Всë из-за долбанной депиляции!

Зайдя в ванную и закрыв её на защёлку, Феликс съехал на пол, опираясь спиной о дверь, зарывшись руками в волосы и прикрыв глаза. Голова начала болеть, в висках чувствовалась лëгкая, тем не менее очень раздражающая пульсация. Мысли никак не хотели собираться воедино, а слова склеиваться в полноценные понятные предложения. Спустя несколько тщетных попыток объективно оценить ситуацию, Ли понял, что это невозможно и на сегодня хватит. Утро вечера мудренее, как говорят. Завтра об этом ещё подумает: Время будет, пока Хван будет с утра бороться с похмельем и пытаться вылезти из кровати. Он кивнул сам себе, убеждаясь, что на данный момент это лучшее решение. Впрочем, неприятный осадок тревожности в душе остался. Но он отодвинул это на второй план, ведь всё, чего он сейчас реально хотел, был сон. На счёт его качества Ли был не уверен из-за эмоциональных потрясений ранее, однако немного поспать — лучше, чем ничего. С пустой головой, скорее на автомате помывшись и проведя прочую вечернюю рутину, парень направился в комнату. Сперва он поколебался, но, отбросив страх и решив просто притворяться, что его нет или что он ничего не понимающая и не слышащая муха, распахнул дверь из ванной. На удивление, осмотревшись, соседа он не обнаружил — тот либо был на кухне, либо зарылся в одеяло, благополучно уснув. Подойдя к кроватям, его вторая догадка подтвердилась: Хëнджин уже мирно посапывал, развалившись звездой на матрасе. Облегчëнно выдохнув, что хоть сейчас не придётся чувствовать себя неловко с Хваном, младший поспешил лечь в свою кровать. После пробежки бессвязных мыслей длиной в пару кругов, усталость одержала над ним верх и Феликс провалился в сон.

...

Со стороны Хëнджина происходящее выглядело следующим образом: Феликс ушёл с не читаемым лицом, закрыв дверь и оставив его без ответа, без привета. Пытаясь что-то сообразить своими пьяными мозгами, он на ватных ногах побрëл в кровать, соизволив перелезть в пижаму. Едва его голова коснулась подушки, Хван сразу провалился в забытье с просмотром фильмов, называемых снами.

...

Проснувшись от нервирующего звонка будильника и света, пробирающегося сквозь шторы, Феликс, потянувшись, вяло сел. Пусть он старался не забивать себе голову произошедшим, всë же ситуация принесла стресс, а вместе с ним ухудшение качества сна. Окинув взглядом комнату, он увидел, что Хëнджин всë ещё дрыхнет, а на настенных часах показывалось время «6:46». Выключив будильник, Ли заметил высветившееся на экране сообщение от Чана — лидера группы — в общем чате: Сообщение в 6:30 от: #Бан#Чан «Доброе утро всем! Машина подъедет в 8 утра, потому поторопитесь со сборами. На локации мы проведëм несколько дней, так что сложите все необходимые вещи.» «P.S: Не гоните на меня, мол, поздно предупредил. Я обо всём этом писал ранее, листайте чат~» На сообщении было поставлено три «👍» (включая тот от Феликса), что означает, что остальные четверо либо ещё не проснулись, либо не прочитали поступившую информацию. Встав с кровати, Феликс поплëлся в ванную приводить себя в порядок. Посмотревшись в зеркало, перед ним предстало опухшее, как после бутылки виски, лицо. Уже одно последствие недосыпа, прекрасно. «Продолжится ли цепочка неудач из-за плохого сна?» — Единственный вопрос, ответ на который он хотел знать. Хотя нет, не только на этот. Был ещё один более важный вопрос, а конкретно: «Что это, блин, вчера с Хëном творилось?». Естественно, ответ «алкоголизм с ним творился» был самым наиболее объективным и подходящим, да и мозг его полностью одобрял, но влюблённое сердце младшего верить в это по какой-то причине отказывалось. Сделав массаж лица и вернув себе относительно вид айдола, а не опухшего алкоголика, хотя вчера не пил ни милилитра, он ушёл на кухню готовить завтрак. В холодильнике нашлись яйца и красная рыба, так что, пока маленькая кофемашина работала над задачей сварить американо, он жарил две порции глазуньи и нарезал рыбу. Аккуратно, на сколько это представлялось возможным, разложив всё по тарелкам и осмотрев накрытый стол с удовлетворённым видом, он пошёл будить Хëнджина, захватив бутылку воды. К слову, в своих размышлениях он пришёл к решению вести себя плюс-минус естественно — по крайней мере, постарается. Вывод он сделал следующий: Если Хвану те слова вспомнятся и он захочет объясниться с Ли, то они серьёзно поговорят и по-взрослому разрешат недоразумение. Если же он не вспомнит, либо будет делать вид, что ничего не помнит — Феликс придёт к не особо охотному осознанию, что та будоражащая сердце фраза была лишь бредом человека под градусом и не более. Подойдя к кровати старшего, он замер. И понял, что влип по самые уши. Хëнджин тихо посапывал, лëжа на боку спиной к стене. На его лицо падал непослушный солнечный лучик, освещая длинные ресницы. Тем не менее свет ничем не мешал ему крепко спать, обняв одеяло своими крепкими рельефными руками и собственнически закинув на него одну ногу. Как же сильно Феликсу сейчас хотелось быть на месте этого одеяла... Пока Ли незаметно для себя любовался чужим лицом, Хван, то ли почувствовал пристальный взгляд сквозь сон, то ли ему надоел этот луч, светящий поверх закрытых век — он открыл свои тëмные, почти чëрные глаза, которые мгновенно стало возможно разглядеть в мельчайших деталях благодаря жëлтому свету. В них читалась лёгкая дезориентация со следами прошлого алкогольного вечера, однако он довольно быстро сфокусировал взгляд на стоящем перед ним Феликсе. Оба молча смотрели друг на друга несколько секунд, ощущавшихся вечностью, пока младший осознал момент и до ужаса смутился, покраснев до корней блондинистых волос. Пытаясь смягчить повисшую паузу, он постарался придать своему голосу обычное звучание: — О, ты уже проснулся? Вставай, завтрак уже приготовлен, — затараторил он. — И доброе утро, кстати, — с этими словами он сбежал на кухню, оставив заторможенного Хëнджина наедине с похмельем, головной болью и бутылкой воды. Залпом выпив пол бутылки, старший наконец начал приходить в чувство. Вместе с тем накатили и воспоминания о вчерашнем вечере, заставившие его сгорать от неловкости и стыда. Как он мог такое сказать? Он ребëнок, что-ли? Даже если учесть что Хван по большей части ведёт себя как ребёнок, не на столько же всё плохо... Стоп, почему Ликс вообще пригрозил ему поцелуем?... Надежды, начавшие зарождаться в глубине души были жестоко убиты фактом, что для младшего подобное поведение весьма свойственно, учитывая его тактильный, солнечный и романтичный характер по отношению, как минимум, ко всем мемберам. Борясь с периодическим помутнением в глазах и внутренним ощущением тупика, Хëнджин медленно побрëл в ванную возвращать себе вид и запах непьющего человека, параллельно пытаясь сложить мысли воедино вопреки головной боли, придумывая план действий по улаживанию этой ситуации. Приняв холодный душ и немного освежив голову, Хван, одевшись, направился на кухню, где за столом сидел Феликс, попивая кофе и листая ленту тик-тока в поисках трендов, которые они на протяжении предстоящей трудовой поездки смогут снять для соцсетей. Когда Хëнджин зашёл, он повернул голову, коротко кивнув, и ещё более увлечённо уткнулся в гаджет. Заняв свободный стул, старший приступил к еде, поблагодарив младшего за старания, но тот лишь качнул головой вверх-вниз, не поднимая глаз от телефона. Закончив с едой и принявшись за кофе, парня продолжал мучать вопрос: «Стоит поговорить, обсудить, признаться, но сильно рискуя разрушением их дружбы, или притвориться, что ничего не помнит, но оставив их нынешние дружеские отношения, хотя хочется большего?». Задаваясь этим вопросом, он понял, что терпение почти на исходе. Он хочет большего и он должен этого добиться, даже если до усрачки страшно. А такими порывами, знаете ли, надо пользоваться, иначе больше никогда не решишься. Из перспективы Феликса всё было, на удивление, менее рационально: Когда Хëнджин принялся за еду и поблагодарил, он даже приятного аппетита тому не пожелал! Ну, не знал младший, как теперь Хвану в глаза смотреть, не то, чтобы вести какие-либо разговоры! Как теперь вести себя с ним, как раньше? Притормозим: Хëнджин же ещё не сказал, что помнит что-то. Хотя он и не говорил, что не помнит... От огромного количества противоречий внутренний голос Ли сорвался на крик, хотя снаружи он оставался спокойным. Вот бы Хëн не подумал, что он его игнорирует или ещё что... — Послушай... — старший подал голос, от которого по всему телу пробежали мурашки, а сердце забилось в разы быстрее не то от того, каким он был привлекательным, не то от зарождающейся паники: таким серьёзно-спокойным тоном он почти никогда не пользовался. — То, что было вчера... — медленно начал он. — Я хотел бы поговорить об этом...