No pasarán!

— Он выступает через час, — сообщает Дана. — Нам нужно успеть все приготовить до этого времени. Я киваю. На самом деле у меня все готово, мы с “Геминиус” уже успели обсудить и составить тот образ, что будет накладываться поверх реального выступления Траяна. Осталось только добраться до места, взять под контроль нужные узлы и дождаться подходящего момента для наложения. И сделать все заранее не было возможности, так оставался шанс, что наш отвлекающий маневр не пройдет и нас накроют, прежде чем мы успеем начать. — Тогда выдвигаемся, — тихо говорит Виорел. И в ангаре становится тесно от напряжения. Роботы Эмиля уже стоят выстроенные — безликая армия и Осень, Зима, Весна и Лето на передовой. Они больше не выглядят куклами. Они выглядят… готовыми. Кайлер распихивает по карманам пистолеты, он снова кажется мне таким невероятно красивым и опасным. Хотя я охотно предпочел бы больше никогда не видеть его вооруженным. Виорел тоже берет пушку, засовывает за пояс. Дана проверяет заряд на своем оружии. — Как только мы начнем шуметь на основном посту, у вас будет минут десять, максимум пятнадцать, — она смотрит на нас по очереди. — Потом подтянут подкрепление. — Нам хватит, — отвечаю я, хотя внутри все сжимается. Должно хватить. Только добраться до узла, подключиться и переписать протокол. Я все успею. Эмиль подходит к своим роботам, проводит ладонью по металлическому плечу Зимы. — Ну что, поработаем на общее благо, девочки? — он говорит тихо. — И постараемся вернуться. — Тебе вообще не обязательно ходить с нами, — замечает Виорел. Я тоже уже думал об этом, Эмиль мог бы сразу двинуться к лодке и ждать нас там. Но он бросает на Виорела короткий взгляд: — И пропустить момент, когда мои девочки впервые вступят в бой? — и усмехается. — Ни за что. — Ты сентиментален, — говорит Кайлер. — Я инженер. Это хуже. И я думаю, если бы у Кайлера были эмоции, он бы испытывал к Эмилю симпатию, уважение и безусловный интерес, как инженер к инженеру. Вернее, он все это и испытывает, но не может показать. Но когда-нибудь он сможет и как следует пообщается с Эмилем на темы, которые ему интересны. Именно для этого мы сегодня должны победить. И мы выдвигаемся. И добираемся до места основного действия без приключений, по сети подземных ходов, плавно перетекающих в технические коридоры нужного нам строения. Дана с ее командой и армией роботов уходят налево — к центральному комплексу. Через пару минут в наушниках раздается первый глухой хлопок, потом тревожный сигнал. И я понимаю, что отвлекающий маневр начался. — Не тормозим, — шепчет Виорел. И мы идем узким туннелем, где пахнет пылью и старой проводкой и мигает свет. Где-то в отдалении уже слышна стрельба, мои нервы начинают дрожать, но я стараюсь концентрироваться на задаче. Коридор на подходе к резервному узлу упирается в массивную металлическую дверь, закрытую на замок. — Магнитный, — коротко говорит Эмиль, взглянув на панель. — Отпустит, только если питание вырубить. — Питание где? — спрашивает Кайлер, крепче сжимая пистолет, который всю дорогу не опускает. Эмиль кивает на потолок: — Кабельный короб. Но… Договорить он не успевает. Осень и Зима решительно шагают за поворот, и оттуда тут же доносится громкое: — А вы тут откуда? И я жду, что начнется стрельба. Потому что вряд ли местная охрана будет всерьез жалеть симпатичных девушек, незаконно проникших на объект. И мы никак не можем продвинуться дальше из-за этой чертовой закрытой двери. — Они тут со мной, — вдруг произносит Виорел, тоже в голос. Двое охранников тут же вылетают из-за поворота.Первый, заметив нас, пытается выстрелить на ходу. Виорел уходит в сторону — не назад, а вперед. Он сокращает дистанцию за секунду, ударяет по стволу, выбивая линию огня вверх. Пуля уходит в потолок. Второй бьет прикладом — Виорел перехватывает руку, разворачивает корпус, использует инерцию противника и бьет локтем ему в солнечное сплетение. Раздается хруст. Первый охранник уже пытается поднять оружие снова — Виорел хватает его за бронежилет и швыряет спиной в стену, прямо под магнитную пластину замка. — Кабель! — бросает он Эмилю. — Прямо над тобой, — отвечает тот. Охранник пытается вырваться. Виорел бьет его локтем в лицо — резко, без лишней эстетики. Потом перехватывает его запястье и выкручивает, заставляя того выстрелить в потолочный короб. Именно туда, куда нужно. Сыплются искры, кабельный канал разрывается, из него вываливаются оголенные провода. — Еще! — кричит Эмиль. Виорел прижимает охранника к стене, перехватывает его руку и буквально направляет очередь вверх. Пули разрывают жгут питания. Свет в коридоре мигает. Магнитный замок издает глухой щелчок, но дверь не открывается. — Черт, — выдыхает Кайлер. Виорел отпускает уже обмякшего охранника, одним движением срывает с его пояса электрошокер и подходит к двери. — Отойдите. Он снимает крышку с контактной панели замка, вставляет оголенные провода прямо в клеммы и активирует шокер. Происходит короткое замыкание, и с сильным хлопком магнитная пластина дергается и срывается с крепления — металл деформируется от перегрева и скачка напряжения. Свет гаснет с концами, дверь приоткрывается на пару сантиметров. Виорел не ждет — вставляет пальцы в щель и рывком расширяет ее, упираясь ногой в стену. Он не использует силу, просто грамотно распределяет вес. Металл скрипит, замок срывается окончательно, и дверь наконец открывается. Он выдыхает, хрустит костяшками пальцев. — Заходите. Я смотрю на сорванную пластину, на обугленные контакты. — Ты это сейчас придумал? — Да, — спокойно отвечает Виорел. — Не люблю закрытые двери. И идет первым. У меня уходит долгая минута на то, чтобы прийти в себя. Потом накрывает осознанием. — Это был первый пост? Охранники не ушли. И это чуть не оказалось для нас неожиданностью. Но к следующим двум постам мы готовы. Когда очередной охранник появляется из-за поворота, он даже не успевает вскинуть оружие — Лето подскакивает к нему, ее движение плавное, почти человеческое. Она наносит удар, и охранник падает. Роботы бесшумно и быстро проскальзывают вперед, слышатся звуки драки и перестрелки, через несколько минут они стихают. — Чисто, — коротко говорит Кайлер, заглядывая за угол. Он держит пушку так уверенно, будто родился с ней. И мы идем дальше. На последнем посту охранников больше, и сопротивляются они дольше. Завязывается очередная перестрелка. Выстрелы гулко отражаются от стен и тел роботов, которых охранники пока что не в состоянии остановить, но и поддаваться им они не собираются. Время тянется нестерпимо, я начинаю всерьез волноваться. — Мы можем не успеть, — я произношу, слыша, что пальба становится менее интенсивной, но кончаться и не думает. — Успеем, — бросает Виорел. — Я разбираюсь — вы двигаете вперед. И проскальзывает в коридор. — Стой! — я вскрикиваю, это не по плану — ввязываться в бой самим, но он уже меня не слышит. Он двигается быстро и точно. Бьет неготовых к его стилю противников по болевым точкам, уходит в сторону, перехватывает руки и легко укладывает охранников на пол. Осень и Зима прикрывают его, отталкивая в стену тех охранников, что еще способны стоять на ногах. Я застываю, глядя на то, как он с ними разбирается, вздрагиваю каждый раз, когда он уходит из-под очередной атаки. Слишком на тоненького, слишком рискованно, они вооружены, черт! — Давай, Джордже, идем! — Кайлер дергает меня за локоть, когда видит, что Виорел и роботы организовали нам относительно безопасный проход. — Нужно спешить. И я киваю. Нужно торопиться к узлу, и мы втроем со всех ног мчимся дальше по коридору. Пока на пути не вырастает очередная дверь. И замок на ней в этот раз не магнитный, а какой-то хитрый, запрограммированный. Я мог бы попробовать просканировать его через “Геминиус”, но это — драгоценное время, которого у нас все меньше и меньше. И я застываю, чувствуя, как паника вспыхивает внутри противным едким пламенем. — Отойди, — Эмиль оттирает меня плечом от двери. — Ты знаешь, как открыть? — я реагирую мгновенно. — Посмотрим, — он опускается на колени перед панелью. Его пальцы двигаются по сенсорным клавишам молниеносно. — Так. Тут старый протокол. Они даже не обновили прошивку… идиоты. Раздается щелчок, и дверь открывается. Я вздыхаю с облегчением и тут же шагаю внутрь. Взгляд сразу же цепляется за кабели, пыль, мигающие индикаторы. Старый узел связи именно такой, каким я его и представлял, но рассматривать его мне некогда. Я бросаю рюкзак на пол, достаю компьютер и усаживаюсь за покрытый толстым слоем пыли стол. — Подключаюсь, — говорю Кайлеру. — Следите, чтобы никто не помешал. Он кивает, выглядывая в коридор. — Поторопись, — бросает Виорел, догоняя нас и занимая позицию рядом с Кайлером, он даже не запыхался. — Времени мало. Я вставляю кабель в порт, пытаюсь подсоединиться — и ничего не происходит. — Твою мать! — стараюсь как могу, но сигнал не проходит. На экране — уведомление о блокировке. И я чувствую, как холод пробирается под кожу. — Они обрубили прямой порт. Нужен доступ к внутреннему модулю. Он внутри корпуса. — Сколько у нас времени? — спрашивает Кайлер. В наушнике — крики, взрывы, скрежет металла. Голос Даны в тишине комнаты звучит оглушительно. — Семь минут. Не больше! — Нужно вскрыть блок, — говорю я. — Иначе я не подключусь. Смотрю на Кайлера с отчаянием, он оценивает блок и качает головой. — Силой его не вскроешь, мы там повредим все. И голос в голове заходится в крике. Невозможно, мы же почти добрались, почти, мы даже не в шаге, мы в полушаге, и блядь! Блядь! — Разумеется, не вскроешь, — спокойно произносит Эмиль. Он тоже осматривает блок, его глаза горят сосредоточенностью. — Это промышленный кожух. Защитный слой, чтобы нельзя было просто так влезть, и дополнительная изоляция. Они думали, что достаточно закрыть порт. И это сработало бы, но… Он чуть заметно улыбается и вытаскивает из-за пояса инструмент — тонкий, как хирургический скальпель. — Все нужно сделать очень быстро, — я говорю, чувствуя, как все внутри трясется. — Ты точно сможешь? Эмиль бросает на меня быстрый взгляд. — Хочешь — попробуй сам, — он протягивает мне инструмент, на который я смотрю с нарастающим ужасом, и почти сразу же резко убирает его от моего лица. — Я собирал боевых дронов из металлолома в пятнадцать лет. Конечно я смогу. И он наклоняется и действительно работает быстро. Снимает панель, не повредив внутренние платы, отсоединяет защитный контур, который голыми руками и правда не вскроешь. Его движения спокойные и уверенные, словно спешить нам некуда. Я замираю, даже не дышу, просто слежу за его руками. Только бы не сломал ничего, только бы не повредил… — Пробуй теперь, — говорит он наконец, отступая. И я тут же ныряю к открытому модулю и подключаюсь напрямую к шине. Застываю, глядя на компьютер с тихой надеждой. И через несколько секунд экран оживает. — Есть доступ. — Пять минут! — голос Даны срывается. Я нахожу код, который уже приготовил, сравниваю с тем, в который мне его нужно встроить, и принимаюсь дорабатывать. — Три минуты. Две минуты, — продолжает отсчитывать Дана, но я ее уже почти не слышу. Все мое внимание — только на цифрах и командах. Должно получиться, должно сработать. — Одна минута. — Наложение готово, — я шепчу. — Ждем сигнала. В коридоре снова раздается стрельба. Пришедшие в себя охранники прорываются внутрь. Кайлер стреляет без колебаний. Виорел перехватывает тех, кого он не успевает положить. Осень и Лето выведены из строя выстрелами по панелям управления, Зиме отстрелили руку, но она еще продолжает двигаться. Весну “Геминиус” не выпускает в бой, чтобы оставить нам боевую единицу для отхода. — Давай держись! — кричит Эмиль, глядя, как сражается Зима, и впервые в его голосе звучит не спокойствие, а огонь. На экране появляется обратный отсчет до начала трансляции Траяна. Тридцать секунд. Я чувствую, как сердце бьется в горле. — Подготовка… — бормочу. — Синхронизация… Десять секунд. — Сейчас, — говорит Виорел. Пять. Три. Две. Я нажимаю ввод. На экране вспыхивает подтверждение. Сигнал перехвачен. Наложение активировано. — Есть! — выдыхаю я. — Работает! И в соседнем окне разворачивается трансляция. Мы не знаем, что именно Траян говорит своему народу, какие дикие вещи втирает и как при этом выглядит. Потому что все видят не это. Все прямо сейчас смотрят на измотанного, подавленного человека, который произносит устало и тихо: — Народ Глизе! Я подумал и решил, что отказываюсь от идеи завоевать Тигарден Б, — я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. — Я понял, что этот соперник слишком силен. Война дастся нам слишком тяжело. Он проводит ладонью по лицу, и это выглядит до ужаса человечным. — Мои советники считают, что я должен продолжать. Что отступление — это проигрыш. Но я устал. Я устал воевать. Я перевожу взгляд на окно, в котором “Геминиус” выводит параметры наложения. Голос Траяна, его интонации, даже микродвижения губ — все идеально синхронизировано. — Я отзываю войска, — продолжает Траян с экрана. — Мы не будем атаковать Тигарден. Вместо этого я хочу предложить императору Ясину переговоры о мире. Настоящие переговоры. Потому что достаточно. В коридоре раздается грохот — Зима пала, оставшиеся охранники ломятся к нам. Кайлер перезаряжает пистолет четким движением, Виорел выскальзывает за дверь движением, которое я едва успеваю отследить. — Он наверняка прервет обращение, когда ему скажут, что именно идет в трансляцию, — говорит Эмиль, тоже глядя в экран с удовлетворением. — Пока не прервет, я должен сохранять наложение. И поэтому мы не можем сбежать прямо сейчас, хотя ситуация становится опаснее с каждой секундой. Но есть то, о чем я не говорю. Помимо того, что я физически должен оставаться здесь, чтобы сохранять наложение, мне очень хочется увидеть. И я надеюсь, что Траян не остановит все раньше, чем в ход пойдет главная часть моего спектакля. Траян на экране поднимает голову, смотрит прямо в камеру: — Я сделал много такого, за что мне должно быть стыдно. И мне стыдно, — он отводит взгляд, потом снова смотрит в объектив. — Я не горжусь тем, что сделал с Калтером. И тем, как поступил с братом. С обоими братьями. В наушнике раздается голос Даны, пробивающийся сквозь помехи. — Уходите! Мы больше не можем их сдерживать, они двинулись к вам! И сканируют периметр! Я смотрю на экран. Траян поднимается из-за стола, подходит к окну, за которым видна искусственная панорама Глизе. — Я обращаюсь сейчас не к солдатам. Не к советникам. Я обращаюсь к тем, кто пострадал из-за моих приказов. Кто потерял близких, чьи дома я сжег, чьи семьи разрушил, — он замолкает на секунду. — Простите меня! Я знаю, что этого мало и слова ничего не меняют. Но я не могу больше. Не могу смотреть в зеркало и видеть монстра. — Джордже! — Кайлер хватает меня за плечо. — Нам реально пора уходить. — Он еще не закончил, — я мотаю головой. Траян поворачивается к камере, на его глазах слезы. Такое я не придумывал, это уже “Геминиус” решила добавить креативности. — И еще я хочу кое-что сказать моему брату. Моему младшему брату. Миодраг… Если ты смотришь. Если слышишь. Я знаю, ты меня ненавидишь. И имеешь на это право. Я завидовал тебе вместо того, чтобы учиться у тебя. Я хотел быть лучше тебя вместо того, чтобы быть достойным тебя. Но я не стал лучше тебя, я стал тем, кем стал. И я творил страшные вещи, и… прости меня. Прости меня, брат! И он опускается на колени прямо посреди кабинета. Прямо перед камерой. Перед всем своим доминионом. — Твою мать! — Эмиль смеется в голос. — Нет, вы правы, это была гениальная идея! Это разорвет Траяна. — И людей, которые допустили это, он собственноручно казнит, — кивает Виорел. — Поэтому нужно мчать уже отсюда. Я отключаюсь от узла, выдергиваю кабели и подхватываю компьютер. И мы выбегаем в коридор. Дверь за нашей спиной взрывается, когда мы уже сворачиваем за угол, нас накрывает ударной волной. Я падаю, Кайлер рывком поднимает меня на ноги, тащит дальше. Весна остается прикрывать наш отход, но, похоже, там много бойцов, надолго ее не хватит. — Он теперь посмешище, — говорит Виорел на бегу. — И ты теперь его главный враг. Не Миодраг, не Ясин. Ты. — Я как-нибудь переживу. Потому что я надеюсь убраться с этой планеты. Надеюсь, что Никола воскрес. Что мой брат и Миодраг не сломались и дождутся, и мы вместе посмотрим, как Траян будет приходить в себя после моего удара. И повоюем все вместе, если он останется в состоянии придумывать, как нанести нам очередной удар. Но мне очень хотелось бы, чтобы он сломался. Окончательно сломался, упал так, чтобы уже не сумел встать. Мы несемся по техническим коридорам, срезая углы, не глядя назад. Грохот погони постепенно затихает — то ли роботу удается как-то сдерживать бойцов, то ли они перегруппировываются. Дренажная система встречает нас запахом сырости и ржавчины. Мы бежим по скользким трубам, пролезаем в узкие лазы, и каждый раз, когда я застреваю с рюкзаком, Кайлер подталкивает меня сзади, молча, без слов. — Лодка в двухстах метрах, — голос Даны в наушнике звучит четко. — Вы почти на месте. Последний лаз выплевывает нас прямо к морю. Лодка покачивается на воде, Дана машет нам с палубы, мотор уже урчит. На берегу несколько небольших уцелевших роботов, и я улыбаюсь, понимая, что они прикроют, если те, кто за нами гонится, все же попытаются нас задержать. Получилось, у нас все получилось, и скоро мы улетим… Я смотрю в спину Кайлера, он уже почти у лодки, он так и не опустил пистолет. И в этот момент я слышу звук. Высокий, вибрирующий, совершенно незнакомый, не похожий ни на что, что я слышал раньше. И в то же время — предельно понятный. — Ложись! — Виорел оборачивается и орет. Но поздно. Снаряд врезается в воду в метре от лодки. Взрывная волна подбрасывает судно, меня швыряет прямиком в него, мир переворачивается. Я слышу крики, треск дерева, шипение воды. И чувствую боль. Резкую, обжигающую, словно плечо разорвано. Смотрю вниз и вижу кровь, она хлещет между пальцев, когда я пытаюсь зажать рану. Темная, почти черная в тусклом свете. — Джордже! — Кайлер прыгает в воду, плывет ко мне. Его лицо — единственное, что я вижу четко сквозь пелену, застилающую глаза. И там — ни грамма равнодушия, там буря, и я мог бы порадоваться, если бы не было так больно. — Черт, давай, нужно выбираться, пока лодка не развалилась! — кричит Эмиль где-то рядом, хватает меня под мышки, пытаясь тащить по воде. — Блядь! — я ору, понимая, что не могу, с телом происходит что-то невыносимое, это слишком, слишком больно. — Отпусти! Я не могу, не могу… Силы утекают вместе с кровью, каждая секунда кажется вечностью. Вода вокруг красная. — Нужно, Джордже, — настаивает Эмиль. — Джордже, я помогу, — Кайлер доплывает до меня, вцепляется в здоровую руку железной хваткой. И я понимаю, что нет. Что это займет слишком много времени, они должны уплыть, неизвестно, когда здесь будут бойцы Траяна, когда просвистит следующий снаряд, а он наверняка просвистит теперь, когда они просканировали периметр и нашли нас. И уничтожит лодку с концами. У них нет времени возиться со мной. — Уведи его! — я цежу сквозь зубы, глядя на Эмиля. — Хера с два! — орет Кайлер. — Мы уйдем вместе. — Я не могу, Кайлер. — Он возьмет тебя! Он грохнет тебя! — Он не грохнет меня сразу, я его взбесил, он захочет отыграться. Улетай, вернитесь за мной потом. С Йованом. С Николой. А сейчас вали, спасайся, бля! И я сам не верю, что говорю это. Что так легко соглашаюсь с тем, что попаду в плен к человеку, которого только что целенаправленно вывел из себя самым кошмарным образом и даже не знаю, что теперь от него ожидать. Хотя вряд ли это будет хуже того, что он мог бы сделать, пока был “в себе”. Он не убьет меня сразу, но сделает так, что я пожалею об этом. И я никак не смогу этому помешать. Но Кайлер должен спастись. — Уведи его, — я повторяю твердо, обращаясь к Эмилю, и чувствую, как силы покидают тело. — Джордже, нет! — кричит Кайлер. И пытается стряхнуть с себя Эмиля, который тянет его к лодке. Я все еще ощущаю его хватку на своем запястье. И вижу его эмоции, целый водоворот эмоций. Которые гаснут, когда рядом оказывается Виорел и легко вырубает Кайлера каким-то своим приемом. И нет, я не хотел, чтобы он Кайлера бил, но похоже, это единственный способ отцепить его от меня и увести отсюда. Единственный способ его спасти. И его спасут. Он будет в безопасности. Это последнее, о чем я думаю перед тем, как провалиться в темноту.