Архимаг в Тайвате

Воздух в лаборатории Альбедо был густым от запахов — не взрыва и пыли, а металла, химических реактивов и какой-то странной, живой зелени. На полках рядом с алхимическими приборами росли извилистые растения, а в углу тихо горела лампа, отбрасывая мягкий свет на разложенные свитки. Но главным явлением в лаборатории в этот момент была Сахароза. — П-пожалуйста, ещё раз! — её голос дрожал от сдерживаемого восторга. — Вы сказали «ощущение завершённости» в момент каста? Это эмоциональное состояние или физиологический маркер полной отдачи маны? Магумин стояла посреди комнаты, чувствуя себя на удивление... понятой. Лиза привела её сюда под предлогом оформления доступа к архивам, но архивы могли подождать. Вместо них Магумин получила Сахарозу — живое воплощение научного любопытства. — Это... величайшее искусство взрывной магии! — начала она привычную тираду, но без прежней надрывности. — Сила, что рождается внутри и... — Эндогенный источник без внешней подпитки! — Сахароза почти вибрировала, её перо летало по страницам блокнота. — Прямая конверсия внутренней энергии в разрушительный эффект! Но каков механизм фокусировки? Почему энергия не рассеивается, а концентрируется в чётко очерченной сфере? Это противоречит базовым законам... Она смотрела на Магумин не как на угрозу или диковинку. Как на явление. В её взгляде не было страха, лести или желания использовать. Только чистое, ненасытное любопытство. И это было... приятно. Лиза, потягивая кофе с видом кошки, наблюдавшей за птичкой, томно улыбнулась. —Видишь, дорогая, здесь твоё «искусство» могут оценить не только за грохот, но и за... уникальную механику. — Она сделала паузу, её зелёные глаза стали серьёзнее. — Только помни: те, кто восхищается лишь масштабом, редко спрашивают о цене. А цена твоей силы... она вся в тебе самой. Магумин промолчала. Её пальцы невольно потянулись к карману, где лежал тёмный пергамент с именем «Зандер». Он говорил об «искусстве». Лиза — о «цене». Что из этого было честнее? --- Кабинет Джин Гуннхильдр. Утро. За столом — сама Джин, рядом вытянувшись стоит Эмбер. У окна, как тёмная гравюра, застыл Дилюк Рагнвиндр. А у доски с картами, робко переминаясь с ноги на ногу, ждала Сахароза. — Задание, — начала Джин без предисловий. — Цитадель предков Рагнвиндра. Заброшена, кишит монстрами. Исторической или материальной ценности не представляет. Ваша задача — полная зачистка. Дилюк кивнул, его взгляд — холодный, оценивающий — скользнул по Магумин. —Объект расположен на открытом холме. Никаких подвалов, пещер, замкнутых пространств для зачистки. Вам не придётся заходить внутрь строений. Магумин почувствовала лёгкое удовлетворение. Открытое пространство. Никаких глупых обрушений потолка на голову. Никаких подземелий. Идеальные условия. — Я п-подготовила расчёты! — выступила вперёд Сахароза, разворачивая детальный чертёж. — С-смотрите... если приложить силу здесь, у основания восточной стены, и здесь, у главных ворот, то обрушение пойдёт внутрь двора, минимизируя риск разлёта обломков за пределы! И... и вот сенсорные кристаллы! — Она достала из сумки небольшую коробочку с голубоватыми, мерцающими камешками. — П-пожалуйста, установите их по периметру до и после операции! Они запишут параметры ударной волны и термические аномалии! Магумин взяла коробку. Кристаллы были тёплыми на ощупь и издавали едва слышный высокий звон. Она кивнула. Это была не бюрократия. Это была наука. И она, Величайший Архимаг, становилась её частью. — Успешное выполнение, — заключила Джин, — спишет двадцать процентов вашего текущего долга. Действуйте. --- Дорога на север из Мондштадта была удивительно мирной. Солнце светило, в траве стрекотали кузнечики, а Чумуски, устроившись на плече у Магумин, изредка посапывал, свесив лапу. Эмбер шла рядом, её глаза постоянно сканировали окрестности — то ли по привычке разведчика, то ли в поисках чего-то конкретного. Первую остановку они сделали у небольшого лагеря искателей приключений — пары потрёпанных палаток у ручья. Эмбер, с притворной небрежностью поправляя тетиву лука, завела разговор. — Не встречали по дороге чего покрупнее слаймов? Нам к цитадели Рагнвиндра. — Цитадель? — бородатый искатель с шрамом на щеке хмыкнул. — Там своих проблем хватает. А вот севернее... — он мотнул головой в сторону синевших вдали гор, — там поинтереснее. Старые алхимические руины. Говорят, по ночам светятся. Красноватым таким светом. Неприятный. — Светятся? — переспросила Эмбер, делая вид, что ей просто любопытно. — Может, фосфоресцирующие грибы или минералы? — Не грибы, — покачала головой вторая искательница, женщина в потёртой коже. — И не феи. Свет... неровный. Пульсирующий. Как будто из-под земли. И воздух там тяжёлый. Дышится трудно. Магумин прислушалась, но тут же отмахнулась. Страшилки для у костра. Её цитадель была реальной, осязаемой целью. Вторую остановку — у одинокой фермы, чтобы пополнить запасы воды. Хозяйка, пожилая женщина с добрыми глазами, напоила их травяным чаем и, узнав направление, покачала головой. — Осторожней там, девочки. Места старые, много чего помнят. А к северу от большой дороги... туда лучше не соваться. Месяц назад один молодой алхимик ходил, редкие мхи для опытов собирать. Не вернулся. Ребята из Гильдии потом прочёсывали — ни следов, ни вещей. Только... чувствовали, будто за ними следят из тех самых развалин. — Как он выглядел, не помните? — спросила Эмбер, и в её голосе Магумин уловила лёгкое напряжение. — Молодой, в очках. Носил с собой странный прибор, трещалкий такой, — вздохнула женщина. — Жаль парня. Любознательный был. Чумуски на плече Магумин вдруг напрягся. Его шерсть встала дыбом, и он глухо зашипел, уставившись в сторону севера, туда, где должны были быть те самые руины. — Что с ним? — спросила Эмбер. —Сквозняк, — автоматически ответила Магумин, но на этот раз в её голосе не было прежней железной уверенности. Что-то щёлкнуло в памяти: красные глаза «Зандера». «Независимый исследователь». Руины к северу. --- Цитадель Рагнвиндра встала перед ними на закате. Мрачный, но величественный силуэт на вершине холма. Камни, почерневшие от времени и непогоды, всё ещё держали форму мощных стен и полуразрушенных башен. Важно было одно: вокруг — открытое поле. Никаких лесов вплотную, никаких ущелий. Чистая, простреливаемая площадка. — План простой, — сказала Эмбер, разворачивая чертёж Сахарозы. — Ты остаёшься здесь, на этой возвышенности. Идеальная дистанция. Я зайду с западного склона, подниму шум и выманю их на открытое пространство перед главными воротами. Как только будет достаточное скопление — твой сигнал. Магумин кивнула. Именно так она и привыкла работать: другие члены партии отвлекали, создавали скопление врагов, а она с безопасного расстояния наносила решающий удар. Никаких помещений. Никаких подземелий. Только открытое поле и дистанция. Они быстро установили сенсорные кристаллы Сахарозы по периметру. Камни, воткнутые в землю, замигали мягким синим светом и затихли, готовые записывать. Эмбер скрылась в наступающих сумерках. Тишина длилась несколько минут, а затем со двора цитадели донёсся гул — сначала отдалённый, потом нарастающий. Крики, лязг оружия, тяжёлые топоты. И наконец — яркая, горящая стрела, взвившаяся в небо и описавшая дугу. Сигнал. Магумин увидела, как из распахнутых ворот высыпает толпа: десятки хиличурлов-берсерков, несколько тяжёлых митачурлов со щитами, за ними мелькали более мелкие фигурки. Эмбер отскакивала, почти танцуя между атаками, выпуская стрелу за стрелой, заманивая их на открытую каменную площадку перед цитаделью. Идеально. Магумин отступила ещё на двадцать шагов, на самую вершину холма. Уперла наконечник посоха в землю. Подняла кристалл. Она чувствовала, как мана внутри неё собирается, концентрируется, уплотняется до состояния готовности. Только ВЗРЫВ. Чистый, неразбавленный, рождённый её волей. Она не кричала. Она произнесла это слово, и оно прозвучало как приговор. — ВЗРЫВ. Воздух схлопнулся. А потом разорвался. Не было пламени. Не было огненного шара. Был свет. Ослепительная, всепоглощающая белая вспышка, которая на миг превратила сумерки в день. И сразу за ней — грохот. Не просто звук, а физический удар по барабанным перепонкам и по земле под ногами. Земля содрогнулась. Ударная волна пошла видимой рябью, сминая траву и поднимая тучи пыли. В центре площадки, где секунду назад была плотная толпа монстров, образовалась глубокая, правильной округлой формы воронка. Дно её было чёрным, оплавленным, дымилось. В воздухе повис запах озона, пепла и чего-то пустого, стерильного. Ни щепок, ни обломков, ни кровавых пятен. Только чистое опустошение. Никакого истощения. Магумин стояла ровно, дыхание было чуть глубже обычного. Руки не дрожали. Голова была ясна. Полная мана. Полный контроль. Как и было с момента её прибытия в этот мир. — Чистая работа! — донёсся голос Эмбер из-за груды камней, где она укрылась. — Теперь левое крыло! Я их выведу! Вторая группа монстров, привлечённая грохотом, уже вываливалась из-за полуразрушенной стены. Магумин снова отступила, давая себе пространство. Прицелилась. — ВЗРЫВ. Второй. Чуть меньшей мощности, более сфокусированный. Он ударил не в скопление существ, а в основание одной из боковых башен. Каменная кладка не испарилась мгновенно — она рассыпалась, превратилась в мелкую, однородную пыль и песок, которые рухнули внутрь двора, похоронив под собой нескольких митачурлов. Магумин чувствовала лишь лёгкую, приятную теплоту в груди — признак отданной, но быстро восполняемой энергии. Никакой дрожи в коленях. Никакого падения без сил. Именно тогда из тёмного пролома, где раньше была дверь в часовню, выплыли они. Существа были похожи на хиличурлов лишь силуэтом. Полупрозрачные, мерцающие холодным синеватым свечением изнутри, они не шли — они плыли над землёй, не касаясь её. Их глаза были пустыми впадинами, а вокруг них витал леденящий холод, искажавший воздух. — Призрачная нежить! — крикнула Эмбер, и в её голосе впервые прозвучала тревога. — Обычные атаки почти не работают! Мои стрелы их лишь слегка отвлекают! Магумин нахмурилась. ВЗРЫВ против нежити? В её старом мире призраков было принято изгонять священными заклинаниями или магией света. У неё не было ни того, ни другого. Но её сила... она работала на принципе отрицания, стирания материи. Сработает ли она против того, что уже едва материально? Она прицелилась. Не в самих призраков, а в пространство, которое они занимали. — ВЗРЫВ. Третий. Компактный, сфокусированный в сферу диаметром не более трёх метров. Эффект был странным и завораживающим. Призраки не исчезли мгновенно. Их полупрозрачные формы задрожали, исказились, будто пытаясь сопротивляться чему-то, что угрожало самой их природе. Затем они начали расплываться, как чернильные кляксы на мокрой бумаге. Синее свечение погасло, сменившись серым, безжизненным мерцанием. Они не сгорели и не разлетелись — они растворились, оставив после себя лишь лёгкий туман, который тоже вскоре рассеялся. — Добей остатки! — Эмбер выпустила серию Пиро-стрел в те места, где ещё держались клочья синей материи. Магумин, чувствуя лишь устойчивую пульсацию маны внутри, сделала последний, минимальный выпуск энергии. Не полновесный ВЗРЫВ, а скорее точечный импульс. Просто хлопок сжатого воздуха, и последние следы нежити канули в ничто. Она опустила посох. Не потому что не могла держать. А потому что действие было завершено. Она была полна сил. Готова к следующему вызову. — Главный зал! — указала Эмбер на самую большую, ещё относительно целую постройку в центре цитадели. — Там что-то большое. Но не заходи внутрь! Стрельни через пролом в южной стене! — И не собиралась, — буркнула Магумин. Ни за что в жизни. Правило было железным: никаких помещений. Она переместилась на новую позицию, с которой был виден огромный пролом в стене главного зала. Внутри, в полутьме, маячила огромная фигура — оживший доспех, страж, с мечом, который даже в темноте отливал тусклым металлом. Он был огромен, почти вровень с потолком. — Вымани его, — приказала Магумин. —Уже бегу! Эмбер, как тень, метнулась к пролому, выпустила ослепляющую световую стрелу прямо в «лицо» стража и тут же откатилась назад. Разъярённый голем тяжело зашагал за ней, его шаги отдавались глухим гулом. Он проламывал проход, расширяя его. Как только его массивный торс и поднятый меч оказались полностью на открытом воздухе, Магумин собрала энергию для финального аккорда. Не для зрелищности. Для демонстрации принципа — точности и контроля. Она не целилась в голема. Она целилась в основание каменной колонны, служившей опорой арки прямо над ним. — ВЗРЫВ. Четвёртый. Мощный, но сконцентрированный в узкий луч. Вспышка. Грохот. Колонна превратилась в мелкую каменную крошку, лишившись структурной целостности. Арка рухнула. Голем, потеряв точку опоры и заваленный тоннами камня, грохнулся вперёд, издав скрежещущий металлический стон. Эмбер тут же атаковала, выпуская стрелы в узкие щели его доспеха, в сочленения. Тишина, наступившая после, была звонкой. Только потрескивание остывающих камней и лёгкий свист ветра в развалинах. Магумин стояла прямо. Руки не дрожали. Дыхание было ровным. Она сделала это. Без падений. Без истощения. С абсолютным контролем над своей силой и над полем боя. Это ощущение было новым и пьянящим. В старом мире каждая битва заканчивалась для неё беспомощным лежанием на земле. Здесь... здесь она была настоящим Архимагом. Эмбер подошла, вытирая пот со лба. Она протянула флягу с водой. —Всё чисто. Ты... ты даже не запыхалась? —Усталость — удел посредственностей, — с гордостью сказала Магумин, но взяла флягу и сделала большой глоток. — Величайшее искусство не знает усталости. И в этот момент она поймала взгляд Эмбер — не просто одобрительный, а уважительный. И поняла: это была её победа. Не спасение от собственной слабости. Триумф силы, которой она теперь обладала в полной мере. --- Штаб-квартира Ордо Фавониус вечером гудела, как потревоженный улей. Столовая была полна народа, запах жареной курицы и тушёных овощей витал в воздухе. Магумин сидела за столом с Эмбер, медленно доедая свою порцию. Она чувствовала на себе взгляды — десятки пар глаз, украдкой скользивших по ней. Но теперь в этих взглядах не было прежней настороженности или страха. Было любопытство. Интерес. А у некоторых рыцарей, сидевших неподалёку, даже проскальзывало уважение. Один, поймав её взгляд, просто кивнул и поднял свою кружку в немом тосте. — Видишь? — тихо сказала Эмбер, наклоняясь к ней. — Признание приходит не с громкими речами у начальства. Оно приходит вот так. С чистым выполнением работы. Дверь в столовую распахнулась, и внутрь влетела, запыхавшись, Сахароза. Увидев Магумин, её лицо озарилось такой радостью, что, казалось, она вот-вот взлетит. Почти бегом она подскочила к их столу и с трепетом положила перед Магумин несколько листов бумаг, испещрённых графиками и цифрами. — Д-данные! — выдохнула она, едва переводя дух. — Они невероятны! Абсолютный пик энергии с последующим мгновенным спадом до фонового уровня! Термический след указывает на кратковременный, но чудовищный скачок температуры в эпицентре, а ударная волна... она распространялась почти идеальной сферой! Это же эталонные показатели контролируемого высвобождения энергии! Она говорила так быстро и страстно, что Магумин едва успевала улавливать смысл отдельных фраз. Но она ловила главное: искренний, неподдельный восторг. Её силу не боялись. Её не хотели украсть или приручить. Её изучали. Как редкое природное явление. Как чудо. — И это... это для тебя, — Сахароза вдруг застенчиво протянула ей небольшой, изящно сделанный браслет. Он был сплетён из тонких серебристых проводов, а в центре переплетения сиял крошечный голубой кристаллик, похожий на те, что она давала для сенсоров. — Стабилизатор резонанса. Самодельный. Он... он, конечно, не сравнится с твоим контролем, но теоретически может немного сгладить обратную связь при сверхконцентрированных выбросах маны! В качестве благодарности за... за бесценные данные! Магумин взяла браслет. Он был лёгким, тёплым на ощупь и издавал едва уловимую, успокаивающую вибрацию. Она надела его на запястье поверх рукава сутаны и кивнула, не находя слов. Эта маленькая, нелепая, сделанная вручную вещица значила для неё в этот момент больше, чем все пафосные речи «Зандера» о «чистом искусстве». Именно в этот момент к их столу подошёл Кэйа. Он стоял, засунув руки в карманы своего тёмного плаща, с лёгкой, непринуждённой улыбкой на губах, которая, как всегда, не добиралась до глаз. — Поздравляю с успешным дебютом, — сказал он, и его голос звучал на удивление искренне. — Цитадель чиста, торговые пути в безопасности, Дилюк доволен. А это, поверь, дорогого стоит. — Спасибо, капитан, — кивнула Эмбер. Магумин промолчала,просто глядя на него, чувствуя, как браслет на запястье излучает тихое тепло. — Кстати, — Кэйа продолжил, будто между делом, как о погоде, — о тех самых северных руинах, про которые ходили слухи в дороге. Мои ребята провели поверхностную разведку. Никаких красных огней, увы, не нашли. — Он сделал паузу, достал из кармана плаща два небольших металлических предмета и небрежно положил их на край стола рядом с кружкой Магумин. — Зато нашли вот эти безделушки, валявшиеся у самого входа в самые глубокие подземные залы. Это были значки. Из тёмного, почти чёрного металла, с чёткой, бросающейся в глаза гравировкой: стилизованный крылатый глаз, заключённый в треугольник. Знак Фатуи. — Странное соседство для «независимого исследователя», не находите? — мягко, почти ласково произнёс Кэйа, встретившись взглядом с Магумин. Его голубые глаза были холодными и прозрачными, как лёд. — Ну ладно, не буду мешать вашему ужину. Приятного аппетита. Он развернулся на каблуке и неспешно зашагал прочь, растворившись в толпе рыцарей, оставив на столе два металлических кружочка и леденящую тишину, опустившуюся над их столом. Магумин не могла оторвать глаз от символа. Все слухи, все намёки, все смутные страхи, которые копошились в её голове с момента встречи с «Зандером», вдруг сгустились, материализовались в этом маленьком, холодном куске металла. Красные глаза. Обещания «чистого искусства» и «лаборатории для экспериментов». Координаты у северных руин. И теперь — значки его «коллег» у порога. Её чаша успеха, только что наполненная до краёв признанием и теплотой, внезапно переполнилась горечью и холодным, липким страхом. --- Комната Магумин глубокой ночью была тихой и тёмной. Единственный источник света — полоска лунного света, падавшая из окна на каменный пол. Чумуски спал, свернувшись в тёплый пушистый клубок на подушке, его бока мерно вздымались. Магумин сидела на краю кровати, не раздеваясь, глядя на свои руки, подсвеченные лунным светом. На одном запястье — тёплый, вибрирующий браслет от Сахарозы. В складках сутаны, в потайном кармане — холодный пергамент с именем «Зандер». А перед глазами, будто выжженные на сетчатке, стояли очертания крылатого глаза в треугольнике. Она была на распутье, более остром, чем когда-либо. Ордо Фавониус... они приняли её. Пусть с условиями, пусть с долгами, которые висели над ней дамокловым мечом, пусть с правилами, которые душили её свободу. Но они приняли. Эмбер стала... почти другом. Сахароза — единомышленником, человеком, который видел в её силе не угрозу, а чудо. Даже строгая Джин и холодный Дилюк относились к ней теперь не как к стихийному бедствию, а как к сложному, но ценному активу. А «Зандер»... он был ложью. Красивой, заманчивой, бьющей точно в её слабые места — тщеславие, жажду признания, желание быть понятой как творец. Но за этой ложью маячили красные глаза и холодный символ террористов, людей, для которых всё живое — лишь объект для экспериментов. В окно тихо стукнуло. Магумин вздрогнула, вырванная из тяжёлых раздумий. На узком каменном подоконнике сидел механический жук, отлитый из тёмного, почти не отражающего свет металла. Его фасеточные глаза слабо светились тускло-красным. Жук замер на мгновение, затем выпустил из брюшка маленький, аккуратно свёрнутый тюк, развернул крылья и, с тихим жужжанием, исчез в ночи. Сердце Магумин заколотилось где-то в горле. Она подошла к окну, взяла свёрток. Он был тяжёлым для своего размера. Дрожащими пальцами она развернула его. Внутри лежал образец. Небольшой, размером с её ладонь, брусок металла. Но это был металл, какого она никогда не видела. Тёмно-синий, почти чёрный, он казался непроницаемым, но при этом из самой его глубины исходило мерцание, слабое, но упорное, как свет далёких звёзд. Он был холодным на ощупь, но в руке быстро начинал излучать странное, притягательное тепло, будто в нём была заключена энергия. К нему была приколота маленькая записка. Бумага — дорогая, кремовая. Почерк — элегантный, чёткий, без единой помарки. «Истина познаётся только на пределе. Этому сплаву нет имени среди людей. Алхимики зовут его «Несокрушимым». Легенды говорят, что он родился в сердце падающей звезды и закалён в дыхании древнего дракона. Он выдержал всё, что этот мир мог ему предложить: время, стихии, магию богов. Ваш ВЗРЫВ — сильнее ли он законов, породивших этот мир? Докажите. Координаты прежние. Я буду наблюдать. — Z.» Магумин сжала образец в кулаке. Холод сменился жаром вызова. Он не обращался к её разуму, не играл на её морали или страхах. Он бил прямо в гордыню. В самое нутро её существа — в её силу, в её убеждённость, что её ВЗРЫВ — это абсолют, высшая точка, дальше которой ничего нет. Она подумала о Сахарозе. О её испуганных глазах, когда та говорила об образце: «Он опасен. Как будто живой и учится.» Она подумала о значке Фатуи, лежавшем на столе в столовой. Она подумала о доверчивом взгляде Эмбер, когда та выбралась из-под завала в цитадели — взгляде, полном уверенности, что Магумин её не подведёт. И всё же... а если? Если её сила и правда способна на это? Если она может стереть то, что не смогли время, стихии и сами боги? Разве это не будет окончательным, неоспоримым доказательством её величия? Не перед Ордо, не перед Фатуи, не перед этим «Зандером». Перед самой собой. Она подошла к простому деревянному комоду, единственной мебели в комнате кроме кровати. Открыла верхний ящик. Там, на грубом дереве, уже лежал тёмный пергамент визитки. Она положила рядом образец и записку. Три предмета. Три выбора. Три возможных пути. Она закрыла ящик. Щёлкнул простой железный засов. Выбор не был сделан. Он был отложен. Спрятан в темноте, как семя, ожидающее своего часа. Но она чувствовала. Война за её лояльность, за её душу, за её силу — вышла из теней, сбросила маски и встала у неё за спиной, дыша ей в затылок ледяным дыханием. --- На плоской крыше дома напротив, в кромешной, безлунной тьме, стояли две фигуры. Они не отбрасывали теней, не издавали звуков. Их одежда — практичная, тёмная, без опознавательных знаков — сливалась с ночью. На лицах — белые, безликие маски с прорезями для глаз. Один из них держал у лица компактный прибор ночного видения, линза которого слабо отсвечивала зелёным. — Образец доставлен и принят, — его голос, искажённый маской и дисциплиной, был безэмоциональным, как чтение отчёта. — Реакция субъекта — продолжительное колебание с элементами заинтересованности. Переходим к фазе пассивного наблюдения за самостоятельными действиями. Его напарник кивнул, его движения были точными, экономными. Он поднёс к маске небольшое, сложное устройство, похожее на рацию, но без антенны. —Доклад Сегменту «Запрос». Субъект «Стиратель» вступил в стадию активного искушения. Прогноз: высокая вероятность самостоятельного перемещения к указанным координатам в течение 24-48 часов. Ожидаем подтверждения для перехода к фазе «Приём». Первый агент опустил прибор. Его зелёный взгляд скользнул по освещённому окну комнаты Магумин, где та всё ещё стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу. —Интересно, — пробормотал он так тихо, что слова потерялись в ночном ветре. — Сколько продержится партия, как мир, жажды познать предел? Они развернулись и бесшумно растворились в темноте, как два призрака, оставив после себя лишь лёгкий запах озона, холодной стали и чего-то ещё — сладковатого, химического, неестественного. В своей комнате Магумин вздрогнула, почувствовав внезапный холодный сквозняк, пробравшийся через щель в раме. Она отшатнулась от окна, закуталась в сутану. Чумуски на подушке открыл один глаз, посмотрел на неё своим вечным, полуприкрытым, всё понимающим взглядом и тихо, укоризненно мяукнул.