цветущие ветки миндаля

      Позже Дима корит себя, но ночь он спит крепко и спокойно, вовсе не занимаясь поисками Игоря.       Проснувшись, первым делом судорожно проверяет телефон, но ничего нового ни в сообщениях, ни в новостях нет, и это хорошо и плохо одновременно. Рассеянно пролистывает рабочий чат, отвечает на вопрос Абашевой о том, куда запропастились запасные столовые приборы на кухне, и ставит реакцию Петрову на отправленное в личные сообщения видео с котом (тот стал присылать их с ещё большей регулярностью после обвинения Димы в шпионаже на Хольта). Отстранённо замечает, что успел соскучиться по работе и по коллективу. Убедившись, что ничего серьёзного не происходит, он записывает маме голосовое, о том, что да, он лечится, и да, ему уже лучше.       Непосредственно сами утренние процедуры проходят уже привычно. После этого Дима предпринимает попытку пройтись по комнате — походка всё ещё не самая уверенная, но надо же с чего-то начинать? Недолго думая оставляет коляску и тянется за костылями, всё так же стоящими в углу. В конце концов, его задача — просто добраться до кабинета и усадить себя на стул. Он справится.       Растерянно закидывает грязные вещи в корзину для белья. В ванной нет стиральной машины, вероятно, где-то в доме под это дело оборудована целая комната, но он до неё не добрался. Времени, чтобы исследовать дом попросту не было, пусть день ото дня и становилось всё более интересно. Если бы только он был здесь при других обстоятельствах… Как друг, возможно. Как человек, просто приехавший насладиться весенним Амстердамом. Он ведь и города-то не видел, только по дороге из аэропорта.       Тут же с досадой напоминает себе, что если бы не его встреча с Волковым, то сейчас он от души «наслаждался» бы городами Европы, в попытках догнать Игоря.       Дима направляется из комнаты в сторону кухни. С лёгкой досадой вздыхает, видя уже накрытый для него завтрак — вообще то он не хотел есть ещё минуту назад, до того как увидел очередной шедевр кулинарии, стоящий на столе. Не есть под взглядом повара кажется невежливым, а уйти с тарелкой в комнату, в которой ведутся поиски, и вовсе — неприличным. Так что Дима торопливо забрасывает в себя завтрак и выпрашивает кофе. Судя по тому, как легко соглашается повар, это, вероятно, декаф, но Дима благодарен уже и за это — запах и вкус помогают почувствовать себя нормально, привычно.       Августа, очевидно, всё ещё нет. Во-первых, он непременно зашёл бы поздороваться с Димой. Во-вторых, при всём желании не выйдет пропустить появление Августа ван дер Хольта, даже если тот попытается быть незаметным.       Дима проходит в комнату и приходится на секунду остановиться, чтобы приветственно взмахнуть всем, а затем повозиться, устраивая костыли так, чтобы они никому не мешали. Выслушивает новости о том, что Игоря заметили на границе Румынии, и о том, что нашли машину Волкова, которую тот, предположительно, сменил. Это уже вторая.       Дима слишком сосредоточился на попытках найти Игоря, считая, что знает Грома и сможет предсказать его следующий шаг, но, оказалось, что это не так. Чувство горечи получается заглушить воспоминанием о словах Юли, утверждавшей, что Игорь сам на себя перестал быть похож. Могло ли быть так, что он действительно изменился настолько, что нынешнего Грома Дима попросту не знает? Эти мысли пугают.       Но что если тогда ему попытаться сосредоточиться на поисках Волкова? Вдруг это позволит отследить следующий шаг Игоря? Дима запрашивает всё, что успели найти, все зацепки и углубляется в исследование. Поведение Волкова кажется хаотичным, он перемещается из страны в страну, делает крюк и возвращается туда, где уже был до этого. Вероятно это тактика, чтобы сбить Игоря и хольтовских ищеек со следа, но что-то во всём этом тревожит Диму, заставляет нервно вглядываться в экран, в попытках определить паттерн, найти хоть какой-то замысел, идею. Нет, Дима точно уверен, что они что-то упускают, но не может понять что именно, словно не хватает какой-то детали пазла.       В какой-то момент внезапно раздаётся звонок, на экране высвечивается имя начальницы. Дима, подцепив костыли, покидает комнату, чтобы не отвлекать остальных (хотя он сомневался, что в том рабочем гуле, стоявшем в комнате, хоть кто-то заметил бы ещё один голос). Архипова, у которой совсем не приуменьшилось забот с исчезновением двух её подчинённых, всё равно умудрялась находить время, чтобы поинтересоваться Диминым самочувствием или ходом процесса, даже если делала это через сообщения. Так что, звонок женщины его не удивил. После приветствия она сразу переходит к делу:       — Дмитрий, вы не могли бы в следующий раз предупреждать меня, если решите добавить охраны своим близким?       — Что? — непонимающе хмурится Дима.       О чём она говорит? Что-то случилось с мамой или Верой? Он ведь только вчера разговаривал с сестрой по телефону, видел её собственными глазами, она была в порядке.       — Вчера возле дома Веры произошёл неприятный инцидент. — Сердце Димы ухает куда-то в пятки. — Двое патрулировавших район ребят заметили подозрительных личностей и вступили с ними… в небольшую конфронтацию, — невозмутимо продолжает женщина и только раздражённые интонации её голоса помогают сдерживать панику. Нет, случись что-то серьёзное, она сообщала бы по-другому. — А потом выяснилось, что это люди «HOLT International».       Дима облегчённо выдыхает.       — Простите, — произносит он. — Я не был в курсе.       — Не удивлена, — отвечает Архипова. — Хольт как всегда себе на уме.        В её голосе звучит неприкрытая неприязнь, но Дима старается не придавать этому много значения. Вовсе не удивительно, после всего произошедшего, что она уже сложила своё представление об Августе и не намерена его менять. Он ничего на это не отвечает, переводя тему:       — Ничего нового на Волкова? — без особой надежды спрашивает он.       — Насчёт этого… — произносит она, заставляя Диму напрячься. — Появились сведения, что во всём этом каким-то образом замешан Рубинштейн. Вам известно что-то об этом?       Дима растерянно хмурится.       — Нет. Даже не представляю, при чём тут он. Волков ведь содержался не в Снежневского.       — Это у него проходил терапию Гром?       — Да, но…       — Не забивайте себе сейчас этим голову, — перебивает его Архипова. — Сосредоточьтесь на поисках Грома. Я займусь Рубинштейном.       Недолго посомневавшись, Дима всё же решает предупредить начальницу.       — Будьте осторожны. С ним дело не чисто.       — Так вы всё-таки что-то знаете?       — Кое-что о методах его воздействия, — коротко отвечает Дима, не желая раскрывать пережитый Юлей опыт. — Он опытный и очень хороший манипулятор. Мне кажется, будет лучшим решением не выводить его на прямую конфронтацию.       — Ясно, — после непродолжительного молчания отвечает Архипова. — Буду иметь в виду. В любом случае, не беспокойтесь, я уже поняла, что Рубинштейн — тёмная лошадка. Дело с Разумовским и его вклад в случившееся официально замяли, но я покопаюсь в этом.       — Хорошо. Держите в курсе.       — Вы тоже, Дмитрий. И постарайтесь не перетруждаться, — добавляет она уже с менее официальной интонацией. — Уверена, у Хольта хватает людей, готовых искать Волкова день и ночь.       — Так и есть, — хмыкает Дима. — До свидания.       Он кладёт трубку и тут же поджимает губы. Рубинштейн. Этот то что забыл во всей этой истории? Помимо того, конечно, что оказался паршивым психиатром для Игоря, да и человеком не очень. Волков успел что-то ему сделать до того, как покинул Россию? Возможно. Среди людей, на которых у того имеется зуб, однозначно должен был затесаться тот, кто держал его друга на таблетках в карцере.       Не стоило позволять Игорю посещать этого урода. Стало только хуже. В прошлом Дима опрометчиво списал случившееся с Юлей на то, что Рубинштейн просто оказался застигнут врасплох и это было единоразовым представлением. Ведь столько пациентов писали о том, как доктор Вениамин Самуилович «вытащил их с самого дна», «помог снова увидеть свет», «вернул веру к жизни». Дима с досадой сжал руки в кулаки. О чём он вообще думал? Надеялся, наверное, что повезёт. Что само рассосётся, со временем. Это же Игорь, в конце концов!       И вот как всё обернулось в итоге.       Снова подтянув телефон, Дима заходит в сообщения и набирает Юле: «Архипова копает под Рубинштейна. Если хочешь ей помочь, свяжись с ней». Маловероятно, что она захочет поделиться историей случившегося, но он точно помнит, что Юля упоминала зачатки какого-то расследования, связанного с Рубинштейном…       «Это как-то связано с поисками?», — приходит ответ почти сразу.       «Вероятно. Кажется, без его участия не обошлось».       «Этого ещё не хватало».       Дима был с ней совершенно согласен.       «Новости?», — спрашивает он без особой надежды.       «Почти решили, что нашли Волкова, но оказался просто бездомный».       Дима находит в себе силы фыркнуть.       «Я скоро присоединюсь. Как только доковыляю».       «А что с креслом? Ты выглядел в нём очень эффектно. Как профессор Икс».       Это замечание заставляет Диму уже полноценно улыбнуться.       «Решил, что пора сменить колёса», — отвечает он.       «Ну, главное без резких движений».       «По возможности».       Он убирает телефон в карман штанов, и разворачивается было обратно, когда раздаётся звонок в дверь. Прежде чем он успевает подойти, из ниоткуда возникает кто-то из людей Августа, отпирая входную дверь. За ней Дима ожидает увидеть самого Хольта, но в дом входит другое знакомое лицо.       — Саачи! Я так рад вас видеть! — приветственно восклицает Дима, расплываясь в улыбке.       — Уже на ногах, я смотрю? — спрашивает она, тоже улыбаясь своей сдержанной, но искренней улыбкой, позволяя снять своё пальто.       Дима кидает взгляд на костыли.       — Решил, что настало время, — пожимает он плечами. — Не полагаться ведь только на технологии вашей компании.       Не уходя далеко, они располагаются на диване.       — Да, я вижу, что вы нашли мои подарки, — хмыкает Хатри.       Дима в удивлении округляет глаза, складывая в уме один плюс один. Теперь стало ясно, почему, несмотря на рекомендованный лежачий режим, ему всё равно с первого же дня оставили возможность свободно передвигаться.       — Значит, это вы предупредили медперсонал! — восклицает он.       Стоило предположить.       — Лишь попросила оставить костыли и коляску где-то на видном месте. Знала, что вы неизбежно предпримете попытку встать раньше положенного срока и решила, что так будет безопаснее, чем если вы попробуете двигаться без них.       — Ну… — тянет Дима.       — Скажете, я не права, и вы не поползли бы вдоль стенки в сторону желаемого пункта назначения? — с сомнением выгибает бровь Саачи.       Дима поднимает руки, признавая поражение.       — Туше. Но я постарался бы при этом быть максимально осторожным.       — В этом я не сомневаюсь, — женщина кивает. — Ну и, судя по всему, вам становится лучше?       — Абсолютно. Уже чувствую себя больше человеком, чем таблетницей на ножках.       Саачи усмехается.       — Рада слышать. И видеть улучшения.       Дима с лёгким смущением вспоминает, что эта женщина видела его практически сразу после случившегося, когда он вряд ли представлял из себя что-то, сильно отличающееся от сырой отбивной.       — Да. Специалисты Августа творят чудеса, — разводит руками он. — Но я действительно чувствую себя намного лучше. И медсестра пообещала, что уже скоро мне снимут швы.       — Станет ещё лучше, когда привлекут к ответственности того, кто это с вами сделал, — Хатри бросает взгляд в сторону комнаты, из которой раздаётся гул голосов. — Как ваши успехи?       — Вы не работаете над поисками? — удивлённо спрашивает Дима.       — Я не сыщик, — растягивает губы в улыбке женщина.       — Уверен, из вас получился бы отличный сыщик!       — Я сообщу вам, если заделаюсь миссис Марпл, когда выйду на пенсию.       Они обмениваются дружескими усмешками.       — Тогда что вас привело сюда? Неужели действительно только желание навестить меня?       — А это кажется таким удивительным? — спрашивает она, вопросительно изогнув бровь.       — Нет, — мягко улыбается Дима.       В те, первые дни, Саачи присматривала за ним и единственная не стала его отчитывать, пусть и не скрывала собственного неодобрения. Но, ощущалось так, будто женщина понимала его куда лучше, чем могло показаться на первый взгляд.       — Что ж, я действительно приехала в перерыв только для того, чтобы своими глазами увидеть ваши улучшения, — констатирует женщина. — Однако, так же есть нечто, что я хотела бы с вами обсудить. Кое-что, касающееся человека, благодаря которому мы с вам сейчас здесь.       Дима поднимает брови.       — Август? Что с ним?       Хольт до сих пор не объявился и не дал о себе знать. Дима не очень переживал об этом, ровно до этого момента.       — Он в порядке. Разбирается с последствиями того, что с момента побега Волкова перестал уделять должное внимание делам компании.       Дима выдыхает, успокоившись.       — Тогда в чём дело?       Саачи прищуривает тёмные карие глаза и поджимает губы, словно подбирая слова.       — Мистер Хольт — непростой человек. Вы когда-то назвали его «плохим парнем», — произносит она и Дима чувствует застарелое смущение. — И так же вы знаете, что он может совершать сомнительные поступки, если верит в то, что это приведёт к желанному результату.       — А вы сказали, что-то про «благие цели», если я не ошибаюсь, — он тщетно пытается понять, куда движется этот разговор.       Саачи кивает.       — Так и есть. У мистера Хольта есть идеалы. И он детерминирован привести их в жизнь.       — К чему вы ведёте? — не выдерживает Дима.       — Он о вас… высокого мнения, — Хатри смотрит на него таким взглядом, будто подразумевает под своими словами нечто иное. — И я видела, как… обеспокоило его случившееся с вами. Он уже сейчас на многое готов пойти ради вас, и, судя по всему, чем дальше, тем очевиднее это станет. Так что, наверное, то, что я пытаюсь донести, это вопрос для вас, Дима, над которым я бы хотела, чтобы вы поразмышляли на досуге: понимаете ли вы, с каким непростым человеком вы столкнулись и будете ли вы с умом распоряжаться тем, что вам досталось?       Дима чуть не задыхается от возмущения.       — Я не… Не собираюсь ничем «распоряжаться»!       Саачи вздыхает, явно не впечатлённая.       — Это не то, что я имела в виду.       — А что вы имели в виду? Я не понимаю, — хмурится он.       — Вы умный молодой человек, Дмитрий. Не заставляйте меня сомневаться в ваших интеллектуальных способностях. Август ван дер Хольт — человек, который на многое пойдёт, ради достижения цели.       — Вы намекаете, что я — его цель? — от абсурдности слов на лицо Димы невольно пробирается улыбка, но дальнейшие слова женщины быстро её стирают.       — Нет, — качает головой Саачи. — Вы, Дмитрий, нечто совершенно иное. Что-то, чего не было раньше.       И вот это, оказывается, уже бьёт прямо в точку. Он замирает, не зная, как на такое реагировать. Кашляет, потому что в горле внезапно пересохло.       — Что-то ещё? — спрашивает он, наполовину с иронией, наполовину — действительно ожидая следующих слов женщины.       — Каждый день он подвергается риску, — туманно произносит Хатри.       — Я работаю в полиции, — напоминает Дима, но Саачи снова качает головой.       — Дело не только в его работе или богатстве. Даже не в его… особенности. Август — инноватор, но далеко не всем нравятся новые подходы. Я не преувеличиваю, когда говорю о рисках, — серьёзно произносит она.       — Почему вы мне всё это рассказываете? — снова спрашивает Дима, потому что чувствует, что потерял нить разговора.       Вернее, потерялся в паутине того, что говорит Хатри. Ему кажется, будто он видит за всем этим смысл, который она пытается донести, но, стоит уловить то, что кроется за её словами, как он тут же теряется снова.       — Я просто хочу, чтобы вы понимали, с кем имеете дело, — загадочно улыбается она, поднимаясь с дивана. — Я пошла на этот разговор только из симпатии к вам, Дмитрий. Надеюсь, его содержимое останется между нами.       — Вы беспокоитесь за него, — выпаливает вдруг он, подскакивая следом за ней, чуть покачнувшись на костылях, прежде чем найти опору.       Вот она — истинная причина. Если это так, то многое становится ясным. Саачи хочет уберечь Августа. От чего? От Димы?       Женщина легко ведёт плечом, надевая протянутое пальто.       — Естественно, — не отрицает она. — Но и за вас — тоже. Выздоравливайте, Дмитрий, — произносит она уже на пороге. — И подумайте над моими словами.       — Я попробую, — обещает Дима, всё ещё растерянный. — Спасибо, что навестили, — улыбается он.       Хатри возвращает ему улыбку.       — До встречи, — прощается она, покидая дом.       Он смотрит, как машина женщины отъезжает и выдыхает.       — И что это было вообще?       Ответа не раздаётся.       Ему хочется вернуть Саачи и попросить её объясняться менее расплывчато. Хочется выкинуть это всё из головы. Хочется увидеть Августа. Хочется, чтобы всё закончилось, но чтобы тот при этом не пропадал. Остался.       Дима чувствует одновременно слишком много. Потому что, ладно, можно уже и признаться хотя бы и самому себе, что внимание Августа явно нравилось ему и вызывало вполне себе ответный интерес. Даже не так, интерес был и раньше, а внимание, оно… льстило. Согревало. Но это ведь Август ван дер Хольт! Мысли о том, что для человека вроде него это лишь какая-то очередная прихоть, мимолётное увлечение, мелькали в голове Димы, расстраивая, да, в какой-то мере, но ещё — отрезвляя. Помогали прийти в себя, не позволять зреющим в груди чувствам как-то влиять… или хотя бы не в той степени. И именно поэтому слова Саачи так задели за живое. Ведь если такое отношение со стороны Августа — это что-то новое, не набившая уже оскомину история про «поматросил и…», тогда ведь всё становится в разы страшнее. Внутренности Димы сворачиваются узлом от одной только мысли, но кроме страха там есть нечто ещё…       Восторг.       И это понимание едва ли не сносит его с места.       Дима хочет написать Юле, рассказать о случившемся, но в голове словно проясняется и жгучее чувство вины накрывает его с головой. Он опять отвлёкся, когда отвлекаться нельзя ни в коем случае, когда каждая секунда на счету. Сперва — найти Игоря. Всё остальное — потом.       Осушив стакан с водой, он ковыляет в конференц-зал к остальным и возобновляет работу. Волков сам себя не найдёт.       Поиски продолжаются до вечера. Следы находят по границам стран: брошенные машины, редкие кадры с камер и данные автоматического распознавания номерных знаков. Что-то продолжает подтачивать Диму изнутри, интуиция подсказывает, что он упускает нечто важное. Да и поведение наёмника совершенно не вяжется с его поступками. Он пытается скрыться? Тогда почему не покинет Европу? Наверняка он легко затерялся бы где-то на Ближнем Востоке или в Африке, зачем колесить по странам, где его так пристально ищут? А если он хочет отомстить Игорю и Августу, то почему не поквитался с ними, пока был шанс, почему сбежал, когда они столкнулись на границе? Такое беспорядочное поведение совсем не укладывалось в образ расчётливого наёмника, сложившийся в голове Димы. Конечно, он сумасшедший, но прежде в его действиях прослеживалась весьма конкретная логика. Теперь же, нащупать её не представлялось возможным. Мог ли он просто окончательно слететь с катушек из-за случившегося с его другом? Нельзя отметать и этот вариант, но Дима решает оставить его на самый крайний случай. Он старается доверять своей чуйке, а она сейчас говорит, что он что-то упускает.       — Где результаты обыска машин, брошенных Волковым? — спрашивает он, не обнаружив никаких документов на этот счёт ни на столе, ни в базе данных.       — В них ничего не обнаружили, они пустые, — отвечает один из специалистов Августа.       Дима хмурится. Как они все могли упустить такую важную деталь?       — Мне нужно, чтобы все оставленные Волковым автомобили тщательно обыскали криминалисты, — сообщает он ближайшему помощнику.       — Зачем? — вмешивается другой специалист. — На руле его отпечатки — это всё, что нам следует знать. Он использует транспорт как расходный материал. Не стоит тратить ресурсы на такую ерунду.       — Значит, направьте нескольких человек, чтобы убедились, что там ничего нет, — настойчиво произносит Дима.       В том, что людей у Августа предостаточно, он не сомневается и мужчина всё же кивает, пусть явно и не до конца убеждённый, а помощник отправляется совершать все необходимые звонки, чтобы раскиданные по нескольким странам машины начали обыскивать. Дима сам не понимает, что ожидает там найти, но это единственная ниточка, связывающая их с Волковым, и потерять её нельзя категорически.       По Игорю так же никаких новостей. Он ускользает от них и искать его так же сложно. Может ли быть так, что Гром смог разгадать план Волкова и понимает его следующий шаг, идёт за ним след в след? Может, именно это и мешает им. Два безумца бегут то ли друг за другом, то ли в замкнутом круге, и никто, кроме них, не может понять, что именно их ведёт, и куда они двинутся дальше. Юля в очевидной фрустрации закидывает его сообщениями, сообщая о новых зацепках, но все они обрываются почти сразу. В очередной раз приходит суровая правда — если Игорь на самом деле не хочет, чтобы его нашли — он сделает так, чтобы его не нашли. Будет подкидывать пустые подсказки, и оставлять след из хлебных крошек, ведущий в никуда.       Дима до последнего старается игнорировать возвращающуюся боль. Она выносимая, большую часть времени, даже когда действие обезболивающих рассеивается. Терпимо, только приходится периодически останавливаться и переводить дыхание. Но весь его организм словно резко состарился на фоне всего произошедшего. Он чувствует себя разбитым и усталым, внимание рассеивается. Раньше ему пришлось бы не спать пару дней, чтобы дойти до такого состояния. Теперь вот, несмотря на практически санаторный уход, он всё равно развалина даже после крепкого сна.       Август так и не приехал, так что держать лицо не перед кем не приходится, и он морщится от боли, но продолжает копошиться, надеясь, что вот-вот они наткнутся на что-то, что поможет сузить район поиска. Но время идёт и, в конце концов, сотрудники Хольта начинают собираться. Настало время для работы ночной смены, той, что предусмотрительно находится не здесь, чтобы, очевидно, не дать Диме возможности провести за поисками всю ночь. Не то что бы он сумел. Ноутбук, конечно, у него никто не отбирает, но в дверях появляется озабоченное лицо медсестры Алёны. Дима вздыхает, отодвигаясь от стола, с неудовольствием отмечая, как подрагивают руки. Проекцию над столом отключают, отчего в комнате резко темнеет. Дима прощается с людьми слабым кивком, потому что говорить уже выше его сил. Алёна это вероятно замечает, потому что объявляется с коляской пару минут спустя.       Женщина тяжело вздыхает, но не говорит ни слова. Отвозит Диму в его комнату, помогает пересесть в кровать и проводит уже ставшие привычными процедуры. Когда он остаётся один, то ненадолго проваливается в дрёму, до тех пор, пока каждый вдох перестаёт сопровождаться гудящей головной болью. Проснувшись, он трёт раздражённые от целого дня сидения за компьютером глаза и зарывается пальцами в волосы, всё ещё ощущая фантомную боль там, где она громыхала ещё недавно. Сидит так некоторое время в тишине, цепляясь за вызванное обезболивающими онемение, прежде чем мысли вернутся с новой силой. Наконец, подтягивает к себе телефон.       Август ещё днём прислал сообщение, в котором попросил прощения, и сообщил, что вынужден отсутствовать из-за обязанностей в компании. Как, собственно, и сказала Саачи. Дима не в первый раз задумывается о статусе этой женщины. Задумывается он, так же, о том, ответит ли Август, если спросить его напрямую. Конечно, у него много причин для скрытности. Было бы даже странно, начни он вдруг резко откровенничать, Дима бы, пожалуй, заподозрил его в неискренности. Так что… по крайней мере, он со всеми такой, дело не в недоверии. Наверное.       Август, наверняка, в первую очередь получает обновления по поискам, но Дима всё же пишет ему, в паре предложений суммируя прошедший день. Делится и своими мыслями по поводу тщательной экспертизы машин, в надежде, что Август не отметёт предложение, как незначительное. Потом записывает голосовое Юле, рассказывая примерно то же самое. Думает, сперва, позвонить, но знает, что выглядит сейчас совсем неважно и устраивать лишнее волнение подруге хочется ему в последнюю очередь, а вот сделать голос пободрее — это он может. Пчёлкина отвечает почти сразу, рассказывает, что целый день провела в дороге — сегодня они исколесили восток Венгрии. Встретили пару человек, которые видели Игоря, но тот, естественно, не поделился с ними своими планами о том, куда собирается двигаться дальше. Зато все в один голос описывали его как «шального». Это снова заставило сердце Димы сжаться. Игорь очевидно не в себе. Пока что у него получается держаться, но рано или поздно он истощится.       Кого они обнаружат, когда найдут его?       Дима решается вернуться в конференц-зал и продолжить поиски. Как раз, когда он пересаживается в кресло, то слышит, как открывается входная дверь. Выехав из комнаты и доехав до коридора, он сталкивается с нежданным гостем.       — Мико? — восклицает он. — Что ты здесь делаешь? Август…       Прошлый опыт и всё, что за ним последовало, заставило тревогу в груди Димы снова распуститься.       — Ой, relax, — закатывает глаза девушка, бросая сумку на пол и стаскивая куртку, — я ему написала, что буду здесь, он в курсе. Кто, по-твоему, дал мне новый ключ? — спрашивает она с раздражением, натолкнувшись на недоверчивый взгляд Димы. — Да я приехала на его машине с приставленной ко мне охраной!       — Всё в порядке? — спрашивает он, направляясь следом за девушкой, которая, кажется, снова нацелена играть в видеоигры.       — В полном, — фыркает она, всем видом демонстрируя ровно противоположное.       Кажется, планы продолжить поиски, опять летят коту под хвост.       Дима молча принимает протянутый контроллер. Он не совсем уверен в том, как именно подобраться к Мико, с какой стороны. Опыта общения с подростками у него не так уж и много, особенно если они не завсегдатаи «детской комнаты полиции». Просто помолчать и дать ей время? Спросить прямо? Тяжело предположить, что из этого пойдёт на пользу. Дима решает, что самым оптимальным будет дать ей развеяться за игрой, прежде чем донимать вопросами. Они играют в гонки в тишине, Дима безбожно проигрывает, в очередной раз делая себе пометку, не садиться в таком состоянии за руль. В процессе он периодически бросает взгляды на девушку, пытаясь определить подходящий момент, но, в конце концов, сдаётся.       — Не то что бы я против, но почему ты здесь, Мико? — спрашивает он прямо, решив, что любые попытки вилять будут восприняты в штыки.       — Практикую русский. Я не знаю, — отмахивается она. Затем, после молчания, добавляет: — Ты смешной, — взмахивает она контроллером, больше пытаясь делать вид, что целиком погружена в игру.       — Ага, — кивает Дима, ни капли не убеждённый. — А на самом деле?       Во внезапном порыве Мико отбрасывает контроллер в сторону. На экране её машина делает несколько кувырков в воздухе, прежде чем разбиться о заграждения.       — Он пытается от меня избавиться! — раздражённо восклицает девушка, обращая всю накопившуюся ярость на Диму. — Wants to send me off to Osaka!       — В Осаку? — растерянно переспрашивает Дима, прежде чем вспоминает последний разговор с девушкой. — Но ты ведь понимаешь, почему он хочет это сделать? Волков представляет собой угрозу, Август не может…       — Всё он может! — выплёвывает Мико, подскакивая, распаляясь. — Он никогда не думает обо мне. Думает только про компанию, про бизнес. Хочет угодить папочке, — последнее произносится максимально издевательским тоном. — Ему нет дела, чего я хочу! А я не хочу в Осаку! Не хочу оставлять его здесь одного! What if something happens to him? Я даже не узнаю!       От такого потока мыслей у Димы голова идёт кругом, но всё же у него получается уловить основной посыл, то, что в корне тревожит девушку. В принципе, не сложно понять причину её переживаний.       — Ты не оставляешь его здесь одного, — начинает он.       — А с кем? С тобой? — пренебрежительно фыркает она, снова падая на диван, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. — Ты вообще-то on a wheelchair, если не заметил.       Дима так впечатлён количеством ярости в ком-то настолько маленьком, что даже забывает принять пренебрежение на свой счёт.       — Ну, для начала у него есть пара десятков людей, занимающихся вопросами его безопасности… — Судя по взгляду Мико, этот факт её тоже нисколько не впечатляет. — Да и сам твой брат, совсем не беспомощен. Даже помимо… электричества.       — Ага, — закатывает глаза девушка. — Поэтому его чуть не убил какой-то наёмник.       — Ты переживаешь за него, — произносит Дима. — Это естественно. А он переживает за тебя, Мико. Не знаю, как я пережил бы, если с моей сестрой что-то случилось из-за меня, из-за моей работы. Он боится потерять тебя. — Девушка отводит нахмуренный взгляд в сторону, всем видом показывая, что прямо в этот момент она точно сожалеет о собственном приезде. — Давай так, я тебе пообещаю, что если вдруг с твоим братом что-то действительно случится, и я каким-то образом узнаю об этом раньше тебя, я обязательно сразу же сообщу тебе. — Он выуживает свой телефон и протягивает его.       Вероятно, рискованное обещание, но каковы шансы, что это действительно произойдёт? Что Август пострадает и что Дима, каким-то образом, окажется первым, чтобы об этом узнать? Но если это поможет Мико, даст ей какую-то уверенность, то оно того, пожалуй, стоит. А Августу, наверняка, станет проще, если он будет хоть немного меньше переживать за сестру, не опасаясь подставить её под удар.       — Правда? — она недоверчиво смотрит на телефон.       — Правда, — без сомнений отвечает Дима.       Как говорится — слово не воробей, раз уж сказал, будь добр выполнить.       Мико забирает телефон и быстро клацает ногтями по экрану, забивая себя в контакты. Сверлит его пристальным взглядом, возвращая гаджет. Нет, ну похожи. Неуловимо, больше даже мимикой, жестами, чем внешне, но похожи. И тем забавнее становится от стычек и ссор между ними.       Из-за этих размышлений, следующий вопрос девушки застаёт его врасплох.       — Ты ведь не используешь его?       — Что? — глупо переспрашивает Дима.       — Ну, моего брата, — чуть более раздражённо объясняет она. — Ты ведь не пользуешься им, его ресурсами, только для того, чтобы найти своего друга? Я не знаю, что там происходит между вами, раньше я такого не видела. Он, конечно, тот ещё… — она явно старается подобрать что-то наименее обидное из своего словарного запаса, — игрок, — наконец выбирает она. — Я насмотрелась на его приключения, хотела того или нет. Но сейчас это что-то новое. Так что, я не очень хочу разбираться с его разбитым сердцем или что у него там вместо сердца.       Слишком много информации одновременно. Дима испытывает чувство дежавю, у него сегодня уже был похожий разговор. Он качает головой, не в отрицании, а просто пытаясь всё это уложить в голове. Откидывает второстепенное, то, о чём подумает позже и сосредотачивается на важном.       — Ты думаешь, я использую Августа?       — Я спрашиваю, — тянет она саркастично, — чтобы узнать. Я не утверждаю.       Господи, это… сложно.       — Мико, всё обстоит не так, — наконец подбирает слова Дима. — Он убедил меня приехать сюда, чтобы я помогал с поисками. Погоди, — останавливает он её, заметив, что девушка уже готова разразиться возмущениями. — Я не стал бы использовать его, кого угодно. Но я очень благодарен ему за то, что он ищет не только Волкова. Благодарен за то, что если Игоря найдут раньше, он поможет его остановить. Я никогда не смогу отплатить Августу за всё то, что он сделал только для меня лично. Это невозможно, — произносит он. — И в первую очередь за то, что он привёз меня сюда. Альтернативой было бы то, что я до сих пор лежал бы в больнице в Питере, не имея возможности никак помогать поискам, и сходил бы с ума от страха. За Игоря, за мою подругу Юлю, которая поехала Игоря искать. И за Августа, — искренне добавляет он.       Не то чтобы Дима не боится сейчас, но здесь он, по крайней мере, может что-то делать, перенаправить этот страх в продуктивное русло, а не лежит, сжираемый собственными мыслями, в палате.       Так что, пусть переживания Мико и были абсолютно резонны, Дима может лишь надеяться, что хоть немного развеял их.        — Хорошо, я полечу в Японию, — заявляет она, поднимаясь с дивана. — Пойду, обрадую Августа.       Неизвестно, как это воспримет Август, но сам Дима выдыхает с облегчением. Из-за множества факторов сразу, но не в малой степени потому, что мысль о том, что девушка будет подальше от всего этого кошмара, действительно что-то в нём успокаивает.       Он знает, что не обязан, но в этот момент искренности хочет, чтобы Мико услышала что-то и от него.       — Я бы тоже не хотел оставлять его, когда вокруг происходит всё это, — признаётся он.       Это осознание пришло к нему только что, и оно одновременно ошеломляет и в то же время кажется самым естественным, что может быть.       — А потом? — спрашивает вдруг девушка. — Когда всё закончится? — она замечает, как Дима теряется в ответ и хмыкает. — Think about it на досуге, ok?       Дима фыркает и качает головой.       — Окей, — отвечает он.       Провожает её в коридор и, выглянув в окно, действительно обнаруживает там припаркованную машину с сурово выглядящей охранницей за рулём.       Мико натягивает обратно не по погоде лёгкую куртку, и подбирает брошенную на пол сумку. Уже у самой двери она поворачивается и машет ладонью.       — До встречи, lieutenant, — ухмыляется девушка.       — До встречи, Мико, — мягко улыбнувшись, произносит Дима.       Взглядом провожает выезжающую за ворота машину и ещё некоторое время смотрит в окно, на опустевшую дорогу, пытаясь уложить в голове, что только что произошло.       С трудом сдерживает смешок, когда понимает, что и Саачи и Мико приезжали, что бы защитить Августа. Мило. Он не может представить, чтобы такие замечательные женщины пытались уберечь плохого человека. И это, пожалуй, говорит громче любых слов.       Дима, наконец, отправляется в конференц-зал, на всякий случай, отправив Августу сообщение о том, что приезжала Мико. Он не собирается повторять прошлых ошибок.       Заезжает в тёмное помещение, не включая свет, открывает ноутбук и присоединяется к поискам второй группы, старательно загоняя всё лишнее как можно глубже.