РадиоЭфир

— М-м-м, пыльновато, — Аластор смотрел на панораму города, обзор был весьма хорош. Мокси открыл телепорт на одном из самых живописных мест: на площадке радиобашни Маммона, которая сильно заинтересовала радиодемона. — Засрано все ровным слоем. Квинтэссенция жадности. Все то, что можно превратить в деньги — будет переработано, — Сэм стояла на краю решетчатой площадки, расставив ноги и сцепив руки в замок за спиной. Лицо ее выражало скрытую ярость, вплоть до того, что скрипели зубы, настолько их стиснула. — Круг Асмодея по сравнению с этим — детский сад. — Она зачем-то проверила кнут, прицепленный сбоку под курткой под правой рукой: крепко ли сидит на привязи, правильно ли скручен, удобно ли лежит, спускаясь кольцами на бедро. Аластор постучал по железной колонне, уходящей в зеленое небо, лицо его выразило одобрение, и хищный оскал дополнил картину, когда он смотрел вверх. — Но у Маммона все-таки есть стиль… Сэм обернулась, глядя на напарника через плечо. — Это потому что у него своя радиостанция? — Просто делает свою работу с чувством, не пренебрегая ни одной из сфер, все оптимизировано и сделано красиво. Ничего не разваливается, машина работает, колесики крутятся, мельница приносит деньги. Жирдяй получает от этого удовольствие, а не сидит, запершись в одиночестве, глотая слезы и обиды, что его не признали. Никакого раздолбайства. Сэм грустно вздохнула, понимая, о ком говорит спутник. — Недостаточно напялить белые одежды и после пары спектаклей считать, что великолепен просто поэтому, не так ли? Силу еще надо доказать… — Аластор встал рядом, оппираясь на трость-микрофон и глядя на панораму города. — Трубы, дым, огни, пот, классовая несправедливость. Ядовитые отбросы. Как это знакомо, — клыкастая улыбка расползлась до ушей на мгновение и ушла на минимальную, что символизировало скорее злобу и отвращение, чем одобрение. — Надеюсь, ты не захочешь остаться здесь, — фыркнула Сэм, засовывая руки в карманы куртки. — Тут дышать-то нормально невозможно. Хуже, чем в Гневе. — Будешь скучать без моего общества? — слегка скосил вправо и вниз голову демон, ухо развернулось в сторону девушки. Сэм хмыкнула, качнулась на низких каблуках берцев взад-вперед, резко развернулась и пошла к лестнице, ведущей вниз, оставив вопрос повисшим в воздухе. Аластор, прикрыв глаза, хмыкнул, тряхнул ушами и, оставив привычную дежурную улыбочку, направился следом. Башня была расположена довольно близко к логову хозяина-клоуна. Сэм шла рядом с Аластором, все еще держа руки в карманах, выдерживая каменное выражение на лице. На улицах было грязно, каждый сантиметр здания был заляпан афишами или объявлениями с продажей чего-либо, от дрессированных тараканов до торговли органами. Импы и рыболюди тоже были двух типов: или очень богато разодетыми, или изможденными до крайней степени, едва волочившими ноги. Продавалось все. Даже воздух. И да, подышать свежим воздухом казалось уже неплохой мыслью — даже бессмертная чувствовала его нехватку. На прилавках же стояли небольшие баллончики с масками с красноречивым названием. Там же, рядом, с надписью «ЧИСТАЯ вода». А была и грязная. — Прошу тебя, как только закончим дело — мы отсюда уберемся, — сдавленно проговорила ангел. — Так поспешим, — Аластор прибавил шаг. Скоро показался шатер самого Греха, и неожиданно в лице Сэм произошла перемена, которая заставила Аластора недоумевающе приподнять бровь: На довольно миловидном лице расплылась жутковатая улыбка, а в глазах появилось нечто такое, что напомнило, кем она в принципе являлась. Так выглядит улыбка акулы, что готовится перевернуться на спину перед тем, как произвести смертельный захват. Войдя в шатер со служебного входа, девушка остановилась на пороге, осмотрела огромную арену, по которой скакали клоуны, катались шары, гоняли кнутами замученных животных. Представление скоро должно начаться, но трибуны еще пустели, кроме одной ложи. Кивнув самой себе, она прошагала и встала в самом центре желто-зеленого круга, игнорируя, что своим присутствием мешает репетиции. Клоуны и служащие ворчали, но, увидев возвышающегося позади Аластора, меняли траектории. — Маммон! — раздалось под куполом, и все замерло. Из-под купола на пол с чваканьем шлепнулся какой-то шар с краской, забрызгав песочную арену алым и обдав каплями берцы Сэм. — Извините… — сдавлено послышалось сверху. — Кто смеет останавливать репетицию?! — донесся рев из Вип-ложи, и высунулась голова огромного жирного клоуна в колпаке ядовито-зеленого цвета, бренча бубенцами. Он голодным взглядом паука обвел взглядом арену и прищурился: видать, со зрением у него было не очень хорошо. — А ты присмотрись, — Сэм улыбнулась еще шире, понизив голос. — Сэм? — голос хозяина цирка прозвучал сначала с недоверием, и клоун высунулся еще больше, придерживаясь за столбик, на котором был растянут навес с его изображением. — Сэм?! — А ты кого-то ждешь другого? — нарочито удивленно поинтересовалась Самаэль, положив руку на кнут. Аластор заметил движение, и улыбка стала чуть шире. — Сэ-э-эм! — в голосе Маммона проявилась неподдельная радость, хотя голос дал таки петуха, и его обладатель почти выпрыгнул со своего лежбища, едва не задавив каких-то двух сексапильных арлекинов рыболюдей. — Какими судьбами?! — он обвел арену взглядом и тут же переменился в лице: — Все вон! ВОН — Я СКАЗАЛ! — пронесся трубный рев над ареной, и присутствующие прыснули в разные стороны. — Дорогая, ты по делу или просто в гости? — По твою душу, Маммон. Есть разговор. — В смысле по душу? Зачем душа? — забормотал жирдяй, мелко перебирая кривыми ножками, спускаясь с трибуны. — Разговор по душам, конечно, хорошо, он же душевный, да? — Он перелез через бортик и, тяжело  переводя дыхание, остановился перед девушкой. Но даже так он был огромен и возвышался над Аластором примерно на полметра. Разговаривая с Сэм, он был вынужден буквально опуститься на ее уровень, согнувшись. — А это что за хер? — он слегка разогнулся, глядя свысока в глаза радиодемона, но тот только вежливо улыбался. — Мой напарник, герцог Гоэтии, Аластор. — Напарник? Герцог Аластор? — Маммон шумно выдохнул в лицо Ала зеленоватый клуб дыма, и тот улыбнулся еще шире, слегка отклонившись назад. — Не помню таких. С каких пор тебе нужен напарник? — снова уставился вниз клоун, на этот раз глядя на Сэм сверху вниз. — Воля Люцифера. — Понял, не дурак, — Маммон кивнул и снова залебезил, согнувшись: — Так что, накроем поляну? Ты к нам надолго? Инспекция, договоры, финансирование? — хищно раскрылась ладонью вверх рука Греха, будто уже просила дать ему на лапу. — Движение средств в банке, — отчеканила Сэм. — Кое-кто, вероятно, проник в твою сеть и решил сыграть не в той команде. — В смысле в мою сеть?! — полыхнуло зеленым пламенем вокруг Маммона, но он тут же снизил тон. — Это невозможно. — Вот это мы сейчас и обсудим, — Сэм широко улыбнулась. — Понял, поляна, документы, не дурак. Как быстро? — участливо спросил Грех. — Вчера. — О как. Что ж… Вы, гости дорогие, пока идите в гостиницу напротив банка, отдохните там хорошенько, а я займусь вашим вопросом. Номер транзакции? Счет? Еще какие-то сведения? — рука снова требовательно выдвинулась, и в нее легла копия факса. Жадно сцапав бумажку когтями и пробежав по ней взглядом, Маммон нацепил очки и вчитался еще раз. — Да это ебаная шутка! Нет, это совершенно невозможно, такие суммы только через меня, о чем ты… — пробормотал он, но, увидев взгляд Сэм, позеленел и как-то съежился. — Что, внатуре? — Натуральнее некуда. — Понял, — раздался хлопок, и клоун исчез, оставив клуб дыма. Сэм выдохнула и убрала руку с кнута. — Блестяще, — оценил Аластор. — Так понимаю, куда послали — туда идем? — Совершенно верно. Одному клоуну надо срочно сменить белье, — хмыкнула Сэм. — По ходу, он крупно обосрался.