Драко
Живая ёлка
На что можно пойти ради любви? Великие поэты считали, что ради любви человек готов убить или даже умереть сам. Драко всегда думал, что это всего лишь преувеличение, пока не влюбился в Гермиону Грейнджер по уши и лично не попал в это долбаное зазеркалье. Ради неё он бродил по рынку в поисках ёлки прямо в канун Рождества, а значит, до убийства было рукой подать.
— А как тебе эта? — вероятно, в сотый раз спросила у него Гермиона.
Правда хотите услышать его мнение? Это была ёлка. Это была
обычная ёлка.
Малфой улыбнулся Грейнджер, крепко сжимая кружку с глинтвейном в руках. От этого начинала больше гореть кожа, зато меньше полыхало другое место.
— Отличная.
— Ты уже назвал отличными последние пять ёлок. Соберись, Драко, — отчитала его Гермиона и зашагала дальше.
Она двигалась так целеустремлённо, будто собиралась не выбирать дерево, а проводить полевую операцию. Перед ней даже толпа расступалась — и не простая толпа, а особая каста: люди, которые совершенно серьёзно умели отличать ёлку от пихты, пихту от сосны, а сосну от чего-то там ещё, что Драко уже забыл на выходе с парковки.
Опасные типы, понимаете?
— Неужели тебе действительно важно, как она будет выглядеть?
— Это мой первый Новый год после расставания, я намерена пуститься во все тяжкие.
Драко чуть не фыркнул:
— О, да, Грейнджер. Выбор идеальной ёлки — это полный отрыв.
Он отхлебнул из чашки, чтобы незаметно закатить глаза. Потому что если бы он их не спрятал, то Гермиона бы точно нашла способ впечатать его в одну из верхушек ближайшей ели.
И всё же, несмотря на сарказм, он заметил, как её плечи чуть дрожат от волнения, как будто она действительно собиралась устроить новогоднюю революцию. И почему-то это трогало его куда сильнее, чем вся эта зелёная эпопея вокруг.
— Ты явно ничего не понимаешь в размерах.
Драко тут же поперхнулся глинтвейном и удивлённо уставился на неё. Ему же не послышалось? Это точно прозвучало вслух?
— О, Мерлин, я же о ёлках, — хихикнула Гермиона и как ни в чём не бывало пошла пощупать свою очередную колючую жертву.
Конечно. О ёлках.
— Я так и понял! — поспешил оправдаться он.
Какой позор. Нет-нет-нет. Он буквально чувствовал, как его уши вспыхивают красным пламенем. Драко из последних сил удерживал между ними платоническую дружбу, построенную на чистом доверии, и вот теперь… теперь она, наверное, решит, что он грёбаный извращенец. Прекрасно. Просто чудесно.
Пусть она снится ему почти каждую ночь, знать ей об этом совершенно необязательно.
— Ну-ну, — продолжила хитро улыбаться Грейнджер. — Почём эта красавица?
Малфой мог поклясться, что продавец материализовался рядом сразу же после вопроса, словно вырос из снега, как рождественский дух капитализма.
— Сорок фунтов.
Сколько?!
— Двадцать, и мы её забираем, — начала торговаться Гермиона.
— Удачи вам. Сегодня на рынке аншлаг.
Продавец провёл пальцем по густым усам и лениво отошёл к другим клиентам. Конечно, он просто откровенно набивал себе цену; Драко ведь видел как минимум четыре идентичные ёлки вокруг, и все они стоили на порядок дешевле.
Так о чём это мы?
— Грейнджер, я просто никогда не слышал от тебя таких фразочек.
Она, казалось, вовсе не расстроилась отказу продавца и бодро зашагала дальше вдоль выставленных напоказ пихт, сосен и всех мыслимых видов хвойной роскоши.
А потом Драко заметил…
Постойте.
Это что, связанный гном без штанов?
Его глаза на секунду стали размером с рождественские игрушки. Это место определённо начинало его пугать.
— О, прости, что мы не обсуждали с тобой пенисы раньше. Моё упущение, — дерзко парировала Грейнджер.
Она сказала это таким тоном, будто за один вечер решила пересдать экзамен по провокациям на «превосходно». А потом ещё шире улыбнулась и прикусила губу. Лёгкое движение, но Драко будто получил удар кулаком по нервной системе.
Салазара ради, кто выпустил эту Афродиту к простым смертным?
«Ну же. Хотя бы пошути над ней, болван».
Мозг потребовал действия, и Драко заговорил раньше, чем здравый смысл успел вмешаться:
— Какой толк их обсуждать, если я всё равно выиграю.
Её брови взлетели вверх, а вот его сердце, кажется, только что провалилось вниз и подпрыгнуло на желудке, как на батуте.
«Превосходно, кретин».
— Ты собираешься назвать мне точное число, Малфой?
О, нет. Она продолжала. Она
наслаждалась этим. Да какая муха её укусила? Они дружили месяцами, и всё это время Гермиона держала горизонтальные темы под замком. Драко уже решил, что Уизел — это своеобразный вирус, способный убить либидо любой женщины. И вот теперь это?!
— Не хочется обижать всех твоих прошлых мужчин, Грейнджер.
— Мужчину, — едва слышно поправила его она.
Он моргнул. И ещё раз. И ещё.
Мужчину? У неё был только этот рыжий недотёпа Рональд?
Драко ощутил, как в нём поднимается что-то среднее между шоком, ревностью и искренним недоумением. Он бы даже назвал это тошнотой.
Как она не понимала, что достойна лучшего? Что, вообще-то, мир не ограничивается человеком, который носит свитер с собственными инициалами и не стирает его неделями?
— Ты не должна этого стесняться.
Её плечи слегка поникли, но Малфой всё равно заметил. И это движение, тихое и почти незаметное, заставило его внутренний сарказм застрелиться ловким выстрелом в висок.
Впервые за весь этот разговор Драко почувствовал, что под её игривостью скрывается что-то личное, мягкое и уязвимое. Гермиона, возможно, сама не ожидала, что так разоткровенничается среди перекупщиков ёлок.
Она точно не должна вот так опускать голову из-за Рональда Уизли и прятать от мира свои великолепные глаза. Малфой любил её глаза; возможно, он даже представлял их за полупрозрачной белой фатой, но не будем о грустном, а то вы решите, что он сентиментальный болван. Роль сталкера шла ему больше.
— Девушка, подходите! — подозвал её очередной шарлатан в варежках.
— Здравствуйте, я ищу пышную ёлку примерно с меня ростом.
— Одну секунду!
Так же задорно, как выскочил, мужчина нырнул обратно за ряды ёлок.
— Если ты переживаешь, не стоит, — снова попытался успокоить её Драко. — Я никому не расскажу.
— Это не такая уж и тайна. Можешь расслабиться.
Случая продолжить допрос не выдалось, потому что этот продавец, в отличие от предыдущих, правда старался впихнуть им пихту.
Через десять минут он уже нёс на плече четырёхкилограммовую ёлку, которая предательски скрывала от него Грейнджер. Может, за его неоценимый вклад в будущее лечение её позвоночника она хотя бы расскажет ему свой секрет?
— Какое твоё десятое желание?
— Я же сказала, что это личное.
Драко не видел сейчас её лица, да и голос доносился будто из бочки. Капюшоны и ветки, будь они неладны.
— На этой неделе я твой грузчик, учитель танцев, сообщник, повар и телохранитель. Не думаешь, что скрывать от меня финальное задание несправедливо?
— Как я говорила тебе вчера, ты всё равно не будешь в нём участвовать.
— Уверена? Я мастер на все руки.
Снег, который успел выпасть за утро и лечь на мостовые слоем в несколько сантиметров, напряжённо хрустел под ногами, пока Гермиона наконец не решилась признаться:
— Я хочу заняться сексом в новогоднюю ночь. Как в фильмах, понимаешь?
Нет, он не понимал. На слове на «с», произнесённом из её уст, у Малфоя моментально выключился мозг.
— Почему ты молчишь?
Не дождавшись ответа, Грейнджер обошла Драко с другой стороны, чтобы удостовериться, что он её услышал. Кажется, у него был ужасно задумчивый взгляд, потому что Грейнджер тут же нервно зажевала губу.
— Я так и знала, что ты не поймёшь. Зачем тогда спрашивал?
Сморгнув наваждение, Малфой быстро прокашлялся:
— Прости, я просто не ожидал. Все твои прошлые желания, они… другие.
— Ты считаешь меня смешной?
Драко опустил взгляд на её лицо.
Он считал её красивой, умной, доброй, отзывчивой, солнечной, милой. Чтобы перечислить то, что Малфой чувствовал к ней, им не хватит и всего следующего года.
— Нет, — совершенно серьёзно произнёс он. — Я просто задумался над механикой. Прямо в новогоднюю ночь, да?
— Когда над Лондоном стреляют салюты, — на выдохе добавила она, и её щёки покраснели сильнее, чем когда-либо прежде.
И на этот раз точно не от мороза.
Мерлин, дай ему сил.
──────────✻──────────
Гермиона
Танец
— Как мы это сделаем?
— Я не знаю, Грейнджер. Это мой первый раз.
— Я тоже никогда этого не делала! — возмутилась Гермиона.
— Стоило хотя бы посмотреть видео.
Он был прав. Исследования давно стали неотъемлемой частью её жизни, но почему-то в этот раз Грейнджер решила поддаться инстинктам. Речь ведь шла о естественном процессе, который связывает двух людей в непрерывном потоке энергии. Природа должна была позаботиться, чтобы их ноги и руки двигались как нужно.
Она о танце, кстати. Не подумайте лишнего.
— Мы могли бы сначала прорепетировать в менее людном месте?
Возможно, Драко был прав, но площадь Пикадилли находилась совсем рядом с Британской библиотекой, так что Гермиона решила убить двух зайцев одним вечером. Она договорилась с Малфоем, что они встретятся после работы у статуи Антэроса, выполнят второй пункт из списка, а затем дождутся закрытия библиотеки и проберутся внутрь. План отличный, но сильно подводила реализация, потому что они уже минут двадцать впустую мёрзли на улице.
— Смысл в выбросе адреналина. Я должна сделать это здесь и сейчас.
Если честно, Гермиона не понимала, почему Драко был так замотивирован ей помочь. Да, Джинни поспорила с ним при всех, ну и что? Малфой — слизеринец; они исполняли только те обещания и договорённости, которые считали нужными. В чём польза ему от танца с ней в центре Лондона?
Просто если бы Драко желал от неё хоть чего-то большего, чем дружба, то непременно откликнулся бы на её легкомысленное замечание о сексе в новогоднюю ночь. Но он даже не пошутил, и это молчание лишь укрепило её в неприятной мысли: для него она, кажется, прежде всего не женщина, а бесполое существо. Да, доброе и милое, но лишённое тех самых «необходимых признаков».
Ей было бы куда проще, если бы они смотрели на их взаимоотношения одинаково. Однако вчера, когда он устанавливал ёлку в её гостиной, Грейнджер поймала себя на том, что не может отвести глаз от его рук. Он пару раз укололся об острые ветки, и она сочла за честь аккуратно наклеить на его пальцы лейкопластыри со львятами.
— Тогда давай начнём с музыки, — предложил он и достал из пальто плеер с наушниками.
Гермиона устроила бы любая новогодняя композиция, но Happy New Year от ABBA стала несомненным бонусом. Поправив правый наушник, она наблюдала, как Малфой вставляет себе в ухо левый. Из-за короткой перемычки между наушниками им пришлось стоять довольно близко друг к другу, и Грейнджер невольно вдохнула горьковатый запах его духов.
У Рона парфюм был сладкий, напоминавший спелую вишню и жасмин. Ему шло, но Гермиона никогда бы не назвала этот аромат по-настоящему любимым. Драко же пах терпко, как… грех. Она не ожидала такого сравнения от самой себя и чуть было не отшатнулась от Малфоя в неясном страхе.
— Ты в порядке? — заметил её замешательство Драко. — Не слишком громко?
Малфой внимательно смотрел на неё сверху вниз, а его серые глаза переливались, словно драгоценный шёлк в лунном сиянии. Это всё Панси. Это всё Панси и её глупые вопросы о том, симпатичный ли Драко Малфой. Спросите у любой девушки на этой площади, у которой есть глаза, и она ответит согласием.
Но он её друг. Бывший враг и странный новый товарищ. Им было хорошо вместе, так что ей запрещалось портить идиллию фантазиями о большем. Под б
ольшим подразумевались его губы, на которые точно не стоило пялиться так долго и пристально, как она делала сейчас.
— Музыка идеальна, — буркнула она, спрятав румянец за шарфом.
— Отлично, — улыбнулся Драко и осторожно положил руку ей на талию.
Боже, какая приятная тяжесть.
Грейнджер напомнила себе, что правую ладонь надо вложить в его в вторую руку, и наконец-то подсуетилась.
Они приняли прекрасную стартовую стойку для вальса, но Гермиона не умела танцевать чёртов вальс.
— У меня есть идея получше.
— Слушаю.
Его пальцы всё ещё крепко смыкались на пальто, и Гермиону неожиданно взбесили несколько слоёв ткани на ней.
— Что, если мы просто покачаемся?
Иногда ей начинало казаться, что Драко никогда ей ни в чём не откажет. С тех пор как слизеринцы заползли в их львиную компанию, Малфой был с ней исключительно вежлив и открыт. На самом деле, он выглядел более заинтересованным в её счастье, чем тот же Рон. За несколько лет совместной жизни причин расстаться с Уизли набралось множество, но будет ложью сказать, что Драко и его отношение к ней не вошли в этот список.
— Обожаю просто качаться, Грейнджер, — подразнил её он, но пожелание выполнил.
Малфой обнял её за талию, и теперь Гермиона почувствовала себя ещё более миниатюрной рядом с ним. Сначала она схватила Драко в ответ чуть выше локтей, но потом поняла, какую глупость сделала, и переложила руки ему на плечи.
Его чёрное пальто из чистой шерсти было мягким, как флисовое покрывало. Ох уж эти проклятые богачи и их безумно приятная на ощупь одежда.
— Начинаем?
Пора уже. Гермиона кивнула, и Малфой первый раз шагнул в сторону. Она тут же повторила за ним, и они принялись делать именно то, что Грейнджер себе представляла: переступали с ноги на ногу, как два пингвина, пытающихся согреться в объятиях друг друга.
Всё бы ничего, но вокруг них постепенно собирались люди, которые не могли игнорировать романтичную картину перед собой. Гермиона была уверена, что несколько прохожих даже сфотографировали их на мыльницы.
— Чувствую себя звездой, — пошутил Драко, заметив краем глаза недвусмысленную вспышку камеры.
— Они думают, что мы влюблены, — пояснила Грейнджер, словно её кто-то спрашивал.
У него слегка потемнели радужки, и он мягко притянул её в объятия. Покачиваться становилось всё тяжелее и тяжелее, а игнорировать душевное пение ABBA и вовсе было невозможно.
— Должно быть, так и есть, — почти шёпотом произнёс Малфой, склонившись к её уху.
Она закрыла глаза, потому что ей не хотелось больше анализировать реакцию толпы или действия Драко. Гермиона растворилась в мечтах об отношениях, которых у неё никогда не было и, возможно, не будет; в которых она могла бы вот так танцевать в центре самой людной площади Лондона под Новый год и осознавать, что она самая счастливая девушка на свете. Её бы оберегали, её бы любили, и она никогда бы не считала себя брошенной.
Инстинктивно прижавшись к груди Малфоя, она снова позволила себе раствориться в его духах. И когда ABBA пропела трепетное You and I, по щеке Грейнджер скатилась одинокая слеза.
На его месте мог бы быть Рон, но именно Драко помог ей это почувствовать.
──────────✻──────────
Драко
Библиотека
Удивительно, как маглы до сих пор не вымерли как вид, учитывая, как легкомысленно они относились к безопасности. Они с Гермионой проникли в крупнейшую библиотеку Великобритании без особых усилий, скромно взмахнув древком. Конечно, не у всех воров и убийц были с собой палочки, но всё же.
— Где вся их охрана?
Грейнджер была умной девочкой, так что вряд ли её мысли сильно отличались от его. Просто она оказалась чуть менее испорченной, а он, как настоящий слизеринец, мечтал это исправить.
— Спит сладким сном.
Они вошли в один из узких коридоров, где полки поднимались
на десять — пятнадцать метров. Малфой готов был признать, что это впечатляло. Тусклый Люмос и тысячи подсвеченных им разноцветных корешков, которые напоминали кирпичи, выстроенные в идеально ровную стену.
— Тебе нужна какая-то конкретная книга? — пошутил он, оглянувшись на Гермиону.
Она замерла прямо за ним и трепетно поглаживала края полки, которая была на уровне её груди.
Грейнджер была прекрасна. Так прекрасна, что у него щемило сердце, как у старика перед инфарктом. Ей точно не стоило сегодня плакать у него на груди, потому что Малфой был в шаге от того, чтобы всё испортить. Он старался сдерживаться, не давить на неё, но, когда она так открывалась ему, держать себя в руках становилось невероятно сложно.
— Я хочу их все, — ответила она с улыбкой.
В Малфой-мэноре хранились не десятки тысяч, но тысячи книг точно. Ей бы это понравилось. Он мог бы запереть её там и никогда не выпускать. Это была бы первая ловушка в мире, из которой мышка даже не попыталась бы выйти, потому что ей бы слишком понравился сыр.
— Я часто засыпаю у нас в библиотеке. Меня успокаивает запах книг.
Драко никому этого не рассказывал, потому что наследник семьи Малфой должен спать исключительно на мягких перинах на кровати кинг-сайз и желательно с тёмным балдахином, который весит как несколько взрослых африканских слонов. Но почему-то с Гермионой он мог позволить себе быть слабым.
— Я бы не смогла там уснуть, — призналась Грейнджер. — Книги меня слишком возбуждают.
Мерлин.
Драко поправил полы пальто, чтобы убедиться, что те достаточно скрывают брюки. От звания преданного друга до клейма грёбаного маньяка Малфоя отделял один неосторожный взгляд Гермионы на его пах.
— Пойдём в отдел английской прозы.
Он предпочёл кивнуть. Драко не доверял своему голосу, когда оставался с ней наедине.
Они бродили по ровным библиотечным рядам, иногда останавливаясь возле старинных окон, за которыми начинался настоящий снегопад. Люди бегали по улице в поисках укрытия, а на крышах проезжающих кебов зайцем катались крошечные сугробы.
Это всё было более чем романтично, особенно после танца, во время которого Гермиона успела обхватить его, как плюшевого мишку. Драко надеялся, что он не расстраивает её своим присутствием.
— Ты слышал? — вдруг прошептала Гермиона, которая остановилась ровно позади него.
Малфой витал где-то в своих мыслях, так что он едва различал их шаги, не говоря уже о чём-то другом.
Они машинально прижались к полкам перед следующим поворотом, и на этот раз до Драко донёсся шорох. Возможно, охрана в библиотеке была не так безнадёжна, как он думал.
Прижав палец к губам, он велел Гермионе вести себя тихо и попытался заглянуть за угол, но не успел он высунуть голову, как раздался чей-то тихий писк, а за ним шлепок.
«Это ещё что за хрень?»
Грейнджер коснулась его плеча, но Драко боялся обернуться. Хотя над ними нависла опасность, они были слишком близко друг к другу, и его неандертальские инстинкты совершенно не помогали сохранять холодную голову.
Тем временем за очередным шлепком послышался хриплый стон, и Малфой тут же проклял всё на свете. Ну конечно, только им могло так повезти.
— Что это за звуки? — прошептала она, прижавшись к его спине.
Драко снова тяжело выдохнул. Ей нужно прекращать так его касаться.
— Мы здесь не одни, Грейнджер.
Женский стон оказался намного громче мужского, так что теперь Гермиона тоже должна была собрать картину воедино.
Он повернул голову и остолбенел от её потемневших оленьих глаз. Грейнджер смотрела на него так, будто её больше не интересовали книги. И что самое ужасное, она почти не моргала, пока стоны наконец не стихли.
──────────✻──────────
Гермиона
Рон
— Ты уверена, что мне не надо идти с тобой?
К её бывшему после ночи в библиотеке? Гермиона ни в чём в своей жизни не была настолько уверена.
Те десять минут показались ей адом. Она физически не могла оторваться от Малфоя, когда какая-то страстная парочка выжимала друг из друга все соки. Было бы приуменьшением сказать, что она представляла себе, как звучал бы его голос, как выглядел бы он без своего чёрного свитера с горлом, как смотрел бы на неё, если бы она его коснулась. Между ними не было нормальной дружбы, Панси попала в точку. Гермиона назвала бы это дуркой.
Ей было нужно срочно что-то сделать с мужчиной, от которого нещадно потели ладони, и по иронии судьбы это не был Рон, к которому она направилась, пожертвовав обедом в рабочий день.
— Просто подожди меня здесь, ладно?
Драко кивнул и недовольно сжал руль своего «мерседеса», как будто эта шикарная машина привезла их сюда без спроса. Кстати, Малфой прекрасно водил, что после его успехов верхом на метле не стало ни для кого сюрпризом. И да, у него привлекательно выпирали вены на руках, когда он хватался за рычаг переключения передач. Грейнджер искренне надеялась, что шальные мысли об этом лишь гормональное, потому что ещё чуть-чуть — и она вцепится в своего друга, как голодный волк в бедного зайчика, который спешил забраться под ёлку.
— Если что, кричи, — попытался пошутить Драко.
— Обещаю быть очень громкой, — с улыбкой произнесла она.
Его лицо резко вытянулось, и Грейнджер поняла, что опять опозорилась.
«Громкой?! Серьёзно?!»
— Пока, — буркнула она и выскочила из машины.
После их разрыва Рон на время переехал к Джорджу, и, как часто бывало с Уизли, что-то временное тут же стало постоянным. Многоквартирный дом был приличным, и Джордж купил там жильё с тремя комнатами, но Рональду следовало быть внимательнее к другим людям. Эгоизм — это то, чего совсем не терпят отношения, и даже родной брат может устать от его наглости.
Она же устала.
Грейнджер поднялась на третий этаж, проклиная отсутствие лифта. Не самое классное развлечение перед встречей с Уизли, ладно хоть Джордж перед праздниками пропадал на работе. Такой разговор лучше проводить без свидетелей.
Нажав на дверной звонок, Гермиона сняла кожаные перчатки и убрала их в карманы пальто. Она не успела даже нащупать дно кармана, когда Рон открыл ей. На нём были только пижамные штаны, а лицо выглядело заспанным.
Естественно, ведь час дня — это время, когда он обычно просыпался.
— Привет.
— Гермиона? — удивлённо пробормотал он, протерев глаза.
— Я могу войти?
Уизли не был достаточно бодр, чтобы спорить на пороге, поэтому пропустил её внутрь. Гермионе же не нужно было пить чай или уютно устраиваться на диване, чтобы всё ему высказать, поэтому она осталась в коридоре.
— Я пришла поговорить.
— Стоило предупредить заранее. Я в не очень подходящем виде.
Грейнджер невольно опустила взгляд на голую грудь бывшего и поняла, что её совершенно не интересовала его внешность. Рональд держал себя в форме, потому что часто летал с друзьями, но эта рыжая полоска волос, уходящая за резинку штанов, совершенно не привлекала внимания.
«Вот бы его пресс был бледным со шрамами от проклятия, да?»
Она зарделась от голоса подсознания. Чёрт. У Драко должны быть шрамы от Сектумсемпры. Сколько их? Они большие или маленькие? Мягкие или твёрдые? Что будет, если провести по ним рукой? А языком?
Боже, боже, боже. Чем больше Гермиона была в ужасе от своего желания, тем сильнее оно становилось.
— Я могу одеться, — стушевался Уизли.
Естественно, он принял её странную реакцию на свой счёт, даже не подозревая, как низко она пала на самом деле.
«Вы друзья. Вы друзья. Д-р-у-з-ь-я».
— Извини. — Грейнджер сглотнула и выпалила следом всё наболевшее как на духу: — Я хотела начать новый год без сожалений о прошлом, поэтому я здесь. Наши отношения были ошибкой с самого начала, но ты должен знать, что я не виню себя. Если бы ты был внимательнее ко мне, если бы моё мнение играло для тебя хоть какую-то роль, всё могло сложиться иначе. И я действительно так думаю. Я не виновата в том, что произошло.
Брови Рональда подлетели, вызвав рябь морщинок на лбу.
— Вау, — выдохнул он. — Так это я причина нашего разрыва?
Не буквально, но в общем…
— Мне надо было быть внимательнее? Как кто, Гермиона? Как Драко?
О чём он говорил? При чём тут Малфой? Они обсуждали их личные отношения.
— Что это значит? — в смятении спросила Грейнджер.
— Ты же не дура и не слепая. Ты видишь, как он на тебя смотрит. И тебе это нравится.
Изо рта Рона лился чистейший яд, но Гермиону начала бить дрожь по другой причине. Он попал в точку, верно? Ударил прямо в солнечное сплетение и ждал, когда она согнётся пополам от мучительного осознания.
— Чтобы ты раздвинула передо мной ноги, мне не нужно было быть принцем. А он для тебя принц, но и этого недостаточно. Ты просто используешь его чувства, играешь с ним. Что дальше? Трахнешь его из жалости?
Грейнджер поняла, что сделала, только когда почувствовала, как загорелась её ладонь. Уизли со стоном отшатнулся и прижал руку к лицу — к месту, где красным пятном растекался след от её пощёчины.
— Драко не такой. Он ценит меня, а я — его. Не смей говорить подобное!
Ей не хотелось устраивать истерику, но он, чёрт возьми, был не прав. Между ней и Малфоем всё по-настоящему. Их дружба возникла после множества лет вражды, но была крепкой и очень достойной. Рон не смел её порочить. Неважно, какие мысли тревожили её уже несколько дней, у Уизли не было никакого права лезть к ней в душу.
— Возьми свои слова назад. Немедленно, — потребовала она.
Уизли снова выпрямился, но его ясно-голубые глаза заволокло тучами.
— Не возьму, потому что это правда. Мужик никогда не станет так распинаться, если у него нет мотива. Я молчал, потому что знал, что ты меня не предашь. Малфой тебя хочет, у него чуть ли слюнки не текут, когда ты входишь в комнату. Ты крутила им, потому что где-то внутри догадывалась, как на него влияешь. Называешь меня эгоистом? Посмотри сначала в зеркало.
— Ты идиот! И даже не думай, что мы останемся друзьями после этого!
— Я тот, кто никогда тебе не лгал! — рявкнул Уизли. — Уходи!
Что ж, именно это она и собиралась сделать. Конечно, совсем не так Гермиона представляла своё победное шествие в расставлении всех точек над
i: всё должно было обойтись как минимум без криков, без захлопнутой перед носом двери и без ощущения, что её же собственные слова прилетели ей по голове бумерангом.
Но к удивлению, под слоем этой нелепой театральности скрывалось странное чувство лёгкости. Как будто залежавшийся груз прошлых отношений наконец исчез. Вот только следом на плечи лёг новый и куда более взрывоопасный.
Когда она выскочила из подъезда, холодный воздух полоснул по лицу, но не привёл её в чувства. Гермиона внезапно поняла, что общаться с Драко как раньше она больше не сможет. Как будто после намёков Рона все её шальные мысли кристаллизовались во что-то куда более цельное.
Вдруг Рон прав? Вдруг всё, что она видела в дружбе с Малфоем — его искренность, заботу, тонкие издёвки, эту странную лёгкость между ними, — на самом деле ложь? Иллюзия платонической дружбы, в которую она так хотела верить? Но тогда… почему вместо того, чтобы чувствовать боль из-за обмана, обиду или хоть каплю сожаления, Гермиона ощущала себя совсем иначе и бабочки в животе, вместо того, чтобы бросить её и улететь, только сильнее затрепетали крыльями, щекоча живот?
