No pasarán!

Я вхожу в переговорную последним. Кайлер уже там, пришел, пока я умывался и приводил себя в порядок, а теперь сидит за столом, и когда я появляюсь в дверях, бросает на меня быстрый взгляд, в котором читается то же, что я чувствую сам. Тревога и непонимание. И какое-то липкое предчувствие, что этот день будет еще длиннее, чем предыдущие. И не менее тяжелым. Йован разместился напротив Кайлера в неподвижной позе, Никола рядом с ним, напряженный и злой, каким бывает всегда, когда к нам подкрадывается очередной неожиданный пиздец. Ясин сидит во главе стола, лицо у него непроницаемое, и я не могу по нему прочитать, что он думает о причине, по которой его на этот раз дернули в штаб раньше, чем он сам собирался сюда приехать. И выглядит он, будто не спал вообще, хотя, думаю, спал, Миодраг бы проследил. Я перевожу взгляд на Миодрага, который выглядит как человек, который всю ночь целовался, и десять минут назад — тоже целовался, и я уже не так в этом уверен. Сейчас он сидит в крутящемся кресле справа от Ясина, спокойный и расслабленный, несмотря на общую раскаленную атмосферу. Я невольно замечаю еще одну деталь: он в футболке, обычной черной, без рисунка, без животных, без которых его уже невозможно представить. И она ему чуть мала, обтягивает плечи и грудь, и я понимаю, что она — не его. Разумеется, вряд ли он посреди ночи перевозил во дворец что-то из своих вещей. Я отвожу взгляд, потому что это слишком личное, чтобы так глазеть, сажусь за стол рядом с Кайлером и смотрю на главного виновника того, что мы сейчас все здесь собрались. Дорин сидит с другого конца стола, прямо напротив Ясина, в наручниках. Охранники оставили его здесь и теперь стоят возле двери. Он выглядит… спокойным. Слишком спокойным для человека, которого недавно поймали пробравшимся в штаб через вентиляцию. Чуть растрепанный, в черной толстовке, теперь вымазанной в пыли, но в глазах у него — странная уверенность, будто он знает что-то, чего не знаем мы, и совсем ни о чем не волнуется. — Я хочу помочь, — он говорит ровно, почти настойчиво. Йован сказал, это было первое, что он произнес, когда Йован столкнулся с ним в технической. “Я хочу помочь императору”. И повторил это много-много раз. А теперь повторяет снова, глядя Ясину прямо в глаза. Ясин складывает пальцы в замок, несколько секунд просто глядит на Дорина, будто сверяет его слова с чем-то известным только ему. — Ты сбежал из-под стражи, — он произносит наконец, не повышая голоса, и это не вопрос, это констатация факта. Дорин кивает. — Чтобы помочь тебе. “Тебе”. Не “вам”, не "императору", не "стране". Слово срабатывает словно неожиданный удар. Когда я присутствовал на допросе, Дорин держался более… официально и дистанцированно, а теперь он обращается к Ясину лично, и это звучит… очень странно. Возможно, он услышал, что Ясин Эмиля отпустил и даже наградил, и проникся к нему какой-то особой симпатией. Правда, когда он сбежал, об этом еще и речи не шло… Я бросаю быстрый взгляд на Миодрага. Он тоже это услышал и призадумался. Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулак на столе, но он молчит, только смотрит на Дорина с выражением спокойной заинтересованности человека, желающего узнать, что будет дальше. — Значит, ты установил везде свои приспособления, — говорит Ясин, пропуская мимо ушей это "тебе". — Какие? — Да, мои специальные датчики, сам разработал и установил. Везде, где мог. В кабинетах, в коридорах, в серверной, везде, — Дорин отвечает без запинки, он явно ждал этого вопроса. — Они фиксируют все цифровые следы. Кто подключался к каким терминалам, кто отправлял сигналы, кто с кем связывался в критические моменты. Объединяют все устройства одного пользователя через личный идентификатор, так что смогут определить подозрительный контакт, даже если связь была установлена не из штаба. Я спроектировал их так, чтобы они не определялись стандартными сканерами. Их нельзя найти, если не знать, где искать. Поставил сразу после… истории с Эмилем. Он делает паузу, бросая на Миодрага взгляд, в котором мне видится насмешка, и тут же возвращая его на Ясина. — Но активировать компиляцию с них могу только я. Я единственный, кто знает код доступа. В комнате повисает тишина. Я смотрю на Йована — он хмурится, переглядывается с Николой. Никола качает головой и глядит на Дорина с умилением. Явно думает, что тот по-другому бы заговорил, если бы он поболтал бы с ним пару минут с глазу на глаз. А я думаю о системе, которую он только что описал. И мне немного не по себе. От того, что такая сеть все это время была вокруг нас, а мы даже не знали об этом. — И ты решил вернуться, — Ясин говорит спокойно, но я слышу в его голосе металл. — Чтобы помочь. Предварительно сбежав из-под стражи. — Да, — Дорин отвечает просто. — Потому что охранники обсуждали новое покушение, аварию такси. И я понял, что предатель снова сделал ход, а ты не можешь найти его, и… я понял, что без меня ты не справишься, и ты в опасности. Я должен был помочь. Я замечаю, как Миодраг дергается, едва заметно, почти неуловимо, но я вижу. Его челюсть сжимается, и он двигается, подкатывая кресло чуть ближе к Ясину. Почти незаметно, но Ясин, кажется, чувствует это, он тоже слегка сдвигается, сокращая расстояние между ними. — И просто сообщить мне об этих устройствах ты не мог? — он спрашивает, и в его голосе теперь звучит настоящий холод. — Передать данные через кого-то? Оставить мне инструкцию? — Я не доверяю никому, — Дорин отвечает без колебаний. — После того, что произошло с Эмилем и с твоим… — он запинается на секунду, снова скользит взглядом по Миодрагу, — с твоим окружением, я понял, что единственный, кому я могу доверять — это ты. А потом началась атака, и я понял, что переговорить с тобой лично я смогу не скоро, а предатель все еще где-то рядом, и я… решил сбежать и действовать, да. Я чувствую, как воздух в комнате становится вязким. Йован выпрямляется, Никола заинтересованно приподнимает брови, Кайлер замирает со стаканчиком кофе на полпути к губам. А Миодраг улыбается. Это странная улыбка — уголки губ поднимаются, а глаза остаются холодными. — И ты решил, что лучший способ помочь — это прятаться в вентиляции и ждать, пока Йован тебя найдет? — он спрашивает почти любезно, хотя в его словах звучит неприкрытая насмешка. Дорин переводит на него взгляд, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то острое. — Нет, — он отвечает ровно и снова смотрит на Ясина. — Я знал, что ты очень сильно занят, я не хотел отвлекать тебя и поднимать шум. Собирался собрать данные, выяснить, кто предатель, а потом поговорить с тобой лично, без лишних ушей. Ясин молчит, его пальцы, лежащие на столе, чуть заметно постукивают по поверхности. Он обдумывает. И я вдруг понимаю, что Дорин ведет себя не как человек, который попался на чем-то опасном и ждет наказания. Он ведет себя как и на допросе, как уверенный в себе человек, который пришел на переговоры и знает, что у него есть козырь. На допросе это был пресловутый отчет, сейчас — его устройства. И его… чрезмерная вовлеченность, которая сквозит в каждой выбранной фразе. И я не понимаю природу этой вовлеченности. Потому что то, как я ее чувствую, мне кажется полным бредом, но… если бы кто-то глядел так на Кайлера и говорил с ним так, думаю, мне бы всерьез захотелось ему въебать. Я не стал бы, да, но захотелось бы. И Миодраг напряжен. Не потому, что Дорин может быть опасен, физически он не опасен, он в наручниках, кругом охрана, которая среагирует на любое его микродвижение, которое посчитает угрозой. А потому что ему, похоже, тоже хочется Дорину въебать. Но он просто сидит, сжимает кулаки и молчит. А он редко молчит, когда ему что-то не нравится. И это не нравится уже мне. — Как ты выжил вообще? — спрашивает вдруг Кайлер без особого беспокойства, скорее, с настороженным любопытством. — А что такого? — Дорин удивляется искренне. — Тебя искали несколько дней. Ты ел вообще? — Один раз. — Один? — Йован хмурится. — Не хотелось. Я постоянно думал, в каком порядке лучше донастраивать датчики, чтобы компиляция прошла быстрее, я очень хотел помочь Ясину, и да, не до еды было. Мы с Кайлером переглядываемся невольно, он даже не пытается скрыть недоумение. И молчат абсолютно все, придавленные полной ненормальностью происходящего. — Хорошо, — Ясин говорит наконец, обращаясь к охране, и его голос возвращает всех в реальность. — Доставьте сюда терминал и принесите еду, — он возвращается к Дорину. — Ты говоришь, что у тебя есть устройства, ты можешь их активировать и хочешь помочь. Он поднимается из-за стола, Миодраг тут же подается вперед инстинктивно, будто готовый встать между Ясином и Дорином, если понадобится. — Давай проверим, — Ясин смотрит на Дорина в упор. — Активируй их прямо сейчас. И докажи, что ты не враг. Дорин улыбается, и в этой улыбке есть что-то победное. — Я ж ведь за этим и пришел. *** Я смотрю, как Дорин наклоняется над терминалом, который ему притащили по приказу Ясина. Его пальцы бегают по клавиатуре с уверенностью человека, который знает каждую строчку кода наизусть, и я думаю о том, что всего неделю назад он был здесь, в этом же здании, работал рядом с нами, и никто не заподозрил, что он успел нашпиговать штаб своей технологией. Никто не знал, что он вообще способен что-то подобное создать. Это пугает. Не потому что я боюсь Дорина, после Глизе я все еще всерьез не могу бояться его. А потому что его устройства не заметила даже "Геминиус". Или заметила, но не поняла, что это, технологии Глизе действительно сильно отличаются от наших. Или поняла, но сочла неважным. Я должен спросить ее об этом потом, когда все устаканится. Если все устаканится. — Я слышал, что ты наградил Эмиля и снял с него все подозрения, — говорит Дорин почти небрежно, не отрываясь от экрана. Внутри меня мгновенно включается тревога: сейчас начнется. Сейчас он спросит про Эмиля, про то, что тот больше не арестован и можно ли с ним встретиться. Наверняка напомнит, из-за чего вообще произошла вся ситуация, приведшая к его отчету, допросу, обвинению Миодрага и аресту. Я почти слышу его слова еще до того, как он их произнесет. Но Дорин не спрашивает про Эмиля. Он поднимает голову от терминала, смотрит на Ясина через стол, и в его глазах появляется странное восхищение. — Я знал, что ты так поступишь, — он говорит таким тоном, словно произносит, что-то, что не должно звучать при посторонних. — Ты очень справедливый. И не из тех, кто позволяет невиновным страдать. Даже если они — никто для тебя. — Ты сказал, твоя система работает и вне штаба, — Ясин награждает его взглядом человека, которому очень хочется спать. И просто так хочется, но от подобных речей — особенно сильно. — Объясни. — А, да. Она подключена к спутникам через наше особое шифрование, которое я донастроил под свой стиль, — Дорин улыбается мечтательно. — Я как-нибудь покажу тебе подробнее. И больше ничего не говорит, возвращается к работе с терминалом. А Миодраг резко встает из-за стола и выходит из комнаты, без объяснения, без хлопка дверью, просто уходит. Я смотрю на Ясина. Он тоже заметил, я уверен. Но он не смотрит Миодрагу вслед, продолжает наблюдать за тем, что делает Дорин. Я шагаю к двери и выхожу следом. В коридоре тихо, охрана выстроилась так, чтобы никого пока в эту часть здания не пропускать. А Миодраг отошел чуть подальше и ходит туда-сюда у стены, как зверь в клетке. В руке у него уже сигарета, он затягивается глубоко, выпускает дым в потолок, и я вижу, как дрожит его рука. Я подхожу, останавливаюсь в паре шагов, чтобы не давить. — Он меня намеренно из себя выводит? — спрашивает Миодраг, не оборачиваясь. Я смотрю на его профиль, на напряженную линию плеч, и не знаю, что ответить. Потому что я сам не уверен. — Не знаю, — я говорю честно. — Но это выглядит пиздец как странно. Миодраг усмехается, коротко и зло. — Странно? — он поворачивается ко мне, в его глазах такой огонь, что мне становится не по себе. — Он ставит всех на уши, сбегает из-под стражи, прячется в вентиляции, вламывается в штаб с какими-то приборами, и первое, что он делает — говорит Ясину, какой он замечательный. И как он знал, что Ясин так поступит. Про Эмиля, блядь! Про свою любовь, которую он десять лет искал! — он затягивается снова, так глубоко, что сигарета истлевает почти до фильтра. — Да ему плевать как будто на Эмиля. Вообще плевать. Он на Ясина пялился так, будто… Он не договаривает, но я все улавливаю. Он не боится Дорина самого по себе. Он боится того, что Дорин может испортить то, что у него только-только сложилось. И я понимаю его, на самом деле, потому что у меня самого в этот первый момент, когда все было таким неуловимо прекрасным, что даже дышать было страшно, лишь бы все не испортить, все чуть не рухнуло, правда, после стремных откровений о предопределенности всего и вся от суперкомпьютера. Но я слишком хорошо его понимаю. — Ясину посрать, как он там пялится, — я говорю твердо. — Знаю, — Миодраг выдает быстро, так отвечают, когда действительно знают, но это знание ни хрена не помогает. — Головой знаю. Но этот придурок как будто специально меня бесит. Он тушит окурок о край урны, выбрасывает и тут же достает следующую сигарету. — Так не бесись, — я говорю. — Не доставляй ему удовольствие. — Очень мудрый совет, — Миодраг усмехается нервно. — Еще б это было так легко сделать. Дверь переговорной скрипит, открываясь, мы оборачиваемся на звук. Никола выходит, молча подходит к нам, тоже вытаскивает сигарету и закуривает. Несколько секунд разглядывает Миодрага, словно прикидывая, тут все еще целое или уже нужно по кускам собирать, потом говорит спокойно: — Император не даст его бить. Миодраг вздыхает тяжело: — А жаль. — Но когда-нибудь он отлучится в сортир, — Никола затягивается. Я перевожу взгляд на него. — И по пути может случайно упасть. Зубы там себе выбить. Или сломать что-нибудь. С секунду Миодраг смотрит на него заторможенно, а потом у него начинает дергаться уголок рта, и он выдыхает смех вместе с дымом: — Спасибо. — Я ничего не говорил, — отвечает Никола невозмутимо. — Просто поделился статистикой бытового травматизма. — Конечно, — Миодраг продолжает улыбаться, напряжение все еще давит на него, но явно не так сильно, и он становится похожим на самого себя. — Нет, бить я его не буду. — И правильно, — отвечает Никола. — Хотя очень хочется, когда он так напрашивается. — И это тоже правильно. — Блядь, на Глизе он нормальным же казался, — Миодраг вздыхает, переводит взгляд с Николы на меня, потом обратно, делает еще одну затяжку. — Что с ним здесь-то началось? — Щеночек у нас мастер находить себе пиздецовых помощничков, — усмехается Никола. — У меня не то чтобы был богатый выбор, — я парирую. — Да ладно, всякие ебанутые субъекты к тебе притягиваются, как мухи на… — Ага. Ты вот притянулся. Первым, к слову, — я обрываю беззлобно. Потому что Миодраг на нас смотрит и весело ему. А это хорошо. — Пойдем обратно уже. Пока Ясин не решил, что мы тут заговор готовим. — Да, — Миодраг расправляет плечи, вдыхает глубоко, словно собирая себя в кучу, и мы возвращаемся в переговорную. Дорин на наше появление не оборачивается, он все еще возится с терминалом, открывая и закрывая разные окна так быстро, что я не успеваю увидеть, что там было. Ясин сидит на своем месте, опершись локтем о подлокотник кресла и подперев пальцами висок. Вид у него совершенно непроницаемый, с таким он одинаково может слушать военный доклад, финансовый отчет и признание в госизмене. И, наверное, даже спать, не закрывая глаз, может. Но сейчас он не спит, сейчас он внимательно следит за каждым движением Дорина. А потом он замечает, что Миодраг вернулся. И непроницаемость исчезает, его плечи заметно расслабляются, и он разжимает кулак второй руки, лежащей на столе. А когда Миодраг проходит мимо него, возвращаясь на свое место, я вижу, как пальцы Ясина на долю секунды касаются его запястья. Как будто случайно. Как будто проверяют, что все в порядке. И Миодраг замирает на мгновение, а потом садится на свое место, чуть ближе, чем раньше. И все это так мимолетно происходит, что я не заметил бы, если бы в этот момент не смотрел на них. И судя по всему, замечаю не только я. Дорин на миг отрывается от клавиатуры, его взгляд скользит от Миодрага к Ясину, потом обратно, и на его лице появляется странное выражение, оно похоже на любопытство, как будто он собирает информацию, складывает ее в себе, делает выводы. В следующую секунду, он склоняет голову, продолжая работу. И мне это все не нравится. — Как вообще должна работать твоя система? — спрашиваю я, чтобы отвлечь его. Дорин переводит на меня взгляд, и его лицо мгновенно меняется, становится таким же дружелюбным, каким было, когда он перевязывал мне руку на Глизе и помогал спасти Йована. — Это не сложно, — он улыбается и отвечает с готовностью, словно давно ждал, что кто-нибудь задаст этот вопрос. — По сути, они делают то же, что и обычные сканеры — перехватывают все метаданные в реальном времени, фиксируют временные метки, маршруты. Он начинает быстро печатать, открывая схему: — Но сканеры работают по отдельности. А если собрать все вместе, — он вводит еще одну команду, и на экране появляется сеть из десятков линий. — То можно восстановить полную картину. Кто с кем связывался. Когда. Как часто и через какие промежуточные узлы. Даже если все полностью зашифровано, мои датчики все равно увидят факт соединения. — А если человек не пользовался местными терминалами? — я пытаюсь уложить в голове всю эту сложную схему. — Система все равно определит его связи по идентификатору и биометрии. Если, конечно, он не менял биометрические параметры, что маловероятно. Дорин говорит это с нескрываемым удовольствием. — Траян знал, что ты такое умеешь? — неожиданно интересуется Йован. Дорин переводит взгляд на него и говорит спокойно, но таким тоном, словно он искренне наслаждается каждым своим словом и действием. — Траян очень… ненаблюдательный с теми, кто не представляет для него никакого специфического интереса. Он ничего не знал. Я смотрю на него, слушаю и ловлю себя на странной мысли. Которую мне, конечно, никак не подтвердить напрямую и она идет под грифом “возможно”, но если допустить ее, она внезапно многое мне объясняет. Дорин не просто рассказывает про технологию, ему нравится, что мы слушаем его. Нравится быть в центре внимания. Сам факт, что он сейчас в штабе и будто бы единственный, кто может решить проблему, которую до этого никто решить не смог, вызывает у него удовлетворение, граничащее с экстазом. И на Глизе было то же самое. Когда он помогал мне выбраться, рискуя собой. Я решил тогда, что он просто очень хороший и очень смелый человек. А сейчас я начинаю понимать другое. Он жил себе тихой скучной жизнью, собирал железки, писал программы, под боком у тирана делал вещи, которые никто не замечал, потому что он никому не был интересен. И вдруг вокруг внезапно начали происходить настоящие события. Война с Траяном. Предатели, покушения, заговоры. Император, который видит в людях людей, защищает обвиненных несправедливо и поощряет тех, кто ему помогает. И оказалось, что Дорин может стать героем. Не потому, что стрелять умеет или драться. А потому что умеет вот это. И возможно, ему ужасно нравится наконец находиться в гуще происходящего и осознавать, что все от него зависят. — И сколько времени это все займет? — я спрашиваю. Дорин пожимает плечами. — Процесс не быстрый, объем данных за несколько дней слишком большой. Я закончу настройку компиляции через пару часов, — он поднимает голову и снова смотрит исключительно на Ясина. — И когда все получится, думаю… тебе понравится результат. Миодраг шумно выдыхает через нос, и не поймешь, то ли злится, то ли не рассмеяться пытается. Ясин переводит взгляд на терминал, давая понять, что компиляция данных сейчас интересует его больше любых комплиментов. — Через сколько он будет? — он спрашивает сухо. — Часов через шесть. Может, восемь, — отвечает Дорин. — Или меньше, если данные будут чистыми. Ясин молча нажимает кнопку вызова, и еще двое охранников сразу же входят в переговорную. — Не выпускать его из поля зрения, — он дает указание. — Ни на минуту. Если понадобится что-то принести — принесете сюда. Если понадобится отойти — сопровождаете. — Есть, — кивает охранник. И Дорин тоже кивает, и в его глазах снова появляется это странное выражение. Восхищение. Одобрение. Как будто он услышал естественное распоряжение и даже рад, что Ясин его отдал. — Это правильно, — он улыбается. — Ты должен быть осторожен. Ясин не смотрит на него, а заканчивает инструктировать охранников. — Когда он завершит анализ, сразу сообщите, — и поднимается. — Остальные — со мной. *** Мы переходим в соседнюю переговорную, и несколько секунд молчим все. — Что думаете? — Ясин отмирает первым, подходит к голографической карте и сдвигает на ней несколько точек. И все смотрят на меня, как на главного специалиста, но говорит первым Йован. — Если он не врет, штука серьезная. — Идея выглядит рабочей, — я добавляю. — Компиляция метаданных действительно может что-то дать, особенно если свяжет разные устройства. Даже если просто покажет цепочки контактов — поймем, где искать дальше. Все снова затихают, обдумывают мои слова, потом Никола усмехается: — Вот поэтому я предпочитаю старый добрый мордобой. Йован фыркает, Ясин едва заметно приподнимает бровь. Никола улыбается: — Разбил нос, и разговор сразу вышел на новый уровень доверия. А не эти ваши “цифровые следы через промежуточные узлы”. — Предлагаешь разбить нос всем, чтобы кто-нибудь доверительно рассказал, не шпион ли он Траяна? — Ясин спрашивает ровно, но я чувствую, что ему весело и как-то легче сейчас. — Можно начать с техника, — Никола отвечает. — Он себя возомнил героем шпионского боевика с романтическим уклоном. А героям боевиков частенько бьют морды. Пусть всю полноту погружения в атмосферу прочувствует. На этот раз смеемся мы все, негромко, но искренне, даже Ясин улыбается глазами. — И все-таки, — Йован старательно возвращает нас в рабочее русло. — Меня напрягает, что он нашпиговал все здесь этими своими приблудами, а мы даже не знали. — Я спрошу у “Геминиус”, почему она не заметила, — я говорю. — Он сбежал из-под стражи, — Кайлер вдруг озвучивает то, что, как мне кажется, хочет сказать Миодраг, но почему-то до сих пор не говорит. — Проник в штаб тайно, чтобы активировать систему, которую тоже установил тайно. Он непредсказуемый, и он опасен. Ясин несколько секунд молчит, а потом говорит спокойно: — Он большой любитель самостоятельности. Но он пришел сам. И если его система поможет нам прояснить хоть что-то, этим нужно воспользоваться. Я смотрю на Миодрага, он на Ясина глядит со скепсисом, но не пытается спорить, а потом пробегает взглядом по комнате в поисках того, что можно взять в руки. Находит наконец пачку стикеров для заметок, отрывает один и сосредоточенно принимается сворачивать его в трубочку. — А ты что думаешь? — Ясин тоже переключается на него, и голос его впервые за день звучит непривычно мягко. Миодраг заканчивает сворачивать вторую бумажку, склеивает ее с первой и поднимает голову. — Нужно позвать Эмиля, — он говорит ровно. — Он тоже в технологиях шарит. И Дорина знает. Может заметить то, чего не заметим мы. Он делает паузу, на его лице появляется почти незаметная улыбка. — А заодно, раз уж у нас внезапно такой талантливый техник нарисовался, может, Эмиль заодно спросит у него, не делал ли тот случайно что-нибудь с его роботом? Йован тихо хмыкает, мысль явно кажется ему разумной, даже если звучит как шутка. — Хорошо, — соглашается и Ясин. — Я пошлю за ним. — Миодраг кивает, перестает теребить бумажки, и плечи у него чуть опускаются, не совсем расслабляются, но хотя бы перестают быть похожими на каменные. Ясин смотрит на часы и добавляет. — Соберемся позже, я должен принять отчеты разведки. Миодраг провожает его взглядом человека, который только что осознал, что всю жизнь мечтал тоже принимать отчеты разведки, а его не позвали. Стоит так несколько мгновений, а потом поворачивается ко мне: — Джордже, пошли со мной. Кайлер переводит на меня вопросительный взгляд, но я качаю головой: не знаю, зачем. Но встаю и иду за Миодрагом. Я успеваю сделать несколько шагов, когда он прислоняется спиной к стене в коридоре, закрывает глаза на секунду, а потом говорит тихо. — Ты должен спросить его. Мне он ничего не скажет. Я понимаю мгновенно. Он не о технологиях и не о предателе. Сейчас он о матери. Йован сказал, что Миодраг решил не возвращать ее цифровую копию. Что она умерла, и все. Что он не будет рисковать другими людьми ради этой версии. Но хотеть вернуть и хотеть узнать, правда ли то, о чем сказал Траян — это разные вещи. — Пойдем, — я хлопаю его по плечу, и мы идем к переговорной, где оставили Дорина. Охрана стоит по обе стороны двери. Дорин сидит за терминалом, но когда мы входим, он отрывается от экрана и смотрит: на меня — с искренним теплом, на Миодрага — насмешливо, почти холодно. Я замечаю, как его взгляд скользит по лицу Миодрага, задерживается на напряженных плечах, и он почти улыбается. Недружелюбно. — О, Джордже, — он говорит, игнорируя Миодрага. — Решил посмотреть, как продвигается? Я подхожу ближе, Миодраг остается стоять чуть позади, засунув руки в карманы. — Можно вопрос? — я начинаю. — О симуляции. Которая была на Глизе. — Да, — Дорин кивает. — Ты был там, когда она создавалась? Дорин поднимает бровь, и его взгляд становится осторожным. — Ты хочешь знать что-то конкретное? — Я хочу знать, что находится внутри. В той симуляции. Есть ли там… — я запинаюсь на секунду. — Есть ли там сознания еще каких-либо людей? Дорин молчит несколько мгновений, и я вижу, как он смотрит на Миодрага. И в его взгляде появляется что-то понимающее. Он складывает информацию быстро, я понял уже, что он умный. А он понял, что этот вопрос важен в первую очередь Миодрагу, не мне, иначе бы Миодраг попросту не пришел бы сюда. — Там есть сознания, — он говорит наконец. — Ненада Корбана туда помещали при мне, я присутствовал при создании цифровой копии. И я не знаю всех деталей, но та структура существует очень давно, задолго до того, как я сам пришел работать к Траяну. — Насколько давно? — я спрашиваю. Он делает паузу, потом отвечает: — Не знаю точно. Но предыдущий техник часто говорил, что кто-то там есть. — Я слышу, как совсем рядом Миодраг вздыхает шумно и тут же задерживает дыхание. — Кто-то, кого поместили туда очень давно. Он его первопроходцем называл. Я не знал, что это значит тогда, но потом понял. И этот кто-то, скорее всего, все еще там. Я вижу отражение Миодрага в экране терминала, его лицо не выражает ничего, но руки он из карманов вытащил и теперь сжимает пальцами предплечья. — А достать кого-то из симуляции можно? — я спрашиваю. — Записать это сознание на носитель? Дорин качает головой, его взгляд снова скользит к Миодрагу. — Не знаю. При мне такого не делали. Но мне кажется, перенести сознание туда проще, чем вернуть обратно. Он задумывается, а потом улыбается почти доброжелательно, но глаз с Миодрага не спускает: — И возможно, все стоит оставить как есть. И ничего оттуда не доставать. — Почему ты так думаешь? — Миодраг впервые за весь разговор подает голос, и он звучит напряженно. — Потому что иногда что-то годами ищешь, — Дорин поясняет без издевки. — Не можешь найти, переживаешь, и так зацикливаешься на этом, словно идея-фикс какая-то. А потом находишь и понимаешь, что принимал привычку за чувство. И то, что ты искал — не такая уж ценность. Зато из-за этого можно пропустить настоящую ценность. Миодраг застывает, его пальцы на предплечьях сжимаются крепче. Потому что и он, и я понимаем сейчас, что Дорин говорит не о гипотетическом сознании в симуляции, а о вполне конкретных людях в конкретной ситуации. — Но, наверное, это сложно понять тем, кому легко все достается. И у кого сегодня одна ценность, а завтра он уже нашел новую, интереснее предыдущей. Он пожимает плечами, вводит еще какую-то команду в терминал. Миодраг молчит, только буравит его взглядом. — Так в какой-то момент вообще перестаешь что-либо ценить, — Дорин продолжает, не глядя на нас, словно самому себе говорит, но это не так. — Но, что поделать, есть такие люди… Не могут долго смотреть в одну сторону, всегда им мало. А другие страдают потом. Он улыбается, снова поднимает взгляд на Миодрага и добавляет спокойно: — Поэтому да, иногда кого-то лучше просто оставить там, где он есть. Не всегда обязательно быть рядом. Особенно если рядом уже есть кто-то другой. Тон его звучит мягко, почти безобидно, но по тому, как напрягается челюсть Миодрага, я понимаю, что Дорин добился того эффекта, какого и хотел. И я жду, что он ответит. И что, возможно, охране придется сейчас разнимать-таки драку. Но Миодраг не отвечает. — Спасибо за ценный совет, — он цедит сухо, разворачивается и выходит из комнаты. — Не за что, — Дорин бросает ему в спину, хотя Миодраг уже не слышит, и переводит взгляд на меня. — Что-то еще, Джордже? — Нет. Работай, — я выдавливаю почти механически, потому что мозги отказываются придумывать, что сказать ему по поводу того, что он вытворяет, что говорит и как ведет себя, да я и не знаю, надо ли. И я выхожу за Миодрагом. Он стоит в коридоре, прижавшись затылком к стене, и смотрит в потолок. — Ты как? — я останавливаюсь напротив. — Прекрасно, — он произносит, так и не переставая глядеть в одну точку. — Моя мать в симуляции у Траяна, я решил ее не возвращать, но не могу теперь об этом не думать. У моего парня, который всего несколько часов мой парень, новый ебанутый поклонник, который явно строит планы, как лучше его от меня защищать. Но зато, может, предателя скоро найдем, хоть одна хорошая новость за утро. Я не знаю, что ответить, потому что слышу за его иронией настоящую растерянность. Дорин его не просто задел, а ткнул туда, где и так было больно. Я молча прислоняюсь к стене рядом с ним, думая, что не нужны ему советы от того, кто не сильно шарит в таких делах. Да и вообще вряд ли нужны сейчас советы. А вот если рядом кто-то постоит, хуже точно не будет.