Only fools play the hero

Есть два типа людей: яд и лекарство.

Одни тебя травят, другие — лечат (с).

Жребий брошен.

Орёл или решка.

Что же скрывается за одиночеством каждого их них?

В окружении сверстников Минхо старался никогда не поднимать тему семьи, ловко переводя стрелки на других и выслушивая чужие проблемы сквозь частые приступы скептицизма. Всегда было довольно занимательно наблюдать, как собеседник яро распинался перед ним о том, какие же старые педанты его родители. А ведь и правда, в таком возрасте многие недолюбливали своих родных только из-за того, что те не отпустили их на очередную университетскую вечеринку. Он же к этому относился довольно равнодушно, ведь о чём можно было говорить с людьми, которые жили на карманные деньги и так красочно распинались перед другими о том, как же они хотели поскорее съехать от родителей и уйти в свободное плавание? В большинстве случаев такие выскочки первыми же сдувались на первом повороте, не ожидая, что взрослая жизнь состоит не только из тусовок и второсортного алкоголя, но и подразумевает простое выживание в жестоких реалиях их мира. Минхо познал правила игры, как только оказался в этой вселенной без гроша за душой, где подростковые развлечения ему заменили улицы, а материнское тепло — старая хозяйка, державшая небольшой магазинчик возле его прошлой школы. Та давно страдала потерей памяти в силу своего возраста, поэтому частенько во время приступов женщина не могла вспомнить его лицо и принимала за собственного сына, трагически погибшего около двадцати лет назад. Парень даже не винил её за это, так как, судя по старым фотографиям, внешне они и правда имели что-то общее. Минхо играл эту роль не только для неё, но и для себя тоже, ведь он прекрасно понимал, что им двоим было просто необходимо залечить душевные раны хотя бы таким способом. Раньше Минхо не брезговал лезть в драки и получать несколько свежих ссадин, но с возрастом понял для себя одну маленькую вещь: под маской величия и оскорблений люди скрывали свои слабости. Его главным козырем в борьбе за выживание стали ночные уличные танцы, которые организовывали его знакомые. В них он мог высвободить всю свою внутреннюю боль и остаться верным самому себе, без рукоприкладства и унижения соперника. Честная борьба, в которой побеждал сильнейший, получая за свои заслуги денежную награду в размере пятисот баксов. Неплохо, с учётом того, что это был единственный быстрый и доступный способ заработка в дни, когда не было сильной загрузки на учёбе. После таких выступлений Минхо всегда возвращался к тётушке Ли около четырёх часов ночи и старался особо не шуметь, чтобы ненароком не нарушить чуткий сон женщины. В этом месте он чувствовал себя поистине спокойно, так как в магазинчике не пахло спиртным и едким табачным дымом, лишь вкусной едой и какими-то замысловатыми цветами. И всё же воспоминания из прошлого иногда волнами накатывали на него в моменты особой усталости.

Отец: «Не смей мне возражать, ты никогда и ничего не добьёшься!»

Правило №1: Если ты чувствуешь, что сдаёшься, вспомни, ради чего ты это делаешь.

Минхо давно смирился со страданиями и лишениями, которые ему пришлось пережить, благодаря убеждению, что таково устройство мира и что у него не было иного выбора. Чувствовал себя обманутым и третьим лишним в своей собственной семье. А потом нашёл отдушину в том, что по-настоящему любил. Танцы и Минсу были его стимулом жить и чувствовать себя полноценным человеком, не беспокоясь об излишних косых взглядах в его сторону.

Отец: «Ты эгоист и думаешь только о себе!»

Правило №2: У тебя есть только ты сам.

Довольно неприятно было понимать, что все твои старания и мимолётные порывы наладить общение с окружающими оборачивались очередной ссорой и битьём старой посуды. В такие моменты Минхо часто с нетерпением отсчитывал дни до своего совершеннолетия, чтобы наконец-то расправить крылья и вздохнуть полной грудью. Судорожно перечёркивал даты красным маркером и засыпал только с одной единственной мыслью. Заучивал, словно мантру.

Отец: «Эти люди тебя используют».

Правило №3: Порой именно друзья становятся ближе и роднее.

Его мать боялась, что рано или поздно он тоже отвернётся от неё, и потому требовала от него ежедневных доказательств того, что это не так. Утверждалась за счёт Минхо, впрочем, никогда толком и не спрашивая его мнения. За столько лет она так и не смирилась с предательством мужа и той тянущей болью внутри, когда всё разодрано в клочья, а ты всё ещё жив. Назло себе. Абсурд, но это имело место быть.

1,2,3…

Вдох-выдох.

Минхо непременно солжёт, если скажет, что учился танцевальному искусству в именитых школах. На самом деле, в перерывах между учёбой в школе, он просматривал многочисленные видео с практиками других айдол-групп, которыми так пестрил мир развлекательной индустрии. Он дышал музыкой, поэтому, не жалея себя, сдирал коленки в кровь и упорно повторял движения, пока не доводил их до идеала. Джисон — участник команды уличных танцев и единственный человек, который часто твердил ему о его железном характере и силе воли. Многие тратили время на пустую болтовню, выставляя себя в худшем свете в батлах, пока Минхо имел за плечами не только бесконечные тренировки, но и врождённый талант. В уличных танцах его имя было на слуху у каждого уважающего себя танцора, кому хоть раз повезло провести с ним один раунд. Батлы проходили в старом здании в криминальной части города, где выросли многие его соперники. Он сам практически ничем не отличался от этих людей, за исключением того, что не пристрастился к тому, чем так сильно славились криминальные личности этого района. Пробовал, но так и не смог понять того кайфа, который ловили зрители их шоу, опьянённые оглушительными битами и резкими движениями танцоров. Минхо относился к тем людям, которые оставались в трезвом уме, пока всё вокруг утопало в алкоголе и грязной похоти. Даже после очередной победы и продвижения вверх по турнирной таблице он предпочитал не праздновать, а хорошенько выспаться перед завтрашними занятиями. — Мне кажется, даже вампир будет выглядеть куда лучше тебя. Дай угадаю: проблемы в универе, снова тот парнишка? — Ли без особого энтузиазма собирал вещи обратно в потёртый рюкзак и нервно потирал переносицу перебинтованными пальцами, чтобы хоть на пару минут унять головную боль. Тело ломало от сбитого ранее жара, так как лидерская позиция в танцах обязывала его показать все свои возможности, несмотря на простуду, полученную накануне. Если на сцене организм хоть как-то слушался, то вне толпы недомогание ощущалось во всей красе. Однако Минхо – слишком хороший актёр, поэтому даже подошедший Джисон не заметил никаких изменений. Ни к чему лишние вопросы и жалость в его сторону. — Я и забыл, что лёд в Арктике теплее, чем ты. Ответов я так и не дождусь. Давай немного сменим тему: многие новички хотели бы задать тебе несколько вопросов, уделишь хотя бы им несколько драгоценных секунд? — Очень проницательно с твоей стороны, — в его команде Джисон отвечал за несколько стилей танцев, когда этого требовала ситуация, отдаваясь на все сто процентов. Идеальный танцор с одним-единственным минусом: чрезмерной заботой. Он скорее покалечит, чем поставит на ноги. Можно сказать, Хан даже не отрицал этого, но старался не принимать смешки от команды близко к сердцу. Что касается Минхо, то он просто привык справляться сам. В детстве он часто оставался один с температурой в абсолютно пустом доме без возможности попросить о помощи. Это въелось в память слишком сильно, оставив заметный след и во взрослой жизни. — Ты же слышал эти вопросы, так почему бы тебе не задать их мне лично? Если среди них большинство про стили в танцах и крамп в целом, то можешь сразу пропустить их, переходи к самому главному. Я же знаю, что ты магнит для странных личностей. — Одна из таких личностей — это, несомненно, ты. Хорошо, представь, что ты вдруг лишился ног, каковы твои действия? — довольно типичные вопросы в его сторону, так как с появлением здесь Минхо старые команды разделились на два лагеря. Одни не скрывали своей неприязни и открыто заявляли о том, что таким, как он, здесь не место. Вторые же восхищались его техникой и чертами характера. Было глупо отрицать, что в глазах других танцоров он был неким таинственным принцем, появившимся из ниоткуда и сумевшим за столь короткий срок добраться до уровня постоянных победителей уличных танцев. Его ледяная аура пугала новеньких и завораживала представительниц прекрасного пола, конечно, ничего не смыслящих в этом искусстве. Странно, если бы это было не так. — Ползти, — Минхо мимолётно покрутил перебинтованными пальцами возле лица друга, лишь после пряча их в кармане любимой чёрной худи и быстрым шагом направляясь в сторону автобусной остановки. Вроде у него было в запасе ещё пятнадцать минут до конца последнего рейса. Джисон подорвался за ним следом и чудом успел выхватить свою куртку из чужих рук, пока он с лёгкой улыбкой шёл по грязному переулку и даже не обращал внимания на то, как неприятно хлюпали промокшие кеды. Как назло, запасная обувь осталась в универе, а тётушка Ли вернётся только через час, поэтому ему никак не избежать осложнений за полтора часа ожидания на улице. Наверное, на следующей неделе стоило бы купить более тёплую одежду. Сегодня он заработал куда больше, чем в прошлый раз, что не могло не радовать. — Лишился рук или запястий, — не переводя дыхания, отчеканил Хан в ответ, когда без особой грациозности приземлился на пустое место в автобусе возле своего друга. Если судить по азарту в его глазах и заметной нервозности, то можно было с уверенностью сказать, что ему было настолько же важно и интересно узнать ответ на вопрос, как и другим. Минхо устало вздохнул и, не отрывая взгляда от сменяющихся за окном картинок, тихонько ответил, что стал бы «цепляться зубами». Честно говоря, он никогда не задумывался о подобных вещах, да и в целом не понимал, почему оказался в команде именно с Ханом. Возможно, ему был необходим настолько хаотичный человек с порой очень глупыми вопросами, иначе бы в конечном итоге он просто погряз в своих мыслях и бесконечном самобичевании в первое время своего пребывания в этом городе. — А если бы лишился зрения и обоняния? — иногда казалось, что тот имел особенный талант утомлять своей бесконечной энергией всех людей вокруг, пока те не начинали чувствовать себя неловко в его присутствии. По словам знакомых, Минхо имел какой-то особый иммунитет к его болтовне и дурацким подколам, чаще всего стараясь быть обычным односторонним слушателем в их разговорах. Порой Джисон даже не замечал, как его друг засыпал, утомлённый однотипными рассказами о его старых приключениях и первом опыте готовки. Его шедевры из раза в раз становились хуже прежних, но участники команды упорно молчали и сквозь слёзы глотали подгоревшие и солёные печенья. К счастью, кто-то практически всегда имел нужные таблетки в своём старом портфеле. — Ориентировался бы на звуки, — почти на грани сна и реальности добавил Минхо и удобно устроился на мягком портфеле, через секунду посмотрев задумчивым взглядом в сторону рядом сидящего парня. Хан всё так же продолжал неподвижно смотреть в одну точку и переваривать полученную информацию, чем очень насмешил сидящих рядом немногочисленных пассажиров. Честно, у Минхо не было ни сил, ни желания продолжать эту тему, но почему-то он никогда не мог отказать ему в столь простой просьбе. Наверное, он не развалится, если скажет ещё парочку предложений. — Можно придумать разные ситуации, но они всё равно не изменят конечного результата. Я такой, какой есть, и совершенно не жалею об этом.

Ли Минхо было всё равно на то, что о нём думали другие.

Он давно закрыл на это глаза.

Слишком язвительны были их языки.

А как показывала практика — яд подобных змей смертелен.

Какая ирония.

🕷🕸️🕷🕸️

Хван Хёнджина часто называли солнечным мальчиком за широкую улыбку и доброжелательное отношение к окружающим. Редкое сочетание столь приятных качеств в одном человеке, особенно в современном мире. Он никогда не был обделён родительской любовью и всегда получал всё самое лучшее, не имея привычки хвастаться дорогими вещами перед другими. Его отец мечтал, что с наступлением совершеннолетия он унаследует его компанию и встанет во главе дизайнерского отдела. Многие шутили, что мальчик практически родился с карандашом в руках, иначе было никак не объяснить того факта, почему у него получалось всё настолько идеально. Первый во всём. Вкупе с обаятельной внешностью все его начинания давали свои значимые плоды. Он любил и был любим, наверное, только поэтому внезапная потеря ощущалась настолько болезненно, особенно в подростковом возрасте, когда ты даже не знал о существовании другого пути. Не мог даже представить, как тяжело осознавать, что ничего не вернуть, помня, как было «до». Авария с участием его родителей случилась накануне рождественских каникул ровно пять лет назад, когда на улице стояла ужасная гололедица, по словам очевидцев, ставшая главной причиной произошедшего. Вот только всё это казалось обманом, чьей-то дурацкой шуткой, с учётом того, что в бумагах было чёрным по белому написано о неисправности тормозов. Хёнджин прекрасно помнил, как в детстве отец учил его разбираться в сложных механизмах машины и больше никого не подпускал к ремонту, справляясь с поломкой самостоятельно. Однако утром того же дня ему не хватило времени разобраться с починкой из-за неотложных дел на работе, поэтому он принял решение отдать машину в мастерскую, где частенько подрабатывал его коллега по отделу. Лишь после этого машина внезапно потеряла управление на трассе и выехала на встречную полосу, через секунду превратившись в груду искорёженного металла. Его трясло ещё несколько дней, мутило от одного взгляда на фотографии родителей с того дня, которые незаконно опубликовали местные газеты. Они прекрасно знали, что, будучи несовершеннолетним подростком без родственников и поддержки, он вряд ли смог бы что-либо предъявить издательству и редактору. Эти долгие годы он помнил слова матери о проблемах на работе и еле заметные слёзы в её красивых глазах. Случайно подслушанный разговор родителей о смене руководства впоследствии стал для него ярким доказательством правдивости его догадок. Бывший коллега отца стал главной причиной раздора между работниками, подстроив всё так, что на их столах оказались поддельные документы о махинациях директора. Конечно, никто не стал разбираться в случившемся, так как за последние пару дней рабочие условия стали совсем невыносимыми. Долгие судебные разбирательства и тонны негатива в сторону его отца и самого Хёнджина, прямого наследника этого бизнеса. Хоть поданные иски и были аннулированы, за время этих разбирательств компания потеряла много выгодных контрактов, акции упали в цене. Кто-то явно очень тщательно копал под его отца помимо того коллеги. Только после смерти родителей он случайно выяснил, что та мастерская принадлежала тому самому Ли Чену, который начал всю эту канитель. Однако все эти догадки и факты были ничтожны, если брать в расчёт его возраст и полное отсутствие финансовой помощи, да и вообще юридического образования. Что может сделать подросток против взрослых, не жалеющих даже собственные семьи? Готовых перегрызть горло за мнимую власть и избавиться от прямого наследника, знающего слишком много лишнего. Раз в тот день он по счастливой случайности не оказался в той машине. И то, только благодаря приболевшему Феликсу, оставшемуся у него на ночёвку. Трудно улыбаться, когда внутри всё разрывается от боли. От осознания того, что в один миг ты стал никому не нужен. Было страшно ежедневно просыпаться по утрам и понимать, что тебя ждал ещё один тяжёлый день в одиночестве вкупе с ещё не затянувшейся раной на сердце. Хёнджин чувствовал её намного острее, когда находился один на один со своими внезапно возникшими родственниками, которые взяли его под свою опеку сразу же после похорон. По правде говоря, никто из них даже не скрывал своих истинных мотивов и только и делал, что разыгрывал спектакль образцовой семьи, лишь после обнажая свои лица и не скрывая своей неприязни к таким богатеньким мальчишкам, как он. В те времена, когда его родители только налаживали бизнес, они предпочли молча завидовать и ровным счётом ничего не предпринимать для достижения своих целей. Поэтому родство с их семьёй сыграло им на руку, в то время как Хван с каждым днём всё отчётливее понимал, что этим людям было глубоко наплевать на его существование, раз до его совершеннолетия они получали за него необходимую сумму, а в школе все и так знали о его домашнем обучении в связи с произошедшим. Сквозь слёзы, страх неизвестности и отсутствие стимула жить дальше Хёнджин вместе с Феликсом сбежал в другой город, имея при себе только небольшую сумму денег, документы и почти севший аккумулятор телефона. Вряд ли его могло ждать что-то хуже того персонального ада, который обрушился на него слишком резко, без возможности повернуть время вспять. В свои неполные семнадцать лет он подрабатывал, где мог, всячески скрывая свой возраст. Денег хватало только на небольшое количество необходимых вещей, в списке которых обязательно находились принадлежности для рисования. Удивительно, но в моменты, когда на бумаге появлялись тонкие очертания проходящих мимо людей, он чувствовал себя намного легче, и назойливые мысли больше не ютились роем пчёл в его голове. Да и сам Феликс старался всячески его взбодрить, когда прошлые мысли не давали спокойно заснуть. Просто укутывал в одеяло и ложился рядом, чтобы ему больше не снились кошмары, хотя бы одну ночь.

Родственники: «Что за ерундой ты занимаешься?»

Правило №1: Я сам определяю, каким хочу быть.

Попечители Хёнджина были категоричны в своих действиях, когда дело хоть как-то касалось его увлечений. Конечно, как люди, далёкие от искусства, они не разделяли с ним ту страсть к рисунку, какую разделял при жизни его собственный отец. Творческие личности были особенно ветрены в таком юном возрасте, поэтому многим было просто необходимо контролировать их и направлять. Другие же старались отбирать мечту, реализуя свои собственные несбывшиеся желания. Под такой опекой Хёнджин постепенно терял былые краски и всё реже прикасался к бумаге, словно с каждым месяцем чужая петля на шее давила всё сильнее. И никто даже не решался её ослабить.

Родственники: «Никто не будет дружить с тобой просто так».

Правило №2: Цени каждого, кто искренен с тобой.

Для Хвана такое заявление не стало шокирующим открытием, ведь никто из его ровесников даже не пытался вести себя с ним как-то иначе. Люди менялись, стоило им узнать о баснословных деньгах его семьи, и после этого они видели лишь несколько сотен купюр. Статус семьи обязывал посещать роскошные мероприятия и делать всё возможное, чтобы тебя заметили. Он всегда являлся главной целью многочисленных обсуждений, среди которых проскальзывали лестные комментарии о его внешности. Если парням Хёнджин был интересен исключительно из-за материальной составляющей, то для девушек — как ещё один объект восхищения и источник исполнения их прихотей.

Родственники: «Ничего твоего здесь нет!»

Правило №3: Ответь на оскорбление улыбкой. Это всегда обезоруживает.

Безусловно, в чём-то они были правы, но только не в значении этих слов, а в том, с каким удовольствием они очищали дом от вещей его семьи, устанавливая свои собственные порядки. Если бы только хоть кто-нибудь знал о том, что творилось за закрытыми дверями, были бы они столь уверены в своих словах насчёт их добропорядочности? За несколько месяцев эта уборка коснулась всего, что было так дорого ему как память, и почему-то в те моменты становилось до ужаса обидно за себя и своё очередное бездействие. Он снова не смог ничего сделать, как в тот самый день, когда стоял на пороге полицейского участка вместе с Феликсом и вытирал покрасневшие от слёз глаза после очередного скандала, ставшего последней каплей терпения.

Со временем, после столь резкой смены обстановки, Хёнджин невольно осознал, что многое в многомиллионном Сеуле отличалось от его родного дома. По крайней мере, это было довольно сильно заметно именно в общении с другими людьми. В больших городах люди старались абстрагироваться от внешних раздражителей и как можно глубже погрузиться в рутинные проблемы, о которых парень не понаслышке знал, исходя из собственного опыта. В первое время небольшая кофейня в центре города стала его единственным источником заработка, если брать в расчёт, что последние два месяца парень исправно платил своему сменщику половину той суммы, которую он получал, с вычетом всех его косяков и несчастных чаевых. Остатка денег хватало лишь на небольшую порцию лапши, купленную у милой тётушки в соседнем магазине. Хвану очень нравилось, с какой любовью она готовила и как рассказывала о своём сыне — мальчишке примерно одного возраста с ним, нелюдимом и старательном, с серьёзным взглядом на окружающие его вещи, несмотря на то, что подобные качества наблюдались исключительно у более взрослых людей. Во время таких редких встреч он никогда не вдавался в подробности историй и только удивлялся тому, что никак не мог застать этого таинственного парня, чуть позже снова забывая о его существовании в процессе своей работы. Его приняли на должность бариста лишь с одним условием: что он не принесёт никаких проблем постоянным богатеньким клиентам, являющимся главным источником прибыли заведения. Но все принципы Хёнджина полетели к чёрту именно в тот день, когда один из мажоров поднял руку на посетительницу, не поделив забронированный ранее столик, и получил «ответочку» от парня. Казалось бы, обычная ситуация, в которой бариста был бы прав, но в его случае всё было куда сложнее, если учитывать, каким многообещающим взглядом окинул его хозяин кафе. Он пообещал не совершать глупостей, со всей отдачей выполняя возложенные на него задачи, но не сдержался, поддался эмоциям и, наверное, особо не жалел об этом. Поступить по-другому в этой ситуации ему не позволяло воспитание. Единственное, что весомо било по кошельку, – так это то, что ему снова придётся съехать в другое место и подыскать подходящую работу без официального трудоустройства. Да, здесь были свои риски остаться ни с чем после честно отработанной недели, но без должного образования и с учётом его возраста в те годы ему не приходилось особо выбирать. Хёнджин принимал это как должное и старался лишний раз не вспоминать эту тему, окунаясь в бездну в тот самый момент, когда скулы обдало жаром, а дыхание спёрло от чьей-то чужой хватки. Было глупо отрицать, что эти ребята не оставили бы без должного внимания своё униженное самолюбие, а как же иначе, если вокруг них все люди являлись не более чем жалким декором. Парень невольно ухмыльнулся расцветающему синяку на чужом лице и так и не решился отвести взгляд от остальных, пока не почувствовал очередной удар и металлический привкус во рту. — Видимо, в детстве тебя не учили хорошим манерам. Ничего, я преподам тебе урок. Будем считать, что сегодня тебе улыбнулась фортуна, — боль чувствовалась где-то на периферии сознания, отдаваясь зудящими уколами по всему телу и изредка приводя Хёнджина в чувство в те моменты, когда кричать хотелось больше всего. Бросаться с кулаками, а не терпеть, понимая, что ты не трус, а человек, чётко осознающий свои позиции в борьбе против четверых. В груди пылала обида? Возможно. Или же злость на то, как небрежно эти люди бросили его задыхаться в собственной крови. Больно, но скорее не физически, а от осознания того, что он всегда был борцом за справедливость, в отличие от других. Возможно, поэтому он чувствовал себя живым. — Жаль было портить столь красивое личико. Дрожь в руках, срывающееся во время бега дыхание и то самое медленно накатывающее чувство одиночества, от которого Хёнджин пытался сбежать те несколько недель. Загружал себя работой до обмороков, питался изредка и спал от силы несколько часов, чтобы снова не очутиться в пустой съёмной квартире и не проснуться в реальности от собственного крика. Спрятавшись в районе какого-то сквера, он присел на сырую землю и наконец-то дал волю чувствам, но не в виде слёз, а сильных ударов о стену, сдирая костяшки и через секунду окончательно портя любимые джинсы. Хёнджин помнил тот день настолько отчётливо, как и свой короткий звонок Феликсу, который без лишних слов выслушивал бесконечный поток комментариев с его стороны, в перерывах обрабатывая раны чем-то спиртовым. Хвана никогда не удивляло наличие аптечки в маленьком рюкзаке друга, почему-то это казалось настолько естественным, что никогда не вызывало вопросов. В то время они были друг для друга той самой опорой, необходимым звеном как во время школьных экзаменов, так и кружков, на которые Феликс тащил его волоком, лишь бы отвлечь от мыслей о прошлом. Он всегда оставался единственной ниточкой, связывающей его с внешним миром.

Маленькой путеводной звездой.

🕷🕸️🕷🕸️

После поступления в универ в перерывах между супергеройством Хёнджин успевал хорошенько познакомиться со многими людьми на новой подработке и мог с уверенностью заверить, что никто из них не любил допросы, касающиеся откровенно болезненных тем. Да, возможно, алкоголь распалял и обнажал душу, но в большинстве случаев, в отличие от обычного разговора, его собеседники сами отфильтровывали нужную информацию, решая, что именно им сказать такому мальчишке, как он. Обычно такие редкие встречи забывались, оставляя после себя небольшой осадок в виде скудных чаевых и мокрой фирменной рубашки. В какой-то степени Хёнджин мог понять, в чём заключался смысл всего этого, но старался абстрагироваться, понимая, что никто из них друг другу совершенно ничем не обязан. У каждого были свои проблемы и способы их решения. Феликс как раз являлся одним из тех редких типов людей, которые предпочитали оставаться в уравновешенном состоянии даже тогда, когда всё вокруг рушилось под натиском неожиданно свалившихся обстоятельств. В те нередкие моменты его внезапных визитов он всегда с поразительной ловкостью, почти на автомате, ставил перед Хваном кружку горячего чая и отдавал на время что-то из тёплой одежды. Чаще всего эти действия сопровождались гнетущей тишиной, но тот и не жаловался, принимая столь великодушную заботу со стороны. Прошло около двух недель, но в жизни Минхо и Хёнджина практически ничего не поменялось. Каждый из них решил для себя, что так будет лучше. Минхо выматывал себя на тренировках до обморочного состояния, до боли и беспамятства, чтобы не вспоминать их последнюю встречу и не поддаться очередному порыву. Хёнджин же ничем не уступал в этом рвении, помогая второму напарнику отвлекать особо болтливых посетительниц — точнее, просто прикрывал его, чтобы девушки, увлекшись другим симпатичным баристой, зря не отвлекали от работы. Сам же Хван не был обделён женским вниманием и часто находил за стойкой написанные на бумажных стаканчиках номера мобильных телефонов с подписями и слишком приторными именами. Это польстило бы любому, но он предпочитал не обращать на это особого внимания, прекрасно зная, что за любую провинность шеф готов был сразу же выкинуть его за дверь. Однако касса чаще всего пустовала, что, несомненно, давало ему понять: вряд ли его зарплата в этом месяце будет больше хотя бы месячной платы за квартиру, которую он тянул совершенно один. Наблюдая за работой Сюаня, Хёнджин решил на время пересмотреть свои приоритеты и включить своё природное обаяние. В какой-то степени это даже давало свои плоды: постоянных посетительниц прибавилось, и некоторые из них даже не скрывали, что приходили сюда исключительно ради одного безумно обаятельного баристы. Да и сам кофе, приготовленный его руками, был, безусловно, очень вкусным. — Ты уверена, что он тот, кого ты ищешь? Да, он весьма красив, но Линь Цзе… — девушка недовольно фыркнула на слова подруги и осторожно отпила немного напитка, почти тут же поправляя слишком яркий тинт. Трудно было не заметить, каким голодным взглядом она окидывала с ног до головы Хёнджина, пока тот монотонными движениями выводил что-то в тетради для подсчёта кофейных зёрен. Посетительница что-то шептала себе под нос и в сотый раз перемешивала уже остывший капучино, не понимая, почему её обаяние никак не действовало на одного конкретного человека. — Снова твоя судьба? Помнится, ты говорила это недавно о другом парне, который работал здесь несколько месяцев назад. Тебе не кажется, что ты падка на красивые лица? Да и вообще, почему ты так уверена, что он в тебе хоть капельку заинтересован? — Ты только взгляни на него! Разве можно с такими данными оставаться в стороне от индустрии развлечений? Если хорошенько подумать, то Юн Минь рассказывала мне о трейни с похожей фамилией. Не думаешь, что это может оказаться именно он? А как известно, будущие айдолы очень разносторонние во взглядах, особенно в том, что касается девушек. — Линь Цзе что-то судорожно искала в телефоне и решила тайком сделать фото Хёнджина, чтобы потом собственноручно убедиться в своих догадках и придумать план, как подступиться к такому парню. Будет весьма обидно, если среди посетительниц найдётся кто-то смелее. А пока её действия ограничивались лишь томными вздохами и простым девчачьим любопытством, которое парень вдоволь получил в детские годы. Раньше взрослые не могли пройти мимо его матери, то и дело тиская его за щёки и в унисон умиляясь столь занимательной картинке.

«Чудо, а не ребёнок. У него большое будущее».

«Унаследовал всё самое лучшее, а как же иначе?»

«Будь я на его месте…»

Эти фразы преследовали его на протяжении долгого времени, ещё до смерти родителей, беря свой отсчёт с детского сада и набирая обороты в школьной рутине до определённого класса старшей школы. Частые мюзиклы с его обязательным участием, под завязку забитые любовными письмами шкафчики и просто вечные смены телефонного номера, который каждый раз каким-то образом просачивался в чаты его поклонниц. Да-да, такое существовало сплошь и рядом, касалось именно его жизни, всего с ним связанного, что довольно сильно ощущалось в повседневной жизни. Друзья Хёнджина не скрывали своей зависти к столь большому вниманию со стороны прекрасного пола, подначивая парня наконец-то обзавестись подружкой, особенно когда выбор был настолько велик. Все, кроме Феликса, поддерживали подобные шутки. Вот только Хван даже не смотрел в их сторону, так как все девушки уж слишком сильно старались завоевать его внимание, напрочь забывая о внутренней составляющей. Безусловно, он не был идеальным человеком, имея свои недостатки, которые так упорно не замечали поклонницы, боготворя и вознося его на какой-то дурацкий пьедестал. Сам же парень каждый раз натянуто улыбался и принимал подарки только из-за того, что помимо его друзей на него смотрели ещё парочка сотен глаз. Не хотелось попасть под удар, лишь поэтому приходилось терпеть слишком резкий запах дешёвого парфюма и отшатываться от очередных попыток сделать с ним глупое селфи.

🕷🕸️🕷🕸️

20:35

Квартира Феликса.

— Что ты знаешь об уличных танцах? — Феликс искоса посмотрел на Хёнджина и несколько долгих секунд старался найти в глубине чужих глаз причину столь внезапного вопроса, который был абсолютно ему несвойственен. Он знал того слишком долго, поэтому всегда с точностью определял направленность его эмоций. Сейчас это было мало похоже на обычный вопрос, скорее наоборот, что-то не давало ему остановиться и перестать думать об этом хотя бы на секунду. За всё время, что друг находился в его квартире, он так и не притронулся к кружке и только с неприкрытой мольбой смотрел в противоположную сторону, ожидая ответа на интересующий вопрос и добавляя на грани слышимости: «Тебе не обязательно отвечать, я пойму». Да, верно, что-то здесь было определённо не так, с учётом того, что Хван был в полном замешательстве от своих же эмоций, балансирующих между страхом и неимоверным любопытством. Стоило ли спрашивать? — Довольно странно слышать это от тебя, — Хёнджин виновато смотрел в сторону хозяина квартиры и будто извинялся за что-то, надеясь, что не сильно перегнул палку. По правде говоря, он никогда не испытывал тяги к подобного рода мероприятиям, но спор с Минхо и их общий проект, так и оставшийся замороженным на неопределённый срок, заставляли Хвана уже совершенно отчаяться и буквально рвать и метать. Конечно, подслушивать чужие сплетни не входило в его планы, но, возможно, это был единственный шанс закончить проект и не прибегать к помощи этого надоедливого принца. Какая разница, где он будет черпать вдохновение для поз? Главное, что он наконец-то выполнит это чёртово задание. Жаль, что Феликс уже являлся чужой моделью. — Официально уличные танцы запрещены в этой части города из-за распития спиртных напитков несовершеннолетними и распространения наркотиков на территории таких заведений. Как мне известно, из многочисленных групп осталось только несколько, которые, словно крысы, ютились в заброшенных клубах и разбегались, стоило только появиться стражам правопорядка. Жалкое зрелище. Не думаю, что в этом есть что-то увлекательное. — Почему ты так категоричен к этому? — монотонное тиканье часов раздражало сильнее обычного, но никто из них двоих так и не решался озвучить свои мысли вслух. Феликс устало потёр виски худыми пальцами и осторожно присел возле Хёнджина, впервые аккуратно касаясь его чересчур тонких запястий. Это не было случайным прикосновением, скорее вполне осознанным действием, за исключением того, что Ли практически сразу изменился в лице, стараясь не смотреть в его сторону. Хватка на руке обжигала, но Хёнджин упрямо не убирал свою ладонь и старался хоть немножко понять причину внезапной смены настроения друга. И как долго он не замечал в чужих глазах настолько сильные эмоции? Может, просто не хотел? — Многие из участников не имели за плечами ничего, кроме умения воровать и соревноваться в столь глупых вещах. Обычно турнир делился на несколько поединков, на вершине которых был денежный приз. Думаю, несложно будет сопоставить теории воедино и догадаться о происхождении этих денег. В уличных танцах люди отказывались от общепринятых правил, предпочитая оставаться свободными волками, но на деле представляли собой не более чем безнравственных личностей, неспособных помочь. Хёнджин практически сразу сжал кружку до боли в пальцах, внезапно понимая, что такую приватную информацию невозможно найти в интернете. Это совершенно разнилось с тем, что он увидел собственными глазами. Тогда он понял все опасения Феликса без лишних слов: его друг явно не первый раз участвовал в этих соревнованиях и прекрасно понимал, о чём говорил. Так почему его слова вызывали в нём столь болезненную реакцию? — Вот что я тебе скажу: не думай даже ходить туда. Редко кому удавалось очиститься от той эмоциональной грязи, которой пропитан каждый из них. Хёнджин не любил слово «лгать», скорее предпочитал заменять его иным — недоговаривать. Так или иначе, Феликс не должен был знать о его ночной авантюре, ведь он обещал не впутываться в неприятности. Телефон то и дело отключался, а приложение с навигатором и вовсе несколько раз его запутало и приводило абсолютно не к тому адресу. Он старался не особо обращать внимание на пробегающие по коже мурашки. Радио по-прежнему молчало, а значит, сегодня он наконец сможет побыть самим собой без погони за очередным нарушителем закона. Это случалось редко, только поэтому он всячески хватался за такие возможности. На нём была надета безразмерная синяя кофта — единственная вещь, оставшаяся у него из родного дома и совершенно не спасающая от промозглого ветра. Конечно, пришлось немного поколдовать над ней, чтобы хоть как-то вписываться в общий антураж большого мегаполиса, где каждый с упрёком смотрел в твою сторону. Он почти на автомате забрёл в какой-то переулок и удивился столь оживлённой толпе возле входа, запоздало понимая, что наконец-то нашёл нужное место. Если верить сообщениям в интернете, то вход в клуб был свободным, поэтому можно было не беспокоиться о том, что кто-то осознанно вступит с тобой в конфликтную ситуацию и попросит удалиться с территории. Хёнджин осторожно протиснулся сквозь толпу и практически сразу прикрыл нос рукавом кофты от неприятной смеси запахов, витающих в воздухе, однако всё это отошло на второй план, когда он увидел большую сцену в середине помещения. Наверное, это единственная вещь здесь, которая приковывала к себе хоть какое-то внимание даже через призму алкоголя и едких неоновых надписей. Танцоры разминались в разных углах сцены, пока зрители медленно подтягивались к самому краю и старались занять самое выгодное место с лучшим обзором. Хёнджин замер на несколько долгих секунд почти на входе, разглядывая участников. В списках то и дело фигурировали сплошные прозвища и рейтинги. Слова Феликса то и дело всплывали в голове дурацкими образами, отчего становилось ещё паршивей: тут постоянно такая атмосфера? Отчаянно размышляя обо всём этом, Хван совсем забыл о том, что стоял прямо в проходе, пока не почувствовал резкую боль в плече, почти в воздухе хватая чужой портфель. Юноша перед ним с явным раздражением пытался отряхнуть грязь со светлых штанов, но вскоре бросил эту тщетную затею, пока Хёнджин прокручивал в своей голове различные исходы событий. Стоящий перед ним человек, несомненно, спешил, и последнее, чего тот хотел сейчас, так это наткнуться на какого-то зазевавшегося идиота, решившего затормозить в столь удачном месте. Чужая чёрная кепка хорошо скрывала половину лица, поэтому он не придал значения знакомой кофте, через секунду натыкаясь на такой же удивлённый взгляд напротив. Ли Минхо собственной персоной. Парень с немым вопросом в глазах окинул его взглядом и хотел было что-то сказать, но не успел, услышав своё имя вдалеке и так же быстро скрываясь в многочисленной толпе вместе со своими вещами.

●○◎ Сегодня я снова рад приветствовать вас на очередном нашем поединке, где на кону стоит больше, чем несколько сотен купюр. Многим наверняка известна структура проведения турнира, однако в эту ночь участникам придётся явно попотеть, отстаивая честь своей команды в составе всего двух человек. Неплохое зрелище с учётом того, что каждый из них должен повторить несвойственный ему элемент. Вы готовы сорвать свои голоса и выложить за победу своего любимчика всё что угодно? Тогда начинаем! Пусть эти выступления выстрелят на поражение. ●○◎

Если спросить Хёнджина об очередности выступлений и прочих малозначимых вещах, то он вряд ли сможет ответить что-то внятное, кроме того, что всё это время его внимание было приковано только к Минхо. Он мало что смыслил в танцах, но не обязательно вникать в суть дела, чтобы насладиться той отдачей, с которой парень выступал на сцене. Каждые две минуты каждая из команд поочерёдно выходила в центр и чётко попадала в ритм музыки, распаляя соперника и наслаждаясь восторженными криками зрителей. В турнирной таблице Минхо находился на лидирующих позициях, поэтому никак не мог снизить градус выступления, и Хёнджин это прекрасно понимал, соглашаясь с тем, что тот, безусловно, заслужил это место с учётом его навыков. В особые моменты, когда тот небрежно убирал мокрую чёлку, ему хотелось запечатлеть этот миг, что он и сделал, искусно дорисовывая силуэт парня на той самой работе. Особенно мимику, которую тот никогда не показывал, стоило им оказаться наедине во время выполнения задания. Линии получались слишком резкими и почти небрежными, но это никак не влияло на целостность рисунка. Минхо был дерзким и нетерпеливым, когда дело касалось танцев, в обычной жизни превращаясь в совершенно противоположную версию. Будто во время своих выступлений он по-настоящему жил и мог показать самого себя. Несмотря на боль в руке, Хёнджин наносил последние штрихи и даже не успел убрать набросок, когда на белой бумаге уродливыми пятнами расползлось пролитое горячее кофе. Он рефлекторно потянулся вниз и зашипел от попавшей на кожу горячей жидкости. Виновник всего этого действа с усмешкой вырвал из рук рисунок и с явной издёвкой показал тот своим дружкам, краем глаза посмотрев в сторону сцены. — Ещё один ярый фанатик ледяного принца? Решил впечатлить его этим? Знаешь, так это выглядит гораздо лучше, — Хван не знал чужого имени, статуса и прочих правил этого места, но в какой-то момент, посмотрев на свёрток, он подловил себя на мысли, что дико хотел проехаться кулаком по чужому лицу, особенно когда портили его личные вещи. Конечно, это рискованно с учётом того, что каждый смотрел на тебя, словно хищник на раненую лань. Стоящий перед ним человек оценивающе осмотрел его с ног до головы, присвистнул и что-то быстро прошептал одному из парней за его спиной. — Так уж и быть, открою один маленький секрет лично тебе: поклонники Ли Минхо никогда не отличались хоть чем-то от общей массы, особенно внешностью, но ты — довольно редкий экземпляр. Неужели фаворит? Он хотел было съязвить на этот счёт, но с такой же синхронностью, как и другие зрители, неожиданно повернулся в сторону сцены, где началась настоящая драка и доносились громкие выкрики, явно не входившие в программу турнира. Напарник Минхо безрезультатно пытался оттащить его от члена другой команды и пробраться сквозь разъярённую толпу к чёрному выходу, где они оба смогли бы почувствовать себя хоть чуточку в безопасности. Хёнджин побежал за ними следом, стараясь не обращать внимания на полную вакханалию вокруг, когда многим из зрителей под действием нешуточной дозы алкоголя лучшей идеей завершить ночь показалось продолжение начатого на главной сцене. Минхо практически скрылся из виду, но Хван успел неудачно столкнуться с его напарником, впечатывая того в железные ворота. Джисон лишь зашипел от неприятного жжения в запястье и даже не обратил внимания, с каким недовольством Минхо смотрел на стоящего перед ним парня. Хёнджин никак не мог отогнать от себя навязчивые мысли и то и дело рассматривал кровоподтёки на чужом бледном лице: такой контраст резко бросался в глаза даже под тусклым светом уличных ламп. Каждый из них пытался хоть как-то отдышаться, не произнося ни единого слова, да и к тому же порой некоторые вещи не стоило рассказывать посторонним людям. Тот с некой досадой осмотрел испорченную кофту и слегка дотронулся до губы, ощущая под подушечками пальцев ещё не покрывшуюся корочкой рану. Хан с пониманием смотрел на друга и прекрасно осознавал, как тот ощущал себя в данный момент; обычно он старался оставить его в покое и дать возможность договориться со своими внутренними демонами. Однако Хёнджин попытался сделать как лучше, протянув салфетку к лицу парня, за что почти моментально получил по руке, вскрикнув от боли. — Я не просил о помощи, — Ли на мгновение застыл с поднятой рукой в воздухе, вскоре спрятав её в карман худи и вдыхая полными лёгкими холодный воздух. После столь отвратительного запаха внутри это стало настоящим спасением. Вот только в голове бесконечным потоком струились мысли об ожоге и болезненном крике парня, который как гром среди ясного неба появился в поле его зрения столь же неожиданно, как и в тот вечер. Какого чёрта он вообще решил поиграть в добродетеля? Сумасшедший. — Смотрю, жизнь совершенно ничему не учит, снова эти рисунки, так ещё и пришёл туда, куда тебе не следует. Ответь честно, у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, или я чего-то не понимаю? С удовольствием послушаю твоё чистосердечное признание. — Это лишь услуга за услугу, — на секунду Минхо задумался над его словами, окинул ледяным взглядом и отвернулся в сторону, стойко терпя неприятные ощущения и решив не нарушать образовавшуюся между ними звенящую тишину, изредка прерываемую отголосками музыки. Конечно, ему было искренне наплевать на ссадины, но нежелание объясняться за свой внешний вид перед учителями било по голове сильнее обычного. Всё это время Джисон почти не подавал признаков присутствия, почти слившись со стеной и изредка поглядывая в их сторону. За всё время дружбы с Минхо тот никогда не видел его настолько разбитым, да и вообще вся ситуация казалась до неприличия абсурдной, но он не решался сказать это вслух и только в последний момент успел ухватить за предплечье резко поднявшегося друга. — Больно? — многим людям этот вопрос показался бы обычным, даже немного очевидным, если брать в расчёт то, что произошло ранее. Однако Хёнджин только небрежно выкинул салфетку в сторону и постарался сильнее укутать раненую руку, всё равно из-за его регенерации она заживёт в течение часа. Он догадывался, что этот вопрос не совсем касался состояния его руки: скорее Минхо желал узнать нечто другое, чем сам страдал долгие годы. Больно ли оставаться одному? Безусловно. Похожа ли эта боль на яд, растекающийся под кожей? Возможно. Без антидота у тебя нет шансов, все они рано или поздно стремились к нулю. Ты мучаешься, страдаешь, а потом остаётся слишком мало времени. Хёнджин грустно улыбнулся своим же мыслям и попытался снова уверить Минхо, что всё хорошо, но тот только засмеялся в пустоту и совершенно забыл о ноющей боли. — Лжёшь, снова. Ты даже не можешь быть честен с самим собой. На удивление, не было никаких прощальных речей и дальнейшего продолжения разговора, только приглушённая музыка и тихий звук удаляющихся шагов. Попав под проливной дождь, Минхо не успел сесть в последний автобус, а в тщетных попытках догнать его на светофоре только испачкал новые джинсы. Всё это мелочи по сравнению с тем, что придётся по памяти идти через полгорода, не имея при себе абсолютно никаких вещей. На эмоциях от драки в полуфинале Джисон не заметил, как схватил чужой портфель, и кинул напоследок фразу, чтобы он обязательно обработал раны. В кармане неприятно бренчала мелочь, оставленная только на дорогу обратно, но сейчас она являлась лишь лишним грузом, рассыпаясь в стороны от быстрого бега. Данный район не был богат чем-то вроде продуктовых магазинов или кафе, где была хоть какая-то возможность согреться, оставалось только дотерпеть до ближайшего района, переждать непогоду и решить, что же делать дальше. Конечно, Минхо никогда не страдал топографическим кретинизмом, скорее наоборот, мог похвастаться отличной зрительной памятью, но в этот раз он явно заблудился, оказавшись в совершенно незнакомой части города. Людей на улице можно было пересчитать по пальцам, поэтому не стоило слишком рассчитывать на их помощь с учётом того, что его внешний вид отпугивал пожилые парочки похлеще любого ужастика. Зайдя в переулок, он постарался осторожно стереть в районе висков уже заметные подтёки синей краски от свеже выкрашенных волос, которые надолго останутся на белом худи в виде тёмных уродливых пятен. Всё пахло иначе, когда шёл дождь. В разные периоды жизни он мог вызывать совсем иной спектр эмоций. Во время апатии капли казались почти свинцовыми, больно обжигая кожу, во время радости — слегка холодными и даже приятными, а во время безысходности, когда в душе пустота, он изо всех сил старался заполнить проблески, скрывая за своими ладонями мокрые дорожки слёз. Так было в детстве, когда кто-то из взрослых спрашивал его о покрасневших глазах. Надев капюшон, Минхо не сразу почувствовал тяжесть на своих коленях, через секунду натыкаясь на внимательный изучающий взгляд зелёных кошачьих глаз. Из-за своего окраса животное почти сливалось с окружающей темнотой, чем очень походило на пантеру. Кот не подавал никаких признаков агрессии, только осторожно тыкался носом в ладонь парня в немой просьбе прикоснуться к мягкой шерсти. На удивление, он мало походил на уличное животное, скорее всего, кто-то отпустил его совершенно недавно, раз шерсть ещё не успела покрыться липким слоем грязи. Кот ластился, чувствуя тепло, исходящее от тела человека, бесцеремонно забираясь под худи и сворачиваясь клубком на животе парня. Минхо не был против столь радикальных проявлений чувств, поэтому аккуратно прислонился к стене и старался меньше двигаться, чтобы не нарушить чуткий сон животного, которому было так же холодно, как и ему. Безусловно, было необходимо, но довольно сложно найти хоть одно рабочее заведение с учётом того, что часы давно перевалили за двенадцать ночи. Минхо отогнал от себя навязчивые мысли и приподнялся на дрожащие ноги, не забывая про своего таинственного спутника. Они оба ощутимо промокли, поэтому он с завидным упрямством стучал в те двери магазинов, которые хоть как-то были подсвечены неоновыми вывесками. Кто-то из владельцев практически сразу же закрывал перед ним дверь, так и не дослушав до конца, а кто-то и вовсе грозился вызвать полицию и сдать стражам правопорядка за мелкое хулиганство. Минхо догадывался, что владелец последней на очереди кофейни вряд ли скажет что-то другое, но это был их единственный шанс хоть как-то провести остаток времени в сухом помещении. Приглушённый свет лампы не слишком сильно освещал столики, но явно давал понять, что кто-то из сотрудников остался здесь на ночь. Минхо хотел было постучать, как внезапно увидел у себя над головой чей-то чёрный зонт. Кто же знал, что он обладал таким же везением, как и этот маленький кот под его худи, когда наткнулся на знакомые карие глаза. Это какой-то пранк или что? Почему уже второй раз за вечер он встретил этого нерадивого художника? — Не думал, что доживу до того дня, когда буду шарахаться собственной тени. С каждой нашей встречей своими повадками ты всё больше напоминаешь мне серийного убийцу или ещё кого-то похуже. Честно, не поверил бы, если бы ты не стоял собственной персоной у порога кафе в три часа ночи с зонтом наперевес, — Минхо был крайне прямолинеен, особенно вкупе с отсутствием нормального сна и полной внутренней опустошённостью. За сегодня произошло слишком много эмоциональных каруселей, что, несомненно, сильно сказывалось на здоровом организме любого человека, что уж говорить о нём и его вечно избитых коленках и запястьях. Жалобное мяуканье на секунду озадачило его собеседника, но вскоре чужое выражение лица приобрело более мягкие черты, когда из-под ворота худи Минхо показалась чёрная мордочка кота, явно не понимающего всей абсурдности ситуации. Хёнджин успел только промычать что-то вроде «очень остроумно» перед тем, как вернуть всё своё внимание на маленький чёрный комок. — А кто сказал, что я шучу? Как я ещё должен реагировать на столь позднюю встречу с учётом того, что ты ни черта не знал, куда я собирался? Напрашивается только один-единственный ответ — следил, и, судя по твоему выражению лица, я попал в точку. — Если ты думаешь, что я пошёл по твоим стопам и следил, то ты ошибаешься. Объяснение до ужаса банально, если брать в расчёт моё везение: опоздал на последний автобус, а денег не оказалось даже на вызов такси. Не так уж и интересно, согласись? Слушай, твоё худи промокло насквозь, не думаешь, что ему будет лучше временно побыть у меня? — Хёнджин ухмыльнулся и осторожно принял из рук парня кота, перебирая пальцами слегка влажную шёрстку. — Ты ведь никому не веришь, верно? — вопрос прозвучал в тишине улицы слишком неожиданно для них обоих, но Хван чувствовал, что такого шанса может больше не представиться, если кто-нибудь из них в очередной раз решит попытать судьбу. Они редко говорили о чём-то, предпочитая играть в молчанку, если дело касалось чего-то помимо учёбы. Хёнджин устало потирал виски и медленно вводил в навигаторе адрес, который Минхо нехотя сказал ему, отвлекаясь на кота. Как назло, на телефоне оставалось двадцать процентов зарядки. — Не боишься захлебнуться в этой грязи, услышав ответы? — Минхо машинально дёрнул рукой в попытке отлепить неприятно липнущую ткань, ощущая на себе изучающий взгляд парня. Тот практически не мигал и в упор смотрел куда-то в район ключиц, и, судя по столь неординарной реакции, он явно приметил шрам длиной около десяти сантиметров. — Смотришь на меня так, будто увидел призрака, ты точно в порядке? — Минхо пытался свести всю ситуацию к шутке, но замешкался, когда наткнулся на тяжёлый взгляд парня, понимая, что тот так просто от него не отстанет. Эта тема была одной из запретных, но раз у них произошёл столь внезапный вечер откровений, то почему он был обязан снова сдавать назад, в то время как всё равно они забудут об этой встрече в стенах университета. — Моя настоящая мать посчитала хорошей шуткой пометить мою принадлежность к себе подобным образом. Раз уж я оказался искренен в своём ответе, в отличие от некоторых, может, тогда всё-таки расскажешь, что тебе от меня нужно? — Если ведёшь себя так с каждым и думаешь, что любой ищет какую-то выгоду в общении с тобой, то мне тебя искренне жаль, — у каждого из них было что-то за душой, болезненное и мрачное, нечто такое, что лучше запереть под семью замками и стереть из своей биографии. Одиночество, давшее толчок двигаться дальше, несмотря на то что дико хотелось закончить всё раз и навсегда, находясь в шаге от прыжка. Да, это тяжело, но они научились с этим жить, сквозь слёзы и боль, и, когда нужно, надевали собственные маски, пряча за ними отчаяние. — Тебе приносит какое-то удовольствие исчезать каждый раз и появляться, ведя себя так, будто я тебе что-то сделал? Ответь честно хоть раз, почему ты так меня ненавидишь? — этот вопрос был похож на выстрел, словно пуля прошла сквозь тебя, но не задела жизненно важных органов, а только оставила после себя тупую, ноющую боль, от которой невозможно было сбежать. Минхо походил на нахохлившегося зверька, готового наброситься в любой момент и сверкающего почти полностью окрасившимися в чёрный глазами. Он выжидал, искал подвоха, о котором Хёнджин не имел ни малейшего понятия, да и узнавать о нём не было никакого смысла. Минхо собственноручно стирал грани между ними, снова выстраивая невидимую стену.

Иногда свою реальность

Становится выносить тяжелее всего.

Больше нет пути назад.

Хёнджин, словно щенок, стряхнул с волос порядком надоевшие капли воды и не удержался от того, чтобы с изумлением рассмотреть помещение в полумраке, к которому его привёл навигатор. Всё вокруг казалось смутно знакомым, будто он был здесь раньше, но всё встало на свои места, когда на одной из полок на витрине Хван заметил фотографию женщины, у которой он покупал поистине самую вкусную лапшу в этом городе. Так значит, Минхо и есть тот самый сын, своенравный и уверенный в себе, гордость любого родителя? Неудивительно, что, обладая столь выдающимися чертами характера, он смог показать себя во всей красе перед тем, кто так или иначе насмехался над ним и его навыками. Минхо почти на автомате указал парню войти внутрь, вручая ему чай с лимоном и какими-то профилактическими лекарствами, догадываясь, что тот наверняка в скором времени сляжет с высокой температурой. К сожалению, ему и самому с постоянными тренировками не хватало времени нормально подкрепиться или уделить должное внимание своему здоровью, по-хорошему, было бы необходимо разобрать все запасы и выкинуть просрочку, которой на кухне стало чересчур много. Тётушке Ли не было смысла готовить на двоих, ведь чаще всего они встречались только утром, когда он собирался на утренние занятия в универе. Хёнджин виновато отодвинул кружку в сторону, сославшись на аллергию на цитрусы, и не сразу заметил, как рядом оказалось что-то похожее на растворимый горячий шоколад. Нельзя сказать, что он был ярым любителем данного напитка, но сейчас это намного лучше всего остального, да и на вкус было весьма неплохо. На душе беспрерывно скребли чёрные кошки, а в голове копошились дурацкие мысли. Что, если в тот вечер он просто-напросто всё себе напридумывал, и Минхо не был тем человеком, который смог бы понять его? Было бы слишком иронично даже для него. Хёнджин молча следил за тем, как сидящий перед ним человек всё чаще клювал носом и даже не притронулся к еде, которую разогрел несколько минут назад. Пододвинув её ближе к нему, Минхо молча кивнул в знак разрешения и осторожно взъерошил волосы, понимая, что сегодня его ждал ещё один день без сна. Конечно, дешёвые энергетики придавали небольшое количество сил, но всё равно к середине дня он чувствовал себя абсолютно разбитым. Но так или иначе, Ли всё-таки заснул, подложив под голову мягкую кофту, и так и не услышал последнее предложение, оставшееся без ответа. И к чёрту, что на утро будут дико болеть затёкшие мышцы. — Ты когда-нибудь размышлял, о чём думает большинство людей? К чему обещания и ложь во благо, если ты сам не можешь разобраться с собственными демонами? Зачем лезть в души к тем, чьи проблемы тебе совершенно неинтересны? Разве что удовлетворить собственное эго, солгать себе, что у тебя дела обстоят ещё не так уж и плохо. Утро не задалось с самого начала, точнее, с того момента, как Минхо, будто ужаленный, вскочил из-за стола, ударившись об стул и понимая, что в очередной раз проспал универ. Конечно, можно сослаться на то, что он наконец-то выспался, но от этого почему-то становилось не легче. На кухне тот обнаружил записку от Хёнджина и уже порядком остывший завтрак: «Для твоего же блага я выкинул всю просрочку. Удивительно, как ты ещё жив». Хёнджин имел удивительную способность внезапно появляться в его жизни, переворачивать всё вверх дном и исчезать, будто ничего и не было. Минхо давно привык к таким личностям, но в этот раз попался уж совсем исключительный экземпляр, неспособный понять простое слово «нет». Для него не существовало граней и того тщательно созданного образа, над которым он кропотливо работал несколько лет. Старался придерживаться его и в конце концов окончательно стал с ним единым целым, уже не вспоминая себя прошлого. Так было проще для всех, кто так или иначе находился в окружении парня. Вокруг него не витали бесконечные вопросы о какой-то счастливой идиллии, не поднимались темы, касающиеся его прошлого. Не так уж и интересно наблюдать, когда всё было как на ладони, от этого терялась вся загадка. После последнего турнира он успел обзавестись ещё более сильной бессонницей вкупе с серьёзным переутомлением, которое как мог игнорировал, стараясь как можно быстрее решить насущные проблемы: его отстранили от двух турниров за драку, к которой он был не причастен, из универа на имя несуществующей матери пришёл выговор за недельное отсутствие, а тётушка Ли в силу своего возраста слегла с болезнью, из-за чего ему пришлось взвалить на свои плечи абсолютно все дела по магазину и кафе. Он держался как мог, хотя бы ради неё и найденного кота, который стал для него верным помощником. Минхо совершенно не видел дороги и не знал, каким образом добрался обратно к магазину, провожая взглядом последний рейсовый автобус, из которого его любезно высадил водитель и не забыл спросить о его самочувствии, наверное, посчитав его очередным пьяным подростком, которому нечем заняться поздно вечером. Не будь у него денег на проезд, он без зазрения совести вызвал бы полицию и даже не удосужился спросить о том, что произошло. Ещё не зажившие ссадины на лице, красные белки глаз и не подходящий к дешёвой подростковой одежде дорогой телефон без вопросов заставляли любого задуматься о чём-то плохом. По возвращении к магазину с подкосившейся от сырости вывеской Минхо сел на сырую землю и аккуратно достал телефон, оповещающий его о новых уведомлениях. На электронных часах было давно за полночь, поэтому он не ожидал увидеть хоть какие-то сообщения от Джисона, договорившись с ним о будущих тренировках несколько дней назад. Однако его сообщения пестрили разнообразием небольших ссылок, в которых то и дело фигурировало имя Хван Хёнджина и его рисунков на каком-то сайте для художников. Не удивительно, что Джисон решил узнать о таинственном знакомом самым банальным способом, узнав только его имя. Хёнджин нашёл Минхо в бессознательном состоянии возле магазина во время очередного рейда в роли Человека-паука. Ему пришлось экстренно переодеться в обычную одежду вне видимости уличных камер и там же достать лекарства из заранее закрепленного под крышей рюкзака. Те хранились в разных районах города как раз на случай таких чрезвычайных ситуаций. Возможно, отвести парня в больницу было бы более логичным решением, но Хёнджин привык справляться с подобным самостоятельно, так как в его семье бабушка была единственным действующим врачом и всегда учила его новым рецептам. Жар у Минхо не спадал уже несколько часов, а чужой телефон то и дело разрывался от звонков, на которые он не решался ответить. Только ближе к поздней ночи он нашёл у парня что-то похожее на энергетик и выпил его в надежде не грохнуться от недосыпа где-нибудь посередине комнаты. Кто же знал, что этот напиток окажется такой дрянью? Как вообще это можно было пить? Сплюнув остаток напитка в раковину, Хёнджин промочил лицо холодным полотенцем и отвернулся в сторону витрины, где кипела ночная жизнь. После того вечера он не мог отделаться от мысли, что слишком часто сталкивался с Минхо не по своей воле. И какое ему вообще дело до этого чудаковатого парня? Может быть, он просто привык видеть за подобной злостью нечто другое, что-то наподобие защитной реакции? Был ли Минхо таким же, он не знал наверняка. Услышав шорох со стороны комнаты, Хёнджин сразу же ринулся туда и подхватил шатающегося парня под руки, получив сильный удар кулаком в грудь. — Будем считать, что это твоя благодарность, — удар стал вполне очевидным ответом на его вопрос. А чего он ещё ожидал получить от Минхо? Спасибо? Возможно, это слишком громко даже для него. Конечно, тот не просил о помощи, скорее это была лишь его инициатива, ведь он не настолько идиот, чтобы оставить того на улице. Хёнджина выводило из себя недовольное лицо парня, судорожно метавшегося из стороны в сторону и абсолютно не желавшего слушать его наставлений. Чужое тело после жара ещё лихорадило, поэтому оно было совершенно не готово к столь интенсивным физическим нагрузкам, что сразу же стало понятно после того, как Минхо присел на кровать и зашипел от нестерпимой головной боли. — Ты ещё не восстановился, повремени пока что с подобной активностью. Я хочу лишь, чтобы ты ответил на один-единственный вопрос: что стало причиной того, что ты стал таким отчуждённым? Минхо не нашёл нужных слов, чтобы хоть как-то ответить на этот вопрос, стараясь особо не поддерживать зрительный контакт с Хёнджином, и только и делал, что нервно перебирал между пальцами старый шнурок от шорт. Для него всегда было трудно открыться кому-то после Джисона в силу того, что он знал, каково это — задыхаться от одиночества в моменты, когда воспоминания накатывали сильнее всего. Да, он силён физически и морально, любой бы на его месте решил всё для себя уже в первый же день, но Минхо собрал всю волю в кулак и стал заново открывать для себя мир, начал подмечать новые краски. Не забывал смотреть на людей с подозрением, часто отталкивая их своей холодностью и тем, что попросту был зациклен на любимом деле, а это, как показывала практика, бесило других сильнее всего. Однако танцы помогали успокоиться и привести мысли в порядок, когда маска безразличия к окружающему негативу трещала по швам, обнажая его настоящего. Порой за улыбкой скрывались многочисленные шрамы на душе, которые часто давали о себе знать тупой болью где-то под рёбрами. Минхо называл их чёртовыми бабочками, но кричать от чего-то хотелось ещё сильнее, будто жалили пчёлы, не иначе. И такая забота со стороны Хвана, такое внимание к его прошлому пугали, ведь он был готов к тому, что высмеют, снова заставят вспомнить, как было плохо несколько лет назад. Но Хёнджин только ухмыльнулся и, перед тем как уйти, напоследок сказал что-то вроде: «Твоё право не говорить мне об этом, но я лишь хочу понять, что руководит твоими действиями. Порой ты считаешь, что хорошо скрываешь боль, но она, как вода, просачивается сквозь трещины. Актёрская игра здесь абсолютно ни к чему». Изредка, во время выступлений, Минхо давал слабину и вглядывался в толпу в поисках того, кто когда-то слишком глубоко засел в его голове. Хёнджин был абсолютно прав в том, что сказал тем утром. Он защищал себя, боялся открыться людям после неудачных, болезненных попыток в прошлом, но ведь этот художник с самого начала не был похож на ненавистных людей из его прошлого. Так почему же он проецировал их отношение на нём? Ведь несколько раз тот опровергал догадки Минхо насчёт своих истинных мотивов, помогал, выслушивал все его язвительные комментарии, хотя совершенно мог этого не делать. Старался понять ненависть к Человеку-пауку. Возможно, всё дело было в том, что Хван врывался в чужое личное пространство неожиданно, словно ураган, совершенно не подготавливая собеседника к дальнейшему продолжению разговора. Минхо всё чаще стал пропадать в своих мыслях во время тренировок и то и дело прокручивал в голове их последний разговор, пока его в лёгком недоумении не выводил из транса о чём-то вечно болтающий Джисон. Тот всегда умел подмечать мельчайшие детали, поэтому уже через несколько дней раскусил обман и решил выведать причину столь мрачного настроения друга, ведь до этого тот не светил так открыто своими разбитыми пальцами и уставшими, вмиг потерявшими блеск надежды глазами. Хан догадывался о том, что услышит в разговоре имя того самого парня, который помог им сбежать из того кромешного ада, но опешил, когда сквозь улыбку увидел ещё более разбитое выражение лица. Он стушевался, озираясь по сторонам, и тут же прикрыл голову и лицо друга своей курткой, тем самым скрывая его от чужих любопытных глаз. Не хватало ещё дурацких слухов на пустом месте. Не стоило гадать, кто стал причиной столь неожиданной реакции, но неужели Минхо смог подпустить кого-то к себе настолько близко?