No pasarán!

— Ты видишь, что он делает? — Миодраг спрашивает почти отчаянно. Я киваю. Я вижу. И мне это тоже не нравится. — Зачем он это делает? — Миодраг смотрит на меня так, словно я знаю ответы на все вопросы мироздания. Я отвожу взгляд, смотрю в сторону переговорной, где за закрытой дверью сидит Дорин, и пытаюсь сложить кусочки в голове. Когда я только обнаружил его в той технической комнате, когда начал звать охрану, он сразу затараторил: “Я хочу помочь императору”. Не “помочь вам”, не “помочь всем”, не “помочь найти предателя”. Именно “императору”. Я тогда не придал этому значения, потому что все внутри кипело от злости и адреналина. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это уже тогда было странно. Он не знал Ясина на Глизе, он пробыл тут всего несколько дней, а потом Ясин его арестовал. Он был изолирован в резиденции, потом сбежал, прятался где-то, и в какой-то момент что-то сформировалось у него в голове. Может, он впечатлился во время первой атаки, которую наблюдал из штаба. Или после отраженной второй, я уж не знаю, где именно он находился тогда, но явно же понял, что все эти дроны Ясин остановил. Может, разговаривал с кем-то из охраны, которую Ясин самолично подбирает из проверенных и замотивированных людей, которые отзываются о нем исключительно хорошо. Или что-то он увидел во время допроса, когда Ясин с ним разговаривал лицом к лицу, что заставило его проникнуться. Или что он зачем-то решил использовать. Я не знаю. Но то, как он ведет себя сейчас — обращается к Ясину лично, говорит ему эти странные восторженные вещи про “я знал, что ты такой”, смотрит на него с почти неприличным восхищением — определенно неприятно Миодрагу. И я понимаю почему. Но я уверен, что поводов лишний раз переживать у него нет. Ясин не реагирует на эти действия, не поощряет их, не дает Дорину никакого повода думать, что его внимание вызывает хоть какие-то эмоции кроме тех, что положено испытывать императору при общении с потенциально полезным — и потенциально опасным человеком. Он просто слушает, оценивает и принимает решения. Как всегда. — Он опасен, — Миодраг говорит убежденно, так и не дождавшись от меня ответа. — Тем, что решил стать у нас главным супергероем? — Никола спрашивает, лениво прислонившись к стене и покусывая фильтр сигареты, которую еще не зажег. — Или главным королем драмы? Если не устроит нам локальный апокалипсис со своими датчиками, остальное можно пережить. — Нет, — Миодраг качает головой. — Эмиль посмотрит его систему до того, как он запустит активацию. И Ясин не даст ему ничего активировать, пока там все не перелопатят. Но… он по-другому опасен, — он смотрит на меня в упор. — Ты должен понимать. И я понимаю. Потому что вся эта ситуация вызывает у меня острое и очень живое воспоминание. О человеке, который улыбался мне искренне. И признавался в любви. Когда я лежал полностью обездвиженный и думал, как убить его за то, что он пристрелил Николу. — Он император, — понимает и Никола. Он говорит без тени насмешки. — Его охраняет толпа военных. А ты неубиваемый. Но если переживаешь — скажи ему, пусть тоже приставит к тебе армию. Миодраг молчит, только голову опускает и глядит себе под ноги. И я осознаю, что слова сейчас не работают — как минимум, наши. Потому что это сложное чувство угрозы очень тяжело перебороть, если уж зародилось внутри. — Может, мы раньше времени напрягаемся, и до такого и не дойдет, — я кладу руку ему на плечо. — Если он действительно принесет пользу, если его технология сработает и мы найдем предателя, то все остальное — просто шум. Миодраг не отвечает, его взгляд теперь прикован к двери кабинета Ясина, где тот сейчас принимает доклады, и от его напряжения мне дышать трудно. — Слушай, — я говорю, стараясь переключить его мысли на что-то другое. — Некогда было обсудить. Что ты думаешь про якорь Траяна? Миодраг вздрагивает, переводит на меня взгляд, и я вижу, как в его глазах появляется сосредоточенность. Работа. То, что ему привычно. — Этот ебанутый мог на что угодно в тебе завязаться, — он отвечает, и я слышу, как в его голосе появляется раздражение, но уже на другую тему. — Я думал об этом ночью. У меня крыша от всего этого едет. Он проводит рукой по лицу, потом усмехается. — Но он не влюблен в тебя. Это уж точно. Я фыркаю. Никола тут же подхватывает: — Если влюблен, я рискну проверить, как начнут делиться его клетки, если оторвать ему хер. Мы смеемся коротко и нервно, но это разряжает атмосферу хотя бы на секунду. Миодраг тоже улыбается, и его напряжение становится менее удушающим. — Ладно, — он говорит. — Когда разберемся с Дорином и его технологией, еще как следует подумаем над этим. Надо найти решение. Не может быть, чтобы не было его. Но его взгляд снова скользит к двери кабинета Ясина. Он знает, что там сейчас разбирают отчеты и утренние сводки, Ясин занят. Но его беспокоит все случившееся за день, никак не отпускает. — Иди поговори с ним, — я говорю просто. Миодраг поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает что-то сродни панике. — Он работает, — он выпаливает. — Я не буду отвлекать его своими загонами. — Это не загоны, — я отрезаю. — И разговаривать о таком нормально. Он твой… — я запинаюсь, подбирая слово, — он важный для тебя человек. И если что-то беспокоит, лучше сказать, чем молчать и копить. Никола хмыкает, засовывает незажженную сигарету обратно в пачку. — Поверь опытному человеку, который год о своих загонах не разговаривал и все мозги этим вынес, — он говорит. — Это не работает. Только хуже становится. Миодраг смотрит на нас, колеблется. Я почти вижу, как он прокручивает в голове свои аргументы — “я не хочу мешать”, “у него миллион забот важнее этого”, “я справлюсь сам”. Но потом он переводит взгляд на дверь кабинета, и что-то в нем меняется. — Ладно, — он говорит тихо и делает шаг вперед. Мы с Николой остаемся на месте, наблюдая, как он идет по коридору. Его шаги уверенные, но я вижу, как он сжимает и разжимает кулаки. Он почти доходит до двери, когда она открывается. Из кабинета выходит один из связистов, с папкой в руках, почти сталкивается с Миодрагом, что-то говорит, извиняется и отступает в сторону. Ясин придерживает дверь, еще один связист пытается пройти, Миодраг видит это и отходит назад. Но Ясин поднимает руку, останавливая связиста, и поворачивает голову. Я не слышу, что он говорит, вижу только, как он кивает Миодрагу уверенно, как будто ждал его, знал, что тот придет. Миодраг застывает на мгновение, потом делает шаг вперед, и Ясин отступает в сторону, пропуская его внутрь. Я смотрю на закрывшуюся за ними дверь кабинета и чувствую, как внутри разливается тепло. Я не знаю, что они скажут друг другу, но знаю, что это правильно. Что они должны говорить. — Пошел устраивать из военного штаба гнездо разврата, — Никола произносит почти восхищенно. Я смотрю на него удивленно, он улыбается и поигрывает бровями. — Гнездо разврата из военного штаба давно уже устроили мы, — я замечаю и добавляю с уверенностью. — Они не станут, там толпа ждет аудиенции. Никола оглядывает меня с таким умилением, с каким смотрит обычно, когда я, по его мнению, несу какую-нибудь наивную чушь, потом говорит с ленивой усмешкой: — Главное, чтоб из гнезда вылез без драмы, а то они меня как-то подзаебали. Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент замечаю фигуры в дальнем конце коридора. Джордже и Кайлер идут к нам, и рядом с ними Эмиль. Он выглядит лучше, чем в последний раз, когда мы его видели, уже не похож на человека, которого только что вытащили из ледяной воды, но и абсолютно здоровым не кажется, темные круги под глазами выдают стресс последних дней. Но идет он быстро, и я вижу, как его взгляд мечется по сторонам, ища кого-то. Когда он замечает нас, он еще ускоряет шаг. Они подходят, Эмиль кивает коротко сперва Николе, потом мне, и смотрит на дверь переговорной, где сидит Дорин. — Надо сказать Ясину, что Эмиль здесь, — начинает Джордже, но я качаю головой: — Попозже, — и обращаюсь к Эмилю. — Можешь пока просто поговорить с ним, если хочешь. — Да, — он отвечает задумчиво. И мы идем к переговорной, я открываю дверь и пропускаю Эмиля вперед. Дорин даже не поднимает головы, когда мы входим. Он продолжает что-то печатать так сосредоточенно, будто ничего вокруг не существует. — Дорин, — Эмиль начинает, останавливаясь в паре метров от стола. Дорин не реагирует, он все так же смотрит только в экран, его пальцы двигаются. — Ты слышишь меня? — Эмиль делает шаг вперед, я слышу в его голосе напряжение. Дорин наконец поднимает голову, смотрит на Эмиля практически равнодушно, его взгляд на долю секунды скользит по мне, по Николе, по Джордже, и возвращается обратно к Эмилю. — Что ты натворил? — Эмиль спрашивает, и в его интонации что-то между злостью и болью. — Я помогаю императору, — Дорин отвечает ровно и без эмоций, как будто говорит о чем-то само собой разумеющемся. Он делает паузу, и его взгляд становится жестче. — Как ты помог. Ты же награду получил. Но мне награда не нужна, ему просто… сложно сейчас. И некому больше помочь. Я замираю. Дорин это произносит абсолютно спокойно, но звучит все равно почти как издевательство. Эмиль вздрагивает, я вижу, как его челюсть сжимается. — Я вынужден был это сделать, — он говорит. — Мой робот вышел из строя так, как не должно было произойти. Я до сих пор не понимаю, что это был за сбой, но Ясин чуть не погиб. На этой фразе пальцы Дорина, которые до этого двигались по клавиатуре с механической уверенностью, останавливаются. И я замечаю, как его лицо меняется, и на мгновение там появляется искренняя тревога. Он быстро берет себя в руки, но я уже увидел все, что мне нужно, чтобы окончательно убедиться. Когда речь заходит о том, что Ясин мог погибнуть, это вызывает у Дорина живые эмоции. А на Эмиля он реагирует холодно и отстраненно. Я перевожу взгляд на Джордже и по лицу понимаю, что он тоже заметил. — Твой робот чуть не убил Ясина? — Дорин переспрашивает таким тоном, словно это лично Эмиль чуть не убил Ясина. — Да. Из-за сбоя в первоначальной прошивке его невозможно было отключить от нейроинтерфейса. Дорин замолкает на несколько секунд, опускает взгляд куда-то в стол и как будто вообще перестает замечать нас. — А контролировал подключение к нейроинтерфейсу Миодраг, — он произносит почти неслышно, и это не вопрос — утверждение, он будто сам с собой разговаривает. — Да, — Эмиль чуть хмурится и отвечает осторожно. — Он следил за подключением. Дорин медленно кивает, словно складывает в уме какую-то схему. — Ясно, — он отвечает уже громче и будто бы с равнодушием, и снова принимается что-то настраивать в терминале. Эмиль подходит ближе. — Дорин, — он начинает спокойно. — Я не знал, что ты теперь так хорошо разбираешься в разных системах. Может, если я объясню… подумаешь, почему мог произойти такой сбой? Он говорит так аккуратно, что возможный подтекст с подозрением растворяется в воздухе. — Нет, — Дорин вдруг отвечает резко. — Что “нет”? — Эмиль настораживается. — Ответ на твой вопрос, который ты мог бы задать и прямо, — он говорит холодно. — Ты же хочешь узнать, имею ли я к этому отношение? И нет, Эмиль. Не имею, — и вдруг добавляет с такой уверенностью, словно речь идет о неоспоримом законе природы. — Я бы никогда не сделал ничего, что может навредить Ясину. — Я не думал, что это ты… — Эмиль начинает, но Дорин улыбается коротко и жестко. — Вот и хорошо. Это твои роботы, Эмиль. Разбирайся со своими роботами. Эмиль выглядит так, будто его снова в ледяной залив окунули. А Дорин несколько секунд смотрит на него, не мигая, потом продолжает спокойно, будто вспомнив, зачем мы вообще здесь собрались: — Ты ведь систему мою посмотреть пришел? — Да, — Эмиль медленно кивает. — Через час закончу настройку, — Дорин отворачивается к экрану. — Тогда все полностью проверишь перед запуском, — он возвращает руки на клавиатуру и говорит, не оборачиваясь. — Я не наврежу Ясину, но он должен быть осторожен и все проверять, я понимаю. Я переглядываюсь с Джордже, это все так абсурдно, что уже начинает казаться по-настоящему жутким. Я снова вспоминаю Ненада, то, каким безобидным он казался. Ясин в гораздо большей безопасности, чем были мы. Но это все равно все очень странно… И Эмиль, похоже, уже тоже это замечает, но совершенно не знает, как реагировать. Несколько секунд он просто смотрит на Дорина молча, а тот продолжает работать, упорно делая вид, что разговор окончен. — Дорин, — Эмиль произносит наконец. — Прости меня. Пальцы Дорина продолжают двигаться, он ничего не говорит. — Я поверил Виорелу. А должен был искать. Десять лет… Дорин все-таки останавливается, но голову поднимает не сразу. А когда поднимает, ни обиды, ни ледяной жестокости у него на лице нет, там только усталость. — Все в порядке, Эмиль, — он говорит спокойно. — Я не держу зла. Живи дальше, — он едва заметно пожимает плечами и улыбается слабо. — Я вот живу. И возвращается к работе. Эмиль кивает, ждет еще пару мгновений, потом разворачивается и направляется к двери, мы с Джордже за ним. — Ну что? — Никола встречает меня в коридоре, прослеживает за Эмилем, который идет будто на автомате, прислоняется к стене и рассеянно смотрит перед собой. Он выглядит как человек, у которого что-то только что рухнуло. Или вообще все. — Миодраг прав, Дорин пиздец стремный. Нужно приглядывать за ним. — Когда разберется с этой своей системой, надеюсь, приглядывать за ним будет круглосуточная стража, — хмыкает Никола. Ответить я не успеваю, потому что дверь кабинета Ясина открывается, и Миодраг выходит оттуда, двигается к нам, и я сразу понимаю, что время там он провел с пользой, потому что идет он иначе, чем двадцать минут назад: плечи расслаблены, лицо спокойное, даже взгляд как будто бы стал мягче. Выглядит так, словно сказали ему что-то, от чего почва под ногами наконец вернулась. Или… Я невольно усмехаюсь мысленно. Как после очень хорошего секса. И я замечаю, что Эмиль смотрит на него, совсем коротко, но… Ревности или злости в его взгляде нет, но… На меня так смотрел Дардан в последние наши встречи, когда я уже выбрал Николу. Это непросто. Миодраг его тоже видит, останавливается и улыбается искренне. — Привет. Я ведь тебя так и не поблагодарил тогда. Эмиль глядит на него без удивления. Не спрашивает, когда, не спрашивает, за что. Миодраг тоже не ждет вопросов, выдает просто: — Ты мне жизнь спас. Я этого не забуду. И в этой формулировке — все, абсолютно. Не Ясина спас, не ситуацию, не потенциальный шанс выстоять в нашей войне. А — вот так. Эмиль теряется на секунду, а потом уголки его губ едва заметно поднимаются. — Я спасал человека, которого нельзя было не спасать, — он говорит мягко. Миодраг молчит несколько секунд, потом улыбается шире и повторяет: — Спасибо. Эмиль кивает ему, Миодраг кивает в ответ и подходит ко мне. — Все нормально? — я вижу, что да, но все равно спрашиваю. — Почти, — Миодраг отвечает и добавляет серьезно. — Осталось дождаться, пока Сореску выдаст нам предателя, и Ясин со спокойной душой сможет запихнуть его обратно в резиденцию. И вот тогда все совсем нормально будет. И я думаю, что да, такой вариант развития событий выглядит оптимальным. Дорин, конечно, наверняка верит, что, доказав свою исключительную полезность, убедит Ясина держать его при себе, но он все равно остается человеком, сбежавшим из-под стражи, и Ясин вряд ли станет это игнорировать. И похоже, он сказал об этом Миодрагу, и тому стало спокойнее. И остается только дождаться, чем закончится вся эта затея с хитровыебанной системой. *** Через два часа мы снова все набиваемся в переговорную. Никола сидит рядом и убивает время за разгадыванием кроссворда, который позаимствовал у кого-то из охранников, а я наблюдаю за происходящим. На столе со стороны Дорина, возле терминала разложены несколько компактных модулей и небольших системных блоков, на которые, судя по всему, должны собираться данные после активации связи с сетью датчиков. Джордже с Эмилем уже почти полчаса проверяют систему, заваливают Дорина вопросами по очереди, и он на все отвечает без запинки, объясняет архитектуру, показывает код, последовательно разбирает каждый модуль. Я только раз видел человека, который настолько хорошо знал собственную разработку. Это был мой отец. Джордже то и дело пытается поймать его на противоречиях, но каждый раз получает полный и исчерпывающий ответ. Дорин говорит спокойно, иногда все же задумывается на несколько секунд, что-то перепроверяет, но, в целом, объясняет все очень подробно и увлеченно, порой даже предвосхищая вопросы. Но, рассказывая о тонкостях своей системы Эмилю и Джордже, то и дело смотрит на Ясина, словно ища его одобрения. И не находит ничего, потому что Ясин стоит в другом конце комнаты, коротко переговариваясь с охранниками, и за Дорином наблюдает мельком и с совершенно непроницаемым видом. А Миодраг сидит во главе стола, на том месте, которое утром занимал Ясин, и, глядя на него, я не могу сдержать улыбку. Он совершенно по-хозяйски полулежит в кресле боком, медленно покачивается, вращаясь то вправо, то влево, и лениво перебирает в пальцах металлическую головоломку, которую где-то здесь отыскал. И, судя по тому, как свободно себя чувствует, разрешение на это кресло он получил. — Приватизировал, — усмехается Никола, замечая мой взгляд. — Так проснемся утром — а у нас новый император. — Упаси боже, — я зажимаю рот кулаком, чтобы не заржать. — И первым же законом утвердит футболки со зверями как часть военной формы, — продолжает Никола шепотом, тоже едва сдерживаясь. — Нет, только не это. — И ежедневные планерки в зоопарке, само собой. — Хватит. — Тяжелые грядут времена. И никуда не денемся, блокада ж эта. Но не переживай, тебе пойдет волчара. Я уже не могу отвечать, только смеюсь, пряча лицо в ладонях. А когда убираю, вижу, что Миодраг прокручивается, поворачиваясь лицом к нам, кажется, догадывается, что мы угораем над ним, смотрит осуждающе, но глаза у него веселые. Еще через десять минут Эмиль отступает от терминала, переглядывается с Джордже, тот медленно кивает, и Эмиль обращается к Ясину: — Насколько мы можем судить, в системе нет ничего, что выглядело бы, как попытка получить доступ и вмешаться в работу информационного контура Тигардена. — Механизм активации мы проверили, — добавляет Джордже. — Он действительно делает только то, о чем говорит Дорин. “Геминиус” со своей стороны тоже не видит, как через эту систему можно нанести непоправимый урон. Он делает небольшую паузу, и Ясин чуть заметно приподнимает бровь. — Но? — Но исключать риск нельзя никогда, — говорит Джордже. — Это необычная система шифрования, мы с ней не работали. Но в данный момент мы не видим причин запрещать запуск. Дорин тут же подает голос, не спуская с Ясина глаз. — Ты можешь мне доверять, я не собираюсь вредить тебе. — Конечно, не собираешься, ты ж вроде не смертник, — хмыкает Никола, явно намекая на толпу вооруженных людей, у которых ничего не дрогнет пристрелить Дорина, если он рискнет сделать что-то, угрожающее национальной безопасности и императору лично, и переводит взгляд на Ясина. — Но на капсулу с ядом все же проверь его, император, а то были у нас уже такие случаи. — Уже проверил утром, пока ты уходил курить, — Дорин отвечает раньше, чем это же успеваю сказать я, и его голос опять пропитан этой странной интонацией человека, который совсем не возмущен тем, что у него покопались во рту, потому что тот, кто отдал такой приказ, в его глазах все делает абсолютно правильно. Миодраг в ответ на эту реплику, сказанную этим тоном, отвлекается от головоломки, складывает руки на столе, подпирая подбородок, и смотрит на Дорина с умилением. Дорин на него внимания не обращает, снова говорит Ясину: — И ты сам запустишь, я покажу, как. Ты должен научиться, чтобы мог использовать снова, если понадобится. Миодраг продолжает крутить головоломку одной рукой, не глядя и уже не пытаясь складывать, а сам не спускает с Дорина напряженного взгляда. Ясин смотрит на Джордже с молчаливым вопросом. Тот кивает не сразу: — Запускай. Ясин выдерживает короткую паузу, потом подходит к Дорину: — Показывай. Дорин разворачивает к нему терминал. — Вот здесь список активных модулей, — он открывает интерфейс, говорит быстро. — Сначала входишь сюда, выбираешь все параметры, вот так. Он показывает один пункт меню за другим, Ясин внимательно смотрит в экран. — После этого подтверждение, потом вот эта кнопка… И я замечаю странность, но не сразу понимаю, в чем она. Просто… Дорин вполне мог показать нужную кнопку, не приближаясь, места достаточно. Но он делает небольшое движение вперед, наклоняется чуть ближе к Ясину, словно ему так лучше видно экран, правой рукой он указывает на что-то в терминале. А левая… сперва тоже направляется к терминалу, а потом на долю секунды меняет траекторию, совсем немного, будто бы человек не рассчитал движение. И кончики его пальцев скользят по тыльной стороне ладони Ясина. Легкое, почти невесомое прикосновение, настолько короткое, что его можно было бы принять за случайность, но я успеваю засечь главное. То, что сперва он тянулся к терминалу. А потом будто не удержался. Будто ему просто... захотелось проверить, можно ли. И я даже не успеваю осмыслить, что увидел. А вот охрана успевает. И Никола успевает. Все происходит одновременно. Еще секунду назад Никола вписывал очередное слово в кроссворд, и уже стоит у терминала, оттесняя Ясина на полшага назад. А трое бойцов из тех, что находились ближе всего, вскинули оружие, взяв Дорина на прицел. Миодраг тоже уже на ногах, его кресло откатывается и с глухим стуком врезается в стену. Он вперед не бросается, просто смотрит на Дорина так, словно тот на его глазах решил погладить противопехотную мину. В переговорной становится настолько тихо, что слышно дыхание каждого из присутствующих в ней людей. Дорин переводит взгляд с одного направленного на него ствола на другой, сглатывает, будто только сейчас до него доходит. — Я… — он останавливает взгляд на Николе, возможно, жалея, что тот теперь закрывает от него Ясина. — Прости. Я… случайно, правда. И понимает, кажется, что звучит не убедительно, потому что никто не опускает оружие. Еще секунду не происходит ничего. Потом Ясин спокойно выходит из-за спины Николы, смотрит на Дорина взглядом, который пугает, потому что по нему вообще не понять, о чем он думает — о том, что совсем скоро обед, или о том, как организовать смертную казнь. Потом говорит без угрозы, скорее как правило, которое стоит запомнить навсегда: — Не касайся меня. — Да, понял, — Дорин кивает быстро и опускает глаза. — Больше не повторится. Ясин переводит взгляд на охранников: — Опустите оружие. Бойцы медленно опускают стволы. — А говорил, не смертник, — Никола хмыкает напоследок и неторопливо возвращается за стол. Миодраг тоже подкатывает обратно кресло, плюхается на него и смотрит на меня взглядом, в котором отчетливо читается “Он что, совсем идиот?”. А Ясин произносит ровно: — Продолжай. Как будто ничего не произошло, как будто эти несколько секунд невероятного напряжения просто выпали из реальности. Дорин коротко кивает, делает глубокий вдох и снова возвращается к терминалу. Дальше все идет уже без происшествий. Ясин собственноручно запускает систему, на экране одна за другой появляются строки. Инициализация. Подключение. Поиск активных узлов. — Началось, — тихо говорит Дорин. — Теперь нужно ждать. Он сосредоточенно смотрит на бегущие цифры, Ясин тоже бросает взгляд на экран. — Сообщите, когда появятся первые результаты, — он говорит, разворачивается и выходит из комнаты в сопровождении нескольких бойцов. Очень быстро в помещении устанавливается почти обычная рабочая атмосфера. Эмиль о чем-то негромко разговаривает с Джордже и Кайлером, кажется, они обсуждают алгоритмы поиска, я слышу отдельные слова про фильтрацию и ложные совпадения, но особо не вслушиваюсь. Мы с Николой остаемся возле Миодрага, но не начинаем разговор про то, что тут недавно произошло, просто молчим, Миодраг продолжает терзать головоломку, Никола — мучить кроссворд. И он подает голос первым: — Устройство, выравнивающее напряжение в сети. Девять букв. — Стабик, — я отвечаю мгновенно. Миодраг сразу же качает головой: — Это разговорное. — А кто сказал, что кроссворд научный? — Тогда стабилизатор. — Это одиннадцать букв. — Значит, регулятор. — Регулятор, — Никола вписывает слово в клетки. — Хорошо. "Белок, обеспечивающий иммунный ответ". Десять букв. — Антитело, — сразу говорит Миодраг. — Девять, — автоматически отвечаю я. — Тогда иммуноглобулин. Я начинаю смеяться. — Там десять клеток. — Значит, там ошибка, — Миодраг пожимает плечами. — Эй, это по твоей части вопрос, — Никола усмехается. — Покажи клетки, — цедит Миодраг, наклоняется к нему и говорит тут же. — Интерферон. А по вертикали — астролябия. — Откуда ты знаешь? — Никола удивленно приподнимает бровь. — У Ясина их несколько, он их починил. И в этот момент, словно среагировав на упоминание Ясина, Дорин произносит негромко, но так, что всем слышно: — Миодраг. Подойди сюда. Миодраг тут же поднимает голову и говорит с привычной усмешкой: — Что, твоя система тоже решила, что предатель — я? Дорин на нее никак не реагирует. — Нет. Подойди, — он повторяет. Миодраг пожимает плечами, встает и кивком зовет меня с собой. Когда мы подходим, Дорин открывает в терминале какой-то журнал и поворачивает экран к нам. — Защита на твоем терминале, — он говорит. — И что с ней? — Миодраг хмурится. — Очень хорошая здесь, лучшая, пожалуй. Но Траян все равно умеет ее обходить, — отвечает Дорин. — Он что-то прислал тебе вчера поздно вечером. Служба безопасности заблокировала и изолировала файл, перенаправила сразу Ясину, до твоего терминала он не дошел, но если Траян поймет, что ты блокируешь, он просто будет присылать тебе свои файлы под видом рабочих документов или каких-то еще, которые запустятся, когда ты откроешь их со своим идентификатором. И… так он обойдет защиту. Я чувствую, как напрягается Миодраг, и сам тоже застываю. Потому что понимаю — Ясин сказал вчера, что Траян ничего больше Миодрагу не пришлет, и это “ничего” распространяется не только на физические диски, но и на любой электронный контент. Поэтому служба безопасности стала блокировать и заворачивать все, что считает подозрительным. И перенаправлять Ясину, похоже, так он решил действовать. А Траян уже прислал что-то еще. Видимо, в продолжение своего первого послания. Про меня, семью и мать в виртуальной реальности. — И что ты предлагаешь? — спрашивает Джордже, он услышал разговор про защиту и тоже заинтересовался. — Я могу поставить свою защиту, — Дорин говорит уверенно и разворачивает к нему экран. — Ту, которую сам лично создавал, и Траян не умеет ее ломать, потому что не знает о ней. — И чем она отличается от той, что на базе “Геминиус”? — Джордже щурится. Вот тут я вижу, как Дорин по-настоящему оживляется, не из-за Ясина, не из-за своих странных порывов, а из-за возможности поговорить о технике. — “Геминиус” защищает периметр, — он объясняет быстро. — Анализирует входящий трафик, блокирует известные сигнатуры вторжений, реагирует на аномальное поведение и неизвестные идентификаторы. Но если атакующий знаком с архитектурой, он может найти обход. Как с этими файлами и постоянными взломами. Траян находит бреши в системе, и через них его хакеры атакуют вас. Он откидывается на спинку стула. — Моя защита другая. Она не только фильтрует вход, она меняет структуру доступа при каждом обращении. Атакующий не знает, куда он направляет файл, потому что там каждый раз все не такое, как в предыдущий. Сейчас Траян думает, что нашел пути, но в следующий раз их уже не будет. И в следующий. — Динамическая маршрутизация? — Джордже подается вперед. — Не только, — Дорин качает головой. — И подмена контрольных точек, и локальная изоляция процессов. И все это — на базе моего собственного шифрования. Я смотрю на Джордже и вижу по его лицу: это звучит не как бред, наоборот, что-то в объяснении его зацепило. Дорин переводит взгляд обратно на Миодрага. — Могу поставить тебе, — он замолкает на секунду, потом добавляет. — И Ясину. Миодраг застывает, а потом улыбается вежливо. Слишком вежливо. — Спасибо, конечно, — он говорит мягко. — Но ничего личного ты Ясину внедрять не будешь. Дорин моргает и смотрит на него остро. — Это не “личное”. Это защита. — Все равно нет. Дорин задумывается на мгновение, потом пожимает плечами. — Вообще-то я могу поставить ее всем. — Не можешь, — все тем же ровным тоном отвечает Миодраг. — Почему? — Потому что решения о модернизации имперской системы безопасности принимаешь не ты. — Хорошо, — Дорин улыбается очень дружелюбно, но глаза его остаются холодными. — Тогда я предложу это лично Ясину. На лице у Миодрага мгновенно появляется выражение “Только попробуй”, его улыбка становится почти идеальной. — Конечно, — он говорит. — Предложи. Дорин улыбается шире. Миодраг разворачивается и возвращается на свое место. — Сейчас никто все равно ничего ставить не будет, — я говорю, глядя, как он уже не крутит металлическую головоломку, а просто сжимает ее в руке. Очень сильно. — Знаю, — он бурчит себе под нос. Никола смотрит на него испытующе, потом выдает с улыбкой: — Слушай, если ты сломаешь сейчас эту херь, я официально признаю тебя сильнейшим человеком в империи. — Она титановая, — Миодраг фыркает. — Тогда сочувствую этому титану, — усмехается Никола. — Придурок, — Миодраг улыбается в ответ, и пальцы у него потихоньку расслабляются. Проходит еще полчаса. Дорин вдруг выпрямляется и говорит громко, так, чтобы все слышали: — Сбор еще идет, но первые данные уже есть. Мы все подходим и становимся так, чтобы видеть экран, на котором уже отображена огромная схема. Настолько сложная и запутанная, что лично мне ничего не понятно. Дорин быстро увеличивает один участок: — Это связь через промежуточные сервера, — потом еще один. — Здесь маскировка. — и еще. — Здесь уже настоящий маршрут. И мы следим за цепочкой, соединения устанавливаются, вспыхивают и связываются, словно звенья в какой-то хитрой головоломке. Данные фиксируются, сохраняются в массив, и на самом деле, за этим можно и не наблюдать, потому что процесс не так интересен, как конечный результат, которого пока не видно. И я уже думаю отойти, вернуться на место, когда взгляд цепляется за что-то знакомое. — Подожди, — я говорю, и все тут же смотрят на меня. — Можешь вернуть назад на два шага? Дорин выполняет мою просьбу молча, но нет, это не то. — Еще. Дорин пролистывает данные, я уже думаю, что мне могло и показаться. А потом оно всплывает на экране. Имя. — Вот, — я говорю, поднимая глаза на Николу. — Его назвал наемник, которого мы взяли. Через него там все обсуждалось с якобы человеком от Виорела. — И раз он здесь, значит, кто-то здесь с ним связывался, — кивает Кайлер и обращается к Дорину. — Нам покажет, кто? Дорин акцентируется именно на истории этого соединения. От него расходятся две цепочки, потом они делятся на еще две, и еще, множество запутанных зашифрованных соединений. Мы все напряженно смотрим на то, в какую точку в итоге приведут эти линии. Дорин открывает информацию о конечном узле. И в переговорной становится тихо. — Янко Лавич, — Джордже вчитывается в имя. — Советник. Я смотрю в экран, проверяя все, что теперь активно подсвечено. Цепочка, от Лавича, через несколько скрытых цифровых рукопожатий — к посреднику. От посредника — еще несколько шагов — к человеку, который, видимо, контактировал с наемниками. И больше ничего объяснять не нужно. Кроме того, что Лавич казался мне слишком осторожным для того, кто внезапно решил попытаться взять власть. — Нашли, — тихо вздыхает Миодраг. Никола не улыбается, в его виде нет ничего победного. Потому что прямо сейчас мы узнали, что за человек пытался устранить Джордже посреди войны и забрать управление критическим оружием. А теперь нужно узнать, как и зачем ему вообще это в голову пришло. *** — Значит, Лавич, — Ясин произносит задумчиво, откидывается на спинку кресла и долго смотрит в стену перед собой. — Жаль. Он был одним из тех, кого я не проверял повторно. Значит, я не единственный, кому Лавич виделся хоть и не во всем согласным с решениями императора, но, в целом, надежным. Не тем, кто станет устранять ключевую фигуру посреди войны. Но Ясин не выглядит удивленным, привык, похоже, что удар в спину можно получить практически от любого. — И кроме связи с наемниками — ничего? — он спрашивает. Джордже качает головой. Сбор данных все еще идет, но по запросу система в приоритетном порядке вытащила все, что есть, на Лавича, других сведений по нему уже не будет. — Он обсуждал с парой советников, почему не арестован я, — говорит Миодраг спокойно. — Беседы приватные, но не зашифрованные. А связей с Траяном — никаких. Ни с Траяном, ни с утечкой информации, ни с аварией такси. Только организованное покушение на Джордже. И это плохо. — Одного мудня за яйца возьмем — уже неплохо, — качает головой Никола. Кажется, я сказал это вслух. — Арестовать Янко Лавича, — Ясин подносит коммуникатор к губам. — Обыскать все, что ему принадлежит: личные терминалы, жилье, счета, — он переводит взгляд на Миодрага, который делает вид, что карту на стене рассматривает, а сам топчется рядом, как будто его цепочкой длиной всего в несколько сантиметров к Ясину привязали. — Самого доставить сюда. На какое-то время мы все замолкаем, обдумывая происходящее, потом Миодраг отступает от карты, начинает рассматривать предметы, лежащие на столе, перекладывает с места на место ручки, скрепки. — Дорин сказал, Траян прислал мне что-то еще, — он говорит невесело. — Я не смотрел, — отвечает Ясин. — Не до этого было. Но посмотрит, я понимаю сразу. И Миодраг тоже понимает. Что он сам попросил, сам сказал, что с него хватит, но это не значит, что угрозы Траяна теперь будут игнорироваться, нет, Ясин обязан знать, что на уме у врага и в каком направлении он теперь мыслит. Поэтому теперь будет так. И раз там с вероятностью девяносто девять процентов речь идет и обо мне, мне бы тоже надо бы посмотреть. Миодраг разгибает скрепку в тонкую проволоку, смотрит на нее тоскливо. — Дорин хочет установить всем свою систему безопасности. Ясин поворачивается к нему плавно. — Он это предложил? — Это может быть полезно, — говорит Джордже. — Но нужна долгая проверка, потому что его инициативность — это что-то слишком навязчивое. — И пугающее, — добавляет Кайлер. — Я вообще не хочу, чтобы он что-то свое кому-то здесь ставил, — тихо говорит Миодраг, он по-прежнему не смотрит ни на кого, только медленно сгибает обратно разогнутую скрепку. — Он и так уже понаставил. И это звучит не очень рационально и как-то… беззащитно, но я сразу понимаю, что он имеет в виду. Человек самовольно получил доступ к чему-то личному, а теперь настаивает на том, чтобы ему дали еще больше доступа. И Миодрагу вдвойне тяжелее, потому что этот человек — Дорин. Ясин спокойно смотрит на него несколько секунд, потом произносит: — Он ничего не будет устанавливать. Если его защита представляет интерес, ее проверят специалисты, — он переводит взгляд на Джордже. — Полностью. И только тогда будет принято решение. Миодраг ничего не говорит, только выдыхает едва заметно. И почему-то мне кажется, что даже если проверка покажет идеальный результат, Ясин ничего не станет ставить, пока Миодраг испытывает такое отторжение. Не из-за просьбы любимого человека. Из-за того, что система безопасности подразумевает, что с ней человек должен чувствовать себя в безопасности, а если не чувствует ближайший советник, это точно повод усомниться в целесообразности. Я отгоняю мысли про защиту, возвращаюсь снова к тому, что стало известно про Лавича, и понимаю, что что-то не складывается у меня в голове, и это не дает мне покоя. — Это плохо, — я повторяю вслух уже скорее самому себе. — Защита от техника? — спрашивает Никола. Я качаю головой. — Лавич, — все устремляют взгляды на меня. — Он ведь просто советник. Он присутствовал при обеих атаках. Джордже кивает и хмурится. — И что? — Видел, как ты стреляешь, — я начинаю рассуждать вслух. — Понимал, что оружием управляешь ты, — и наконец улавливаю мысль, которая не вяжется со всем, что открылось нам только что. — Но он не мог знать про нанобота. — Догадливый? — тут же предполагает Кайлер. — Слишком уж тогда. Наемникам приказали не просто убить Джордже, а извлечь бота, — я чувствую, как внутри начинает складываться картинка. — У них магниты с собой были, тот, кто дал указания, знал наверняка, что и как извлекать. Все молчат, ждут, что я скажу дальше. А у меня голове словно выключатель щелкает. Человек, который отдавал этот приказ, точно знал, что именно находится внутри Джордже, значит, он был гораздо ближе к этой информации. И хотел получить управление оружием себе. Забрать. Цель. План. Возможности. Убедительность. Множество фигур на шахматной доске. Лавич — только посредник с большей свободой действий, но настоящий организатор — не он. Я замираю, потом медленно поднимаю голову. — Я знаю, кто настоящий заказчик. И смотрю прямо на Ясина. А он отвечает почти сразу, без удивления и вопросов, только очень устало: — Я тоже уже догадался. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга и думаем об одном человеке. О том, кто давно уже сидит под арестом, но у кого достаточно денег, влияния и старых связей, чтобы использовать такого человека, как Янко Лавич, осторожного, наверняка желающего остановить войну и считающего, что Ясин просто не умеет договариваться. Скорее всего, этот человек убедил Лавича, что именно он способен заключить с Траяном мирное соглашение. Но, чтобы начать полноценные переговоры, он должен взять власть, а легче всего это сделать, если забрать у Ясина оружие и лишить возможности противостоять Траяну. Ясин медленно кивает. — Сначала допросим Лавича, — он вздыхает и берет в руки скрепку, которую только что сгибал и разгибал Миодраг, смотрит на нее долго, потом добавляет устало. — Потом — Мирче Корбана.