No pasarán!

— И что, я тебе в жопу даю? — я спрашиваю у этого Кайлера. Мне до сих пор с трудом верится в то, о чем они мне говорят. Хотя я и допускаю, что могу встречаться с парнем. Я целовался с Ненадом и всерьез размышлял о нем с этой точки зрения, но Кайлер у него однозначно выигрывает. Если б я повелся на их заявление про это “вместе”, я бы решил, что у меня хороший вкус. Но, возможно, они все-таки меня зачем-то разводят. Они стремные все, у них оружие, бог знает, что из того, что они плетут мне, правда. — Почти, — Кайлер отвечает коротко, на его лице ни единого намека на улыбку. — Почти? Ты мне в жопу даешь? — пробую улыбнуться. Да, звучит обидно и колко, но они сами это начали. — В двух словах не объяснить, — он вздыхает, отворачивается к окну. Нервничает, похоже. Ну конечно, двое его приятелей неожиданно свинтили в ночь, третий торчит на кухне и не слишком-то ему помогает. Я ловлю многозначительный взгляд Ненада. До этого момент он сидел тихо и сосредоточенно, напуганный весь этим неожиданным вторжением жутких незнакомых людей в его квартиру. Сейчас он смотрит с явным намеком, что, возможно, это подходящий момент для действия. Кайлер один, он отвернулся, нас двое. У него пушка. Но он, возможно, не успеет ей воспользоваться, и мы с Ненадом сбежим. Ненад хочет этого. Вырваться, убежать туда, откуда мы сможем вызвать полицию. И это правильные мысли. Да, я ничего не помню и не знаю, почему. И эти люди, утверждающие, что меня похитили и промыли мне мозги, сами держат нас с Ненадом в заложниках, угрожают пушками, и мне совсем не хочется знать, что еще они могут отмочить. Я едва заметно киваю Ненаду. Сейчас. Кайлер замечает мое движение, но не успевает развернуться и блокировать, я врезаюсь в него со всей силы, его глаза раскрываются широко, когда он отлетает к стене. Мы с Ненадом не медлим, мчимся к двери, но я останавливаюсь, когда слышу в спину: — Джордже, нет! Я выстрелю! Я оборачиваюсь. Кайлер держит меня на прицеле, расстояние маленькое, с него не промахнуться. Мой взгляд бегает с его лица на черное дуло пушки и обратно. Я вижу боль в его глазах. Не физическую, хотя удар о стену был резким и неожиданным. От его боли можно задохнуться, она словно еще одно живое существо в маленькой комнате. Кайлер смотрит так, словно… он меня любит. Он любит. Ему больно видеть меня таким. Он не выстрелит. — Ты не выстрелишь, — я говорю с внезапно вспыхнувшей уверенностью. Нащупываю дверную ручку, открываю дверь, Ненад сразу выскальзывает на улицу, я тоже выхожу, пятясь спиной. Кайлер не нажимает на спусковой крючок. Я не ошибся. И мы свободны наконец, и можно мчать со всех ног в полицию, пусть она теперь разбирается, и… — Далеко собрались? Я торможу, глядя на еще одно дуло, нацеленное мне в грудь. И что-то подсказывает мне, что вот этот жуткий татуированный тип, в отличие от Кайлера, никаких нежных чувств ко мне не испытывает. — Джордже, — Ненад вздыхает, его плечи начинают дрожать. Не убежали мы далеко. — Давайте-ка топайте обратно, да поживее, — Никола, так его называл Кайлер, машет пушкой, и нам приходится отступить. Я мог бы попробовать прорваться, может, и этот все же не выстрелит, Йован же утверждает, что я его брат, и они здесь за мной, значит, калечить меня не в их интересах. Но чувство самосохранения вопит, что рисковать — не лучшая идея. Тем более, когда Ненад мне совсем не помощник. И мы возвращаемся в дом. — Я ж сказал стрелять, если будет рыпаться, где ты опять проебал свои яйца, красавчик? — рявкает Никола с порога. — Иди на хуй, — бросает ему Кайлер. Похоже, они даже друг с другом не слишком-то ладят. Странные, стремные люди. — Йован, какого хера вы сваливаете, когда нам нужно решать, что, блядь, делать?! — Прости, — вздыхает Йован. Мы сталкиваемся с ним взглядами, он застревает на мне. Он выглядит… измученным. — Джордже, мы сейчас полетим на Лейтон. И лучше тебе пойти с нами добровольно, иначе Никола тебя вырубит. Я вижу, как брови Николы приподнимаются, он смотрит на Йована изумленно. Чему удивляется-то, он сам же собирался меня вырубать? Он открывает рот, словно хочет сказать что-то, но то, что говорит в итоге, совсем с его удивлением не вяжется: — Решил, значит, все же к Срджану его везти? — Да, — кивает Йован. — Пусть разбирается, как вернуть ему память. И может, это даст нам какое-то понимание, что дальше делать. — Ладно. — Я не полечу с вами, — отрезаю в который раз. Никола мгновенно шагает ко мне, демонстративно хрустя кулаками. — Ну ударь! — Думаешь, не ударю? Если что, тут только он, — он кивает на Кайлера, — переживает о красоте твоей рожи, мы с Йованом тебя даже без носа любить будем. И он замахивается, я мгновенно прикрываю лицо руками: — Ладно, уговорил, я полечу. — Вот и отлично. Зовите эскортника, и валим! Я бросаю быстрый взгляд на Ненада, который все еще трясется напряженно. Йован прослеживает за мной и тоже обращается к нему: — Прошу извинить за беспокойство. И спасибо, что помог моему брату. Мы тебя больше не потревожим. И да, не стоит звонить копам, они нас все равно не догонят. И я понимаю, что вот теперь никто мне точно не поможет, они увезут меня с собой и ничего я с этим не поделаю. Мне нереально страшно. А в следующую секунду становится еще страшнее. Потому что Йован вдруг достает пистолет, быстрым движением снимает с предохранителя, и раньше, чем я успеваю подумать, кого из нас он внезапно решил пристрелить, подводит дуло к своему лицу и запихивает в рот. — Йован! — Никола ошарашенно смотрит на него. — Ганплей — это охуеть как эротично, но сейчас не самый удачный момент, не?! — Йован не может тебе ответить, к сожалению, — говорит человек, который с первых минут своего присутствия в этой квартире не выходил с кухни. Я слышал, что они звали его Матей, хотя Никола называет его эскортником, и я не понимаю, почему. В его холодном взгляде за стеклами очков нет ничего, что вызывало бы такую ассоциацию. — Я отвечу за него. — Ты… — кулаки Николы сжимаются с хрустом. — Да. Я. В общем, расклад такой, Никола. Вы не летите на Лейтон. Ты и Джордже Ристич уходите сейчас со мной. В противном случае Йован разукрасит своими мозгами эту прекрасную белую стену. Все просто. Ты меня понимаешь? Мне кажется, перед моими глазами актеры репетируют сцену к какому-то кринжовому боевику. Но отыгрывают они на отлично. Йован так и стоит с пистолетом, нацеленным ему в горло, его рука дрожит, глаза поблескивают стеклянно. Никола застывает напряженно, Кайлер — олицетворение прекрасного ужаса, он целится в этого четвертого парня, но, похоже, стрелять не станет. Ненад сползает по стене на корточки и прячет лицо в ладонях. — Как ты это делаешь? — насмешливая легкость с Николы мигом испаряется, и вот теперь он становится по-настоящему жутким, я не знаю, кто в этой комнате пугает меня больше. — Это тоже какой-то бот? — Нет, — усмехается Матей. — Это другая технология. Похожа на ту, что должна была сработать с тобой, но почему-то не работает. Зато с ним чудесно работает. Показать? И Йован вздрагивает, просовывая дуло глубже себе в рот. — Силой мысли, значит, — кивает Никола. — Ясно. И зачем тебе я? — Не мне. Ты нужен другому человеку. Пойдешь со мной, и он все тебе расскажет. — И ты отпустишь Йована? — Да. Я не хочу его убивать, я очень надеюсь, что, когда увижусь с ним снова, его красивое лицо все еще будет при нем. Между ними происходит очередной обмен взглядами, где Матей излучает уверенность, которую я мог бы назвать сексуальной, если б мне не было так стремно, а Никола… я не могу прочитать его. Потому что в следующий момент он поворачивается ко мне и улыбается криво: — Что ж, щеночек, похоже, нам придется прогуляться с Матеем. Мы ж не хотим, чтоб твой брат вышиб себе мозги? Блядь, я вообще не понимаю, что здесь происходит, кроме того, что это все — неправильная зловещая хрень! И я не хочу никуда ни с кем идти. Но… Я смотрю на Йована. На его дрожащую руку, на пушку, которую он, очевидно, пытается от себя отвести и по каким-то причинам не может. Мой брат. Я не помню этого. Но помню его. В моих воспоминаниях он моложе лет на десять. И там я почему-то плачу, а он держит руки у меня на плечах и повторяет тихо: “Ничего, Джордже, ничего, мы справимся, я с тобой, мы справимся”. Мой брат. А есть ли у меня вообще кто-нибудь, кроме него? — И только попробуй рот раскрыть, чтобы поспорить, — реагирует на мое молчание Никола. — Я пойду, — говорю и натыкаюсь на ошеломленный взгляд Кайлера. — Матей, ты их никуда не заберешь, — он начинает, но Матей улыбается шире, и Йован прикрывает глаза, чуть сильнее надавливая пальцем на спусковой крючок. — Заткнись, красавчик, — цедит Никола. — И отойди. — Джордже… — Мы идем с тобой, — Никола снова оборачивается к Матею. — Заставь его опустить пушку. — О, нет, я не сделаю этого сейчас, ты ж меня тогда убьешь, — откровенно смеется Матей. — Но он опустит, не переживай. Когда мы будем уже далеко. — Как я узнаю, что ты не наебал? — Узнаешь. Пошли уже. И Никола хватает меня за рукав толстовки и выталкивает на улицу. Матей бросает “Приятно оставаться, господа” и выходит за нами следом. Такси уже дожидается внизу, я с Николой сажусь на заднее сиденье, Матей устраивается рядом с водителем и диктует адрес. Где-то на задворках сознания повторно всплывает мысль, что обычно в такси не бывает водителей. — Откуда я? — пытаюсь заговорить с Николой, потому что молчание делает обстановку еще более тягостной. Он бросает на меня сосредоточенный взгляд и отворачивается к окну. Похоже, он не в настроении сейчас общаться. — А с тобой мы знакомы? — обращаюсь к Матею. Это ужасно — если да. Я только что видел, как он чуть не заставил моего брата выстрелить себе в лицо. Что он за человек вообще такой, как возможно то, что он делает? — Пока нет, Джордже, но мы это скоро исправим, — Матей отвечает, не оглядываясь. И что-то подсказывает мне, что исправление будет процедурой не из приятных. Я кошусь на Николу, он на меня не смотрит. Он пошел с Матеем ради моего брата, это я понял. Но он обращался со мной без малейшего намека на симпатию. Я вряд ли могу рассчитывать, что он обо мне позаботится. — Приехали, — говорит Матей спустя какое-то время. — Выходим. И мы вываливаемся в прохладный воздух, от которого на губах остается привкус соли. Похоже, рядом море. Я знаю, что это, и уверен, что никогда в жизни его не видел. Не вижу и сейчас, мы идем не к нему. — Ты уже отпустил Йована? — спрашивает Никола, когда Матей останавливается возле небольшого помещения, похожего на котельную. — Еще нет. Не переживай, я отпущу. Матей отпирает дверь. Никола ничего не говорит ему. Я смотрю на темноту впереди, и все внутри меня вопит не переступать порог, я же могу никогда оттуда не вернуться. Но Никола вдребезги разбивает мои сомнения, толкая меня в спину, и заходит следом. Помоги мне Боже. — Расскажи еще, как ты это провернул, — говорит Никола, пока мы спускаемся куда-то глубоко под землю по шатким металлическим лестницам. — Как заставил Йована что-то принять? — Я не заставлял, — усмехается Матей. — Это был чай. Просто чай. С минуту Никола молчит, обдумывая услышанное. Мы идем теперь по туннелям, похоже, бесконечным. — И ты один так умеешь? Или вас таких дохера? — оживает Никола. — Именно так — только я, — Матей говорит почти с гордостью. — А мне ты что собирался впихнуть? — Не торопись. Скоро тебе все расскажут, — он усмехается и толкает дверь. И мы оказываемся в просторном помещении, совсем не похожем на мрачные тоннели. Здесь — светло и довольно уютно. Было бы. Если бы не с десяток людей в черном, вооруженных автоматами. Паника внутри меня нарастает волнами, когда я смотрю на них. Это же маленькая армия. И во главе ее — очевидно, человек, который оборачивается, когда мы заходим внутрь. У него очень светлые волосы, на нем одежда в цветах хаки. И он слишком молод, чтобы командовать армиями. Но что-то есть в его лице, жесткое, пугающее. И неуловимо знакомое. — Я привел их, Ясин, — говорит Матей, запирая за нами дверь. Я снова осматриваю помещение, и мне кажется, что я здесь уже был. Рисунки на диванных подушках выглядят так, словно я вижу их не впервые. — Отлично, — Ясин кивает, на его лице не отражается никаких эмоций. — Здравствуй, Никола. Никола на него даже не смотрит, взгляд его все еще прикован к Матею. — Ты отпустил Йована? — Теперь да, — легко улыбается Матей. — Докажи. Матей вздыхает глубоко, плавным движением отходит в сторону, к столу. Берет оттуда портативный комп, что-то сосредоточенно вбивает. Я изучаю помещение, здесь только один выход — тот, через который мы сюда попали. И куча вооруженных людей. Ужас внутри меня настолько сильный, что мне трудно дышать. — Вот, — Матей шагает к Николе, протягивает ему комп, и какое-то время тот сосредоточенно всматривается в экран. Потом кивает: — Отлично. Но ты можешь в любой момент повторить это? — Разумеется, — Матей улыбается едко. — Поэтому лучше тебе послушать Ясина и… Все происходит за секунду. Даже за доли секунды. Сперва комп падает из рук Николы со стеклянным грохотом, потом он в пару шагов преодолевает расстояние между собой и Матеем, хватает ладонями его шею, и я слышу хруст. Я даже не сразу понимаю, что произошло. Никто, похоже, не понимает. Тело Матея оседает на пол тяжелым мешком, мои глаза расширяются, когда я вижу его — пустые, остекленевшие. А потом Никола вытирает руки о бедра, разворачивается и, улыбаясь, говорит Ясину, который застыл напряженно, выставив в сторону ладонь в приказе никому не стрелять: — А теперь выкладывай, зачем я тебе понадобился.