое порой в нём проскакивало в разговорах о достижениях «HOLT International» и новых разработках, сейчас ни в голосе, ни в лице мужчины действительно не было ни капли гордости, словно это было само собой разумеющимся.       — Каким бы полезным это ни было для компании и прочее, я считаю, что это само по себе очень впечатляюще и круто — выучить столько языков, — твёрдо произносит Дима.       Уголки губ Хольта поднимаются в лёгкой, едва уловимой улыбке.       — Возможно, я действительно обладаю талантом к языкам. — Улыбка превращается в хитрую ухмылку.       Дима отводит взгляд, усмехнувшись в ответ.       В дверь стучат, разрушая момент тишины и спокойствия, напоминая о том, зачем они здесь изначально, и Август практически преображается, когда человек за дверью сообщает, что часть необходимого уже доставлена. Он поднимается из кресла.       — Пожалуй, мне следует удостовериться, что всё установят, как положено.       — Хорошо, — отвечает Дима. — Я догоню.       Кивнув, Август выходит из комнаты. Спустя некоторое время появляется медбрат и предлагает свою помощь. Дима практически уверен, что смог бы и сам, но руки словно ослабшие. Слишком велика вероятность, что он просто свалится на пол, и тогда происходящее станет куда более унизительным, так что он позволяет пересадить себя в кресло-каталку. Естественно, оно выглядит так, словно вышло из какой-то футуристичной книги — Дима обещает себе, что позже обязательно изучит весь его функционал.       Его отвозят в просторную комнату, которая, очевидно, подразумевалась как столовая, довольно быстро превратившуюся в нечто наподобие оперативного штаба. Персонал уже заканчивает с расположением оборудования, так что несколько экранов, досок и странного вида проекторов занимают пространство, а посреди комнаты располагается большой овальный стол из стекла, на котором разместили несколько компьютеров и ноутбуков. Дима также обнаруживает в комнате уже уткнувшуюся в экран хмурую Юлю и несколько человек, которых не видел прежде. Поприветствовав всех, он поворачивается к Хольту, отдающему какие-то распоряжения на нидерландском.       — Саачи не присоединится? — спрашивает Дима.       — Доктор Хатри занята на другом проекте, — отвечает Август, отвлекаясь на него. — Но она передаёт пожелания скорейшего выздоровления и обещает заехать, чтобы тебя проведать.       Хольт жестом показывает медбрату, куда подкатить кресло, и тот размещает его за столом, после чего отходит в сторону. Дима благодарно кивает парню, но тут же обращается к Августу:       — Я и сам могу управляться с креслом.       — Нисколько не сомневаюсь, — говорит он, усаживаясь на стул рядом с ним. — Но сейчас, пожалуйста, дай персоналу о тебе позаботиться. Думай об этом, как о способе сохранения энергии! Тебе она сейчас нужнее для другого.       Дима вынужден признать, что тот прав. В конце концов главная задача сейчас — найти Игоря, а он и так уже чувствует себя вымотанным. Следует сконцентрироваться.        — Хорошо, — вздыхает он, снова сталкиваясь с внимательным взглядом Юли. — С чего начнём? Где Игоря видели в последний раз?       Детальная голографическая карта Европы появляется перед их лицами. Дима старается сдержать удивление, но выходит плохо, особенно когда он понимает, что это не просто проекция и ей можно управлять руками, приближая или отдаляя. Он переводит восторженный взгляд на Августа и ловит то самое самодовольство в выражении его лица.       — Alright! — хлопает он в ладони. — Полагаю, вы говорите на английском? — обращается Хольт к Юле, сидящей напротив. Та молча кивает. — Из уважения к нашим гостям я попрошу всех находящихся здесь говорить на английском, — объявляет он и остальные люди, занявшие места за столом, тоже кивают. — Итак, наша цель — найти Олега Волкова и Игоря Грома. Вам позволено пользоваться всем, любые методы хороши. Мисс Пчёлкина, лейтенант Дубин, вы хотите что-то добавить?       — Игорь может изменить свою внешность, — отвечает Юля так же на английском. — Кардинально, — добавляет она. — Высока вероятность, что он не выглядит сейчас так, как на фото, — указывает на фотографию Игоря на одном из экранов.       Хороший кадр, явно что-то из личного архива — правильное решение, потому что на ней Игорь больше похож на себя, чем на одной из этих служебных карточек.       — Так же высока вероятность, что он попытается слиться с бездомными, — добавляет Дима, вспоминая их совместный опыт работы. — Или с кем-то подобным. С группой людей, которые не привлекают внимания. Ещё, наверное, не стоит упускать из виду канализацию… Волков же, вероятно, имеет больше криминальных связей и оперирует с их помощью. — Именно это в своё время и помогло Диме выйти на него. Жаль, не так успешно, как хотелось бы.        Не проходит и нескольких минут, как комната превращается в пчелиный рой, и всех затягивают поиски. Приглашённые Августом люди действительно оказываются профессионалами в своём деле: они делают звонки, шерстят камеры, получают доступ к информации, которую сам Дима не сумел бы добыть, прослеживают при помощи Юли путь Игоря из Питера, выстраивают вероятности и предполагаемые маршруты. Сам Дима впервые ощущает себя больше приглашённым экспертом, чем сыщиком. Экспертом по Игорю Грому. Как и Юля, которую также окружили, но в отличие от Дубина она справлялась куда лучше, бегая с этой толпой от одного экрана к другому, затем к карте, затем снова к экрану. По крайней мере, она явно вошла в «рабочий режим» — что-то, чего Дима давно не видел и боялся, что больше не доведётся. Август же выступает больше как связующее звено: фамилия Хольта помогает открыть те двери, в которые иначе они бы и не смогли заглянуть и глазком, либо заняло бы вечность для получения официального доступа. Диме даже доводится несколько раз услышать, как мужчина использует в действии свой «талант к языкам» в буквальном смысле, и это правда впечатляет.       Сам Дима ещё в палате попросил медбрата дать ему меньшую дозу обезболивающего, и тот нехотя, но согласился. Так что сейчас боль снова даёт о себе знать, отвлекая, но, по крайней мере, ранее беспокоившая сонливость отходит на второй план. Несмотря на состояние и разбегающиеся мысли, он обязан помочь хоть чем-то. Он старательно выстраивает собственные дороги, исходя из того, как сам бы пытался двигаться на месте Игоря. Конечно, в этой комнате собралось много специалистов, но никто из них не работал с Игорем и никто из них не работал, непосредственно в отечественной полиции, так что в этом плане у него была фора. Несколько человек ему помогают, собирая информацию, что здорово облегчает процесс, но усталость и боль всё же постепенно начинают брать своё, и Дима к собственному неудовольствию начинает всё чаще отвлекаться, а после того, как Август покидает комнату на какой-то важный разговор, и вовсе теряет силы притворяться. Даже дышать и то становится больно — напоминают о себе рёбра.       Дима прикрывает глаза из-за очередной вспышки, а когда открывает, то обнаруживает, что на свободное место рядом подсела Юля. Она ставит на стол обещанную когда-то бутылку минералки. Дима благодарно принимает её, отпивая — прохладная вода немного приводит в чувство.       — Ты устал, — негромко, но твёрдо произносит девушка. — Тебе нужно отдохнуть.       Если она заметила его состояние, значит он всё-таки выдаёт себя внешне.       — Я не смогу отдыхать, зная, что Игорь ещё где-то там и я никак не помогаю в его поисках. Чисто физически не смогу, Юль, — убеждает он её, понимая, что врать нет смысла.       — Игорь бы и сам не одобрил, если бы знал, что ты так себя загоняешь, — парирует она.       — У Игоря на ближайшее время пропадает право голоса, — бурчит Дима. Юля не спорит. — Как успехи? — пытается он перевести тему.       — Пара этих свежих голов пытается построить алгоритм поведения Игоря Грома, на основе его предыдущих действий, — фыркает она, заставляя Диму усмехнуться и тут же поморщиться от боли.       — Тратят время на ерунду, — произносит он, глядя на вновь посерьёзневшую девушку.       — Дима, пожалуйста, отдохни, — просит Юля. — Я разбужу тебя, как только что-то узнаем.       Он не успевает поспорить, как вдруг молодой парень, сидящий недалеко, восклицает:       — Мы нашли его! Он в Кошице, в Словакии.       Юля тут же подрывается с места и оказывается возле него, глядя в экран, изучая какую-бы то ни было информацию. Подняв взгляд на Диму, она кивает, подтверждая.       В этот момент в комнату заходит Хольт.       — Игоря нашли, — сообщает Дима нахмурившемуся мужчине.       — Я вылетаю к нему! — безапелляционно заявляет Юля.       — Самолёт ждёт, — произносит Август. Затем продолжает, обращаясь к остальным, взмахивая рукой со всё ещё зажатым в ней смартфоном: — Следите за ним! Не потеряйте Грома! И продолжайте поиски Волкова. Сообщите в аэропорт, что мы скоро прибудем, — добавляет он уже одному из ассистентов.       — Полагаю, убедить вас взять меня с собой не получится? — без особой надежды спрашивает Дима, выкатывая кресло из-за стола. Август и Юля почти одновременно замирают, явно пытаясь подобрать слова, и Дима решает облегчить им задачу. — Всё нормально. Я только задержу. Найдите Игоря поскорее, — выдавливает он из себя улыбку.       Произносить это было больно и тяжело, но он понимает, что это единственное правильное решение в их случае. Его транспортировка займёт больше времени, да и на месте… В любом случае.       Дима выезжает в коридор, следом за Юлей и смотрит, как та надевает протянутую кем-то из персонала куртку.       — Пожалуйста, держи меня в курсе, — произносит он.       — Обещаю, — отвечает Юля.       Она наклоняется, осторожно его обнимая, и он вцепляется ей в плечо, прижимая крепче, несмотря на прострелившую тело боль.       — Будь осторожна, — просит он, отпуская.       — Постараюсь. — Девушка отстраняется и, слабо улыбнувшись на прощание, направляется к двери.       Ладонь ложится на плечо. Дима поднимает голову, сталкиваясь взглядом с Хольтом.       — Мне тоже быть осторожным? — спрашивает он с лёгкой беззлобной насмешкой.       — И тебе тоже, — соглашается Дима. — Раз уж я не могу вам там помочь…       — Ты делаешь достаточно, — твёрдо произносит Август, обойдя его и вставая перед ним. — Дай и другим что-то сделать. — Он смотрит на часы на руке. — Путь до Кошице займёт около часа. Отдохни. Пожалуйста, — добавляет он, тоже направляясь к двери.       Дима вздыхает.       — Позвони, когда сядете! — просит он напоследок.       — Я сообщу, — уклончиво отвечает Хольт. — До встречи, — замирает он напоследок на пороге.       — До встречи.       Когда дверь за Августом закрывается, Дима практически чувствует, словно старый воздушный шар сдувается в кресле, теряя последние силы.       Быть таким беспомощным отвратительно, особенно в сложившейся ситуации.       К моменту, когда он добирается до спальни, боль уже настолько берёт своё, что на споры по поводу обезболивающих и снотворных не хватает сил. Он позволяет переложить себя на кровать, чувствуя себя бесконечно слабым и жалким.       — Разбудите меня через час, пожалуйста, — просит он медбрата.       — Не желательно бы, — поджимает губы мужчина. Дима вспоминает, его имя.       — Пожалуйста, Самир… Я должен знать… Хотя бы через полтора часа.       — Спите, мистер Дубин. — Медбрат, нажатием кнопки, переводит кровать в горизонтальное положение и погружает комнату в сумрак.       Дима чувствует, как мысли спутываются и боль начинает ослабевать тем больше, чем больше становится облако в голове.       Наконец он проваливается в спасительный сон.