Down, doggy!

      Дни и ночи сливались для клона Аластора в единое бесконечное страдание. Он давно перестал мыслить, его существование было теперь лишь чередой реакций на команды и наказания Люцифера. Истерзанное тело, изъеденное шрамами и трещинами, стало визитной карточкой его нового, унизительного бытия. Люцифер же, наслаждаясь своей ролью хозяина, постоянно придумывал новые игры. Одной из самых любимых забав Люцифера стало "А ну-ка, принеси!". Он сбрасывал со стола ценные и хрупкие предметы – вазы, статуэтки, даже свои любимые трость и шляпу. И клон должен был успеть поймать их, прежде чем они упали или разбились. Если предмет падал, Люцифер приходил в ярость. — Неуклюжий кусок дерева! — кричал он, и в его глазах вспыхивал адский огонь. — Ты даже это не можешь сделать нормально! В наказание Люцифер заставлял клона собирать осколки, разумеется, голыми руками. Клон медленно и болезненно выполнял приказ, собирая острые куски стекла или керамики, которые впивались в его истерзанные "пальцы". Кровь, если бы она у него была, могла бы капать на пол. Но поскольку клон был живой куклой, его "рана" проявляла себя как глубокие трещины, из которых выходила какая-то темная, вязкая жидкость, похожая на смолу. Люцифер никогда не оставлял его надолго. Он наслаждался каждым криком, каждым стоном, каждым подергиванием клона. Это была его личная симфония боли. Однажды, Люцифер решил, что клон должен выглядеть "презентабельно". Он принес набор красок и кистей и начал "ремонтировать" свою игрушку. Он красил его "кожу" в более натуральный цвет, наносил новые слои красной и черной краски на лицо, чтобы скрыть многочисленные шрамы. Но делал он это настолько небрежно, что в итоге клон выглядел еще более изуродованным. Краска стекала по трещинам, смешивалась, создавая гротескные узоры на его лице и теле. — Идеально, — проговорил Люцифер, отступая на шаг. — Теперь ты выглядишь… по-своему уникально. Никто не спутает тебя с твоим «оригиналом». В другой раз, Люцифер решил, что клону пора научиться "петь". Он достал старинный граммофон и включил одну из своих любимых песен. Затем он приставил клона к пластинке и заставил его повторять слова. Клон, лишенный способности к настоящему пению, издавал лишь скрипучие, механические звуки, которые были больше похожи на стоны и скрежет, чем на человеческую речь. — Громче! — кричал Люцифер, если клон замолкал. — Я хочу слышать твой голос, Пёсик! И не смей фальшивить! И если клон "фальшивил", Люцифер наказывал его, привязывая к стулу и заставляя слушать одну и ту же песню на повторе в течение нескольких часов, периодически оглушая его громкими звуками. Клон Аластора, в своем бесконечном страдании, начал угасать. Его "глаза", когда-то так ярко горевшие, теперь были тусклыми и безжизненными. Он двигался медленно, его "конечности" казались едва способными подчиняться командам. Но Люциферу это нравилось. Это означало, что клон был полностью сломлен, полностью подчинен.

***

      Ночь опускалась на Ад. Люцифер, утомленный своими "играми", решил принять ванну. Он оставил клона сидеть в углу комнаты, прикованного к своему месту цепью, которая, хотя и не была крепкой, но служила символом его рабства. — Ни с места, Пёсик, — приказал Люцифер, выходя из комнаты. — Я скоро вернусь. И если я увижу, что ты хоть на миллиметр сдвинулся… Его угроза повисла в воздухе. Люцифер закрыл за собой дверь ванной комнаты, но забыл закрыть дверь, которая вела в его основную комнату. Это была роковая оплошность. Он был настолько поглощен своими издевательствами над клоном, настолько уверен в своей полной власти над этим созданием, что потерял бдительность.

***

      В то же время, настоящий Аластор, пробирающийся по коридорам отеля, искал, чем бы себя развлечь. Его взгляд наткнулся на приоткрытую дверь комнаты Люцифера. На ней висела табличка: "Аласторам вход воспрещён". Эта табличка всегда раздражала Аластора. Она была откровенным вызовом. Он всегда хотел зайти в эту комнату, просто чтобы досадить Люциферу. И вот она, возможность. Дверь приоткрыта. Хозяина комнаты, скорее всего, нет. Идеальный момент, чтобы что-нибудь стащить или просто нагадить. С хитрой улыбкой на лице, Аластор проскользнул внутрь. Он ожидал увидеть идеальный порядок, скучную роскошь,возможно, пару нелепых уток Люцифера. Но то, что он увидел, превзошло все его ожидания. В углу комнаты, прикованный цепью к стене, сидел… он сам. Неужели Люцифер создал куклу в его честь? Но это было не просто кукла. Это было нечто живое. Нечто, что выглядело, как он, но было ужасающе истерзано. Клон Аластора сидел, его голова была опущена на грудь. Его фрак был разорван в клочья, обнажая истерзанное вмятинами и трещинами деревянное тело. Некоторые части его "кожи" были покрыты нелепыми, размазанными слоями краски. Одна его "рука" была неестественно вывернута. На его лице, изуродованном шрамами и трещинами, застыла гримаса страха и отчаяния, которая все еще сохраняла отдаленную схожесть с его собственной улыбкой. Аластор приблизился. Он не мог поверить своим глазам. Это было его лицо, его черты, его одежда. Но это было сломлено, унижено, избито. Он увидел следы кнута, оставленные на "спине", следы электрошока, черные пятна, похожие на засохшую кровь, на "руках". Он присел на корточки, чтобы рассмотреть "существо" поближе. Его глаза расширились. Он узнал в этом сломленном клоне себя. Это было его отражение, но доведенное до абсолютного минимума. Оно было лишено силы, лишена воли, лишено всего, что делало его, Аластора, могущественным. — Что… это? — прошептал Аластор, его голос был необычно тихим. Клон Аластора поднял голову. Его тусклые глаза, полные бездонного отчаяния, встретились с глазами настоящего Аластора. В них не было узнавания, только страх. Словно клон увидел самого Дьявола. И в этот момент, в комнате Люцифера, раздался грохот воды из ванной комнаты, сигнализирующий о скором возвращении хозяина. Паника охватила Аластора. Это было то, чего он не должен был видеть. Это было то, что вызывало у него отвращение. Это было… его собственное слабое отражение, его ночной кошмар, воплощенный в жизнь. Если Люцифер мог сделать это с копией, то что он мог сделать с оригиналом? Страх, незнакомый Аластору до дрожи, пронзил его тело. Он рванул с места, почти споткнувшись о край ковра. В дверном проёме он столкнулся с выходящим из ванной Люцифером, который, судя по всему, был в хорошем настроении. — Смотри куда прешь, Аластор! — раздраженно воскликнул Люцифер, но тут же заметил на лице Аластора что-то необычное. Улыбка Аластора исчезла. Его глаза были широко распахнуты, на лице застыл ужас. Он, самый самоуверенный демон в Аду, выглядел испуганным до смерти. Не сказав ни слова, Аластор, не оглядываясь, бросился прочь из комнаты Люцифера, его шаги гулко отдавались в тишине коридора. Люцифер смотрел ему вслед, затем медленно повернул голову к клону. — Что, Пёсик, ты напугал его? — усмехнулся он. — Отличная работа. Он подошел к клону и погладил его по голове. Клон лишь дрожал. — Похоже, кто-то сегодня заслужил награду, — проговорил Люцифер, и в его глазах вспыхнул зловещий огонь. — Но перед этим… мы должны кое-что отметить. Я уверен, Аластор давно хотел узнать, что происходит за этой дверью. Теперь знает.