ahora mírame

      Ночью, последовавшей за их поцелуем, Сяо Чжань лежит без сна в темноте, проводя пальцами по своим губам. Призрачное ощущение губ Ибо не покидает его, даже сейчас при одном воспоминании об их мягкости по спине пробегают мурашки. Сколько времени прошло с тех пор, как Сяо Чжань впервые почувствовал желание поцеловать его? И они могли целовать еще дольше, если бы одна из служанок Сяо Чжаня не поскользнулась на снегу и с грохотом не упала, а Сюань Лу быстро не отчитала ее и не затащила внутрь.       Улыбаясь, Сяо Чжань вспоминает, как Ибо повернулся к нему с ухмылкой, словно они делились секретом. Поднеся руку Сяо Чжаня ко рту, он провел большим пальцем по костяшкам пальцев, вдыхая его аромат, прежде чем оставить поцелуй. Только тогда Ибо с сожалением объявил о своем уходе ко двору.       Но… весь день Сяо Чжань не мог перестать гадать, где он.…       Ибо, наконец, узнал его? Со стоном Сяо Чжань зарывается лицом в подушку.       Просто у Сяо Чжаня родинка под губой. Ибо наверняка заметил ее, и у него, должно быть, возникли подозрения. Но он ничего об этом не сказал.       Конца света не случится, если он узнает; на самом деле, Сяо Чжань сам хочет ему рассказать. Он заслуживает знать, но… если кто-то вроде наложницы Мэн узнал о его представлении еще до знакомства, то как быстро могли распространиться сплетни, прежде чем кто-то другой найдет способ навредить ему — или даже Ибо?       Сяо Чжань вздыхает. Если бы он рассказал ему, то это должно случиться тайно — где-то, где их никто не побеспокоит. Покраснев, Сяо Чжань тут же вспоминает то, что, как он слышал, Сюань Лу назвала «первой ночью». По ее словам, первая ночь между имперскими альфой и омегой священна — это равносильно брачной ночи. Возможно, тогда будет самое подходящее время…?       Но течка Сяо Чжаня будет учитываться при этом? Ибо будет ждать чего-то другого, если придет к нему ночью, а не днем? У Сяо Чжаня кружится голова.       Все постепенно, — говорит он себе. Плотнее закутываясь в одеяло, он чувствует слабый запах лимона на своих руках. Вдыхая его, он уходит в глубокий сон.

~*~

      Прогуливаясь с Сюань Лу по главному саду, Сяо Чжань оставляет на снегу маленькие следы. Отдаленный звук пипы приводит его в заросли бамбука, где наложник Чжан играет на каменной скамье. После взаимных поклонов Сяо Чжань с улыбкой подпевает, на сердце у него становится легко и безмятежно, когда он скользит к длинным рядам цветущих сливовых деревьев в центре сада.       — Видишь? — спрашивает он Сюань Лу, стоящую позади него, протягивая руку, чтобы погладить низко висящий цветок. — Этими цветами они обозначили дорожку ко входу в императорский дворец.       — А розовые и белые оттенки… притягивают взгляд, чтобы не сбиться с пути? — Сюань Лу сосредоточенно хмурит брови.       — Точно, — с улыбкой подтверждает Сяо Чжань, — потому что эти цвета легко различить на снегу.       Постукивая пальцем по подбородку, Сюань Лу думает. Но в тот момент, когда она замечает прищуренные глаза Сяо Чжаня, она притворно возмущается.       — Вы что, обманываете меня, няннян?!       Сяо Чжань разражается смехом, отворачиваясь, чтобы прикрыть рот вуалью.       — Конечно, нет!       — Я расскажу хуаншану, как подло няннян поступает со мной. Может быть, он, наконец, поймет, насколько трудна моя жизнь, и заберет тебя, — Сюань Лу преувеличенно подмигивает.       Покраснев, Сяо Чжань прячет лицо в ладонях.       — Лулу, — тоскливо вздыхает он, снова поворачиваясь к прекрасным цветущим цветам. — Иногда я не знаю, как вести себя рядом с ним. С ним я чувствую себя смелее, но я все еще многого не понимаю в здешней жизни.       Сюань Лу долго рассматривает его.       — Простите за смелость, няннян, но даже знать не до конца понимают свою роль здесь, — опустив взгляд, она добавляет:       — То, что вы готовы скрывать имя того, кто причинил вам боль, многое говорит о вашем характере. Я не знаю никого, кто был бы более достоин вашего положения и благосклонности, чем няннян.       Острый укол сочувствия пронзает грудь Сяо Чжаня. Кому приходилось служить Сюань Лу раньше? Людям, которые не уважали помощь? Сяо Чжань берет ее ладони в свои.       — Я тронут твоей готовностью довериться мне. Пожалуйста, знай, что с каждым днем я все больше дорожу нашей дружбой.       Сюань Лу кивает с затуманенным взором.       — И это взаимно. Я рада служить вам… — она делает паузу, сдерживая смешок, —… а также следить, как хуаншан влюбляется.       Сяо Чжань стонет, со смехом опуская руки.       — Из-за тебя я теряю бдительность.       Ухмыляясь, Сюань Лу отрицает:       — Но это правда! Вы когда-нибудь видели такие красивые цветы сливы? — она кружится вокруг себя. — Если бы я только могла вспомнить, кто недавно читал хуаншану стихотворение об их красоте… — изображая глубокую задумчивость, она наклоняет голову.       Сяо Чжань смеется и бросается бежать за ней, что вызывает взрывы смеха.       Евнухи спотыкаются по пути, слуги обходят их стороной, ворча, но самое громкое недовольство, конечно, вызывает…       — Вы нормальные? — кричит с земли наложница Мэн, схватившись за лоб.       Сюань Лу распростерлась на снегу, ее голые руки дрожат.       — Няннян, я не хотела! Пожалуйста, простите, что не смогла…       Сяо Чжань встает перед ней.       — Нет, виноват этот наложник. Моя служанка ни в чем не виновата.       — Конечно, вы оба виноваты, — глумится наложник Ху, поспешно помогая наложнице Мэн подняться. Служанки суетятся вокруг нее, но Сяо Чжань только удивляется: неужели они гуляли вместе? — Только такие простолюдины, как вы, могли вызвать такой переполох.       Стиснув зубы, Сяо Чжань заставляет себя опуститься на колени.       — Этому наложнику предстоит многое узнать о жизни знати, и он получит большую пользу от наставлений няннян.       На губах наложника Ху появляется насмешливая улыбка.       — Хорошо, наверное, быть таким беспечным.       Все еще потирая лоб, наложница Мэн добавляет:       — Как говорится, невежество — это блаженство. Твою служанку следовало бы наказать, оставив ее стоять на коленях в снегу на день.       Сяо Чжань делает глубокий вдох, осознавая, что вокруг нее толпятся евнухи, готовые исполнить наказание Сюань Лу.       — Этот наложник исправится и предотвратит дальнейшие несчастные случаи. А пока этот наложник пошлет за императорским лекарем. Похоже, у вас будет ужасный синяк.       С громким фырканьем наложница Мэн и остальные уходят. Ее евнухи задерживаются ненадолго, наблюдая за Сюань Лу, сидящей на земле. Сяо Чжань смотрит им вслед, пока они не уходят, целую вечность спустя, затем немедленно поворачивается и помогает Сюань Лу встать, встревоженный ее холодными руками.       — Лу-Лу, возвращайся и погрейся у очага в моей спальне. Я знаю, что тебе лучше не заходить туда, пока меня нет, но это самая большая спальня. Я скоро вернусь, но сначала я должен найти лекаря.       Сюань Лу, стуча зубами, кивает со слезами на глазах. Для пущей убедительности Сяо Чжань снимает свой толстый плащ и накидывает его на нее.       Прежде чем она успевает возразить, Сяо Чжань качает головой.       — Все будет хорошо, обещаю.       И отсылает ее прочь.

~*~

      — Лаоши.       — Да? — спросил Сяо Чжань, слегка запыхавшись, наливая им воды.       По щекам Ибо струился пот, щеки покраснели от напряжения.       — Что заставило тебя стать учителем?       Улыбаясь про себя, Сяо Чжань присоединился к нему за маленьким столиком.       — Я хотел наладить связь со своим окружением. Мы все здесь знакомы, но это не значит, что мы не ссоримся. Каждому нужна своя отдушина.       — Разве из-за этого они хотят ссориться еще больше? — наклонив голову, спросил Ибо.       — Можно подумать, — хихикнул Сяо Чжань. — Но еще это научит их ответственности и чести; если бы всем соседям пришлось решать проблему деревянными мечами, они бы отнеслись к этому серьезно.       — Ничего себе, — признал Ибо, глядя на него с чем-то похожим на восхищение. — Неудивительно, что они смотрят на тебя снизу вверх.       Прищурив глаза с едва заметной понимающей усмешкой, Сяо Чжань заявил:       — Лесть не заставит меня быть снисходительным к тебе.       — Да? — Ибо удивленно приподнял бровь. — Но, Боже мой, я никогда не выигрывал у тебя. Ты не дашь мне больше материала для изучения?       Рассмеявшись, Сяо Чжань смягчился.       — Хорошо. Давай так: раз уж ты просишь меня об этом почти каждый день… если ты выиграешь, я назову тебе свое настоящее имя.       Широко раскрыв глаза, Ибо пролепетал:       — П-правда?! — но прежде чем Сяо Чжань смог продолжить, он уже встал. — Говори свои условия. Давай повторим!       Смеясь, Сяо Чжань посоветовал:       — Давай хотя бы воды выпьем!

~*~

      Выскользнув из сада, Сяо Чжань пробирается по лабиринту главного дворца. Если он правильно запомнил планировку, то сможет найти тренировочные залы. Однако, что он будет делать, когда придет, это уже другая история. Наложнику там делать нечего, но Сяо Чжань ищет его, приглядываясь к проходящим мимо слугам.       Глубоко дыша в укромных уголках, Сяо Чжань пытается успокоить свое бешено колотящееся сердце. Будь то от гнева или от избытка адреналина, ему нужно ощущение меча в руке — нужно заняться чем-то, что поможет опустошить разум и снять раздражение.       В правом крыле дворца группа солдат заходит в один из залов. Рядом с ними находятся несколько обветшалых залов: вывески выцвели, металл заржавел, ступеньки и двери загораживают груды открытых коробок. Сяо Чжань запрыгивает за них.       Удивительно, но коробки наполнены старой солдатской формой и еще более старым оружием. Он задерживается на мгновение, чтобы снять вуаль и заколку, и находит расшатанную половицу, чтобы спрятать их. Взяв форму, Сяо Чжань осторожно переступает порог.       — М-м-м, — стонет кто-то внутри.       — Здесь кто-то есть? — Сяо Чжань окликает, прежде чем двинуться дальше. Главный вход окутывает темнота, хотя он может разглядеть окна.       Раздается хихиканье, за которым следует еще один стон и влажные звуки.       — Почему у тебя, м-м-м, так хорошо получается?       Пораженный, Сяо Чжань задевает несколько столов с тихим «ой».       Раздается громкий голос.       — Кто там?       Потирая ногу, Сяо Чжань прочищает горло.       — Я… просто хотел потренироваться. Извините.       — Подождите… — отвечает голос. — Я вас знаю, — страх сжимает сердце Сяо Чжаня, как только человек выходит на свет, а потом — ох, слава богу.       Сяо Чжань вздыхает с облегчением.       — Слуга Чжан-няннян?       — Да, — отвечает он с поклоном. — Сяо-няннян, верно? Я Хуан Сяо, — указывая на кого-то позади себя, к нему присоединяется еще один человек. — А это Цао Чжи, тоже слуга Чжан-няннян, — Цао Чжи спокойно приветствует его с непринужденной улыбкой.       Заметив их помятую одежду, Сяо Чжань порозовел, осознав, чему он помешал.       — Прошу прощения. Я оставлю вас.       Хуан Сяо со смехом останавливает его.       — Подождите! Вы сказали, что хотите потренироваться, верно? И я не вижу вашей служанки. На случай, если кто-то другой найдет нас, мы можем сказать, что Чжан-няннян попросил нас сопровождать вас.       Поколебавшись, Сяо Чжань обдумывает это.       — Почему вы не с Чжан-няннян?       Смущенно улыбаясь, Цао Чжи отвечает:       — Он знает о наших отношениях и иногда просит другого слугу сопровождать его.       Сяо Чжань поднимает брови. У него сохранились лишь смутные воспоминания о визите наложника Чжан во время его течки, но он только помнит, как тот спокойно подошел к Сюань Лу и передал ей лекарство. Потом он зажег особые благовония с альфьим запахом, которые немного притупили головную боль Сяо Чжаня. Затем он просто ушел. Сяо Чжань предполагает, что он, должно быть, довольно спокойный человек.       — Понятно… — Сяо Чжань потирает руки от нечего делать. — Что ж, тогда я попрошу вас помочь мне. Пожалуйста, никому не говорите, что я был здесь. Чжан-няннян я все расскажу сам.       — Хорошо. Мы будем здесь, — кивнув, Хуан Сяо и Цао Чжи быстро зажигают пыльные фонари, чтобы создать хотя бы полумрак внутри. Сяо Чжань проходит мимо них в главный зал и оглядывает комнату в поисках меча.       У дальней стены он видит оружие, разбросанное по коробкам. Перебирая луки и копья, он находит легкий меч и вытаскивает его.       Подбрасывая его в руках, он пробует ударить. Лезвие затупилось, а рукоять стерлась, но тренироваться можно. Прислонив меч к ближайшей колонне, Сяо Чжань вытряхивает форму из-под мантии и быстро переодевается.       Взяв меч, Сяо Чжань глубоко дышит. Он крепко сжимает рукоять и неторопливо наносит удары, чтобы разогреться. Хотя клинок ударяет только по воздуху, в голове Сяо Чжаня не утихают напряженные мысли.       О чем он думал, пытаясь влиться в общество? Он держится особняком, проявляет предельное уважение ко всем, даже копирует их манеры, но этого недостаточно. Его манера речи слишком отличается, как и стиль одежды… он даже не носит накладки на ногти! Пока что он понял, что простая попытка проявить доброту только найдет ему врагов, особенно если у них есть какие-то определенные цели. На самом деле, императорский гарем не может рассчитывать на благосклонность императора, если будет просто хотеть. Так что следующей целью будет власть. У наложницы Мэн, вероятно, есть родственники при дворе, как и у большинства представителей знати. Но откуда она берет информацию? И что она планирует с ней делать? Сяо Чжань ее единственная цель?       Если бы только у него было доверенное лицо в гареме. Сяо Чжань вздыхает, глядя на Хуан Сяо и Цао Чжи, обнимающихся у входа, и вспоминает музыку, звучавшую ранее в саду.       Не будет ли наложник Чжан против визита?

~*~

      Уговорив слуг наложника Чжан сопроводить Сяо Чжаня в его дворец, он следует за ними во Дворец цветка лотоса.       — Это хорошая идея, няннян. Чжан-няннян, конечно, не говорит, но я думаю, что он тоже хотел бы иметь друга.       — Я… этому наложнику неловко из-за того, что он не поблагодарил его должным образом за тот случай, — смущенно признается Сяо Чжань.       Цао Чжи удивленно морщит нос.       — Няннян не обязан говорить это при нем.       — Ты уверен? — спрашивает Сяо Чжань, теребя рукава.       — Вы можете спросить самого няннян, — соглашается Хуан Сяо.       На входе их встречают прозрачные красные занавеси, а в углах двора, под лестницами, ведущими во дворец и из него, протекают небольшие ручейки. Вежливо кланяясь слугам, которые останавливаются поприветствовать его, Сяо Чжань наблюдает за фонтаном в центре, в то время как Хуан Сяо и Цао Чжи идут вперед, чтобы найти наложника Чжан.       Бассейн фонтана впадает в небольшие реки, где Сяо Чжань замечает гордо цветущие белые лотосы. Они прекрасны, их лепестки распускаются, не боясь холода. Сяо Чжань невольно подходит ближе, почти протягивает руку. Как они переносят холод?       — Снежные лотосы, — раздается голос за его спиной, и Сяо Чжань, обернувшись, замечает наложника Чжан, стоящего позади него, удивленно склонив голову набок. На его скулах поблескивает тонкая серебряная цепочка, концы которой в форме дракона свисают из-за ушей. — Моя семья привезла их с самых высоких гор. Разве они не прекрасны?       — Няннян, — приветствует Сяо Чжань, опускаясь на колени. — Этот наложник в большом долгу перед вами.       Наложник Чжан смеется.       — Пожалуйста, вставай и проходи. Тебе не холодно? Не нужно вести себя так формально, — пока он ведет Сяо Чжаня за плечи во дворец, тот улавливает сладкий запах цветов лотоса, который тянется за наложником Чжан, когда тепло от внутренних печей окутывает их, словно объятия.       Слегка расслабившись, Сяо Чжань потирает руки, когда они направляются к круглому столу на возвышении в коридоре, на котором уже разложены угощения. Хуан Сяо расставляет дымящиеся чайные чашки и тарелки поменьше по углам, затем поворачивается, чтобы предложить Сяо Чжаню плед.       — Спасибо, — бормочет Сяо Чжань, пораженный вниманием прислуги. Обращаясь к наложнику Чжан, он спрашивает:       — Няннян только что вернулся из садов?       Наложник Чжан наклоняется, отправляя в рот сухофрукт.       — Не совсем. Я подумал, что некоторые удивятся, если я слишком долго буду без сопровождающих, — искоса взглянув на них, улыбающихся, как невинные дети, он добавляет с ухмылкой:       — Но я должен поблагодарить няннян за то, что он нашел их.       — Это я должен благодарить няннян, — настаивает Сяо Чжань, опуская голову. — Если бы не ваши слуги, у меня, возможно, не было бы столь необходимого уединения.       — А, — понимающе произносит наложник Чжан, — после того, как ваша слуга пострадала от истерик наложников Мэн и Ху?       Печально улыбнувшись, Сяо Чжань спрашивает:       — Няннян слышал?       Теперь наложник Чжан по-настоящему смеется.       — Я удивлюсь, если соседние королевства их не слышали.       На губах Сяо Чжаня появляется легкая улыбка, пока он рассеянно рассматривает свою чашку с чаем. Через мгновение он, наконец, спрашивает:       — Я чем-то их обидел?       — Если не считать отсутствия благородных титулов и завоевания благосклонности хуаншана в мгновение ока? — наложник Чжан подпирает ладонью подбородок.       Ну конечно. Сяо Чжань чувствует себя глупо из-за того, что не смог сложить все это воедино. Ревность и унижение человека с более низким социальным положением, который не имеет каких-то знаний или подготовки для императорского гарема, так сказать, для продвижения по служебной лестнице. Но все гораздо сложнее. Сяо Чжань давным-давно любит Ибо. А Ибо… он сам признался. И он очень близок к истине. Остальная часть гарема — досадный сопутствующий элемент.       Нахмурившись, Сяо Чжань встречает улыбку наложника Чжан.       — И няннян это не беспокоит?       Наложник Чжан пожимает плечами, указывая на стену позади себя, увешанную музыкальными инструментами.       — У меня есть привилегия наслаждаться любимым занятием: создавать музыку и жить спокойно. Я доверяю своим слугам, и мне нечего терять, поскольку моя семья происходит из династии императорских артистов. Я не верю, что хуаншан бессердечен, если судить по тому, как он обращается с няннян. Да и течки у меня проходят спокойно.       Сяо Чжань обдумывает его слова. Он соглашается; Ибо не бросит гарем на произвол судьбы, если они не вредят ему или дорогим ему людям. Знатные наложники, скорее всего, получают поддержку от своих семей, но только тогда, когда им это выгодно.       — Няннян предпочитает музыку ссорам?       — Точно, — улыбается наложник Чжан.       Сяо Чжань любуется легкостью, с которой он держится. Его шелковая мантия распахивается на ключицах, обнажая кожу. На ногтях у него такие же накладки, как и на цепочке на лице, с белыми цветами лотоса на кончиках. Тем временем его слуги бесцельно болтают друг с другом, слоняясь поблизости.       — Думаю, это очень мило со стороны няннян. Можешь научить меня играть на каком-нибудь инструменте? Я бы с удовольствием научился.       Глаза наложника Чжан расширяются.       — Правда? Чему няннян хочет научиться? У меня есть всевозможные инструменты: гуцинь, дицзи, эрху, и, кажется, недавно принесли бангу…       Хуан Сяо прочищает горло.       — Сдержанней, няннян.       — Возможно, если бы вы позволили мне научить вас… — жалуется наложник Чжан, надувая губы, когда Хуан Сяо дразнит его.       Поймав взгляд Сяо Чжаня, Цао Чжи смущенно потирает затылок.       — Мы просидим здесь всю ночь, няннян.       Сяо Чжань может только недоуменно рассмеяться, когда ему показывают инструменты.

~*~

      Сопровождаемый домой слугами наложника Чжан — нет, Исина, он настоял на имени, когда Сяо Чжань уходил — Сяо Чжань чувствует себя довольным, даже немного защищенным. Хотя он все еще надеется навестить свою семью, возможно, все, что ему нужно сейчас — это иметь друга, чтобы не чувствовать себя слишком одиноким. Исин оказался настоящим страстным наложником, которого интересовала только мирная жизнь. Возможно, когда-нибудь он даже сможет создавать музыку для опер.       Прежде чем войти в свои покои, Сяо Чжань обнаруживает Сюань Лу отдыхающей в своей постели. При звуке его приближения она резко садится.       — Няннян! — восклицает Сюань Лу. — Боже, уже стемнело? Позвольте мне помочь вам подготовиться ко…       — Тише, нет, не беспокойся, Лу-Лу, — успокаивает ее Сяо Чжань, кладя руку ей на плечо. — Как ты себя чувствуешь? Тебе не холодно?       Она улыбается, сжимая его руку.       — Мне лучше. Спасибо, няннян, — пригласив его сесть, она спрашивает:       — Наложница Мэн няннян была у лекаря?       — Я… не уверен, — отвечает Сяо Чжань, избегая встречаться с ней взглядом. — Я наткнулся на слуг Чжан-няннян, а потом навестил его.       Сюань Лу просияла.       — Я рада. Он, казалось, беспокоился о вас тогда.       Сяо Чжань кивает.       — Он был очень добр. Я могу с уверенностью сказать, что считаю его своим другом — он, кажется, слишком сосредоточен на своих интересах, чтобы вредить кому-то, и он даже поощрял меня отвечать взаимностью на чувства хуаншана, — кроме того, у нас есть маленький секрет, не добавляет он.       — Теперь я жалею, что меня там не было, — с интересом отвечает Сюань Лу, выпрямляясь.       Несмотря на предыдущие слова Сяо Чжаня, она жестом велит ему покрутиться на месте, а сама вскакивает с кровати и хватает расческу. Вынимая шпильку из его волос, она говорит:       — Рассказывайте.       Слегка покраснев, Сяо Чжань соглашается. На самом деле разговор был недолгим, но Сяо Чжань в какой-то момент упомянул, что хотел бы поговорить с Ибо наедине. Тогда Исин, естественно, ухватился за возможность подразнить его.       Почему бы не соблазнить его?       Что?! возмущенный крик.       Что в этом плохого? Разве няннян не сказал, что вы уже целовались?       Да, но…!       О, няннян смутился. Но на самом деле тогда у вас было бы больше возможностей уединиться.       Сюань Лу уставилась на Сяо Чжаня, когда тот закончил.       — Неужели няннян хочет сказать…       — Нет! — Сяо Чжань пытается сдержаться, чтобы не увлечься, но от волнения это бесполезно.       — Что вам нужно… о Боже. Я сделаю из няннян самый вкусный кусок мяса, поданный хуаншану в их первый совместный вечер.       — Мясо — это немного…       — Красивый цветок?       — Приемлемо, — Сяо Чжань заливается смехом вместе с ней, закрывая лицо руками.       Он и понятия не имеет, во что ввязывается.

~*~

      Ибо наносит ему визит в полдень несколькими днями позже, хотя ни он, ни слуги Ибо не сообщают о его приходе — вероятно, Ибо попросил их не делать этого.       — Хуаншан! Этот наложник не ждал вас сегодня! — Сяо Чжань вскакивает из-за стола и опускается перед ним на колени, опустив глаза в попытке скрыть волнение. Он полагает, что сейчас самое время привести свой план в действие. Почти ожидая, что Ибо возьмет его за руку, Сяо Чжань вздрагивает, когда тот вздергивает подбородок.       — Я хотел удивить тебя, — шепчет Ибо, подходя ближе. — Как всегда прекрасен, Сяо-мэйжэнь.       От нежности по спине Сяо Чжаня пробегают мурашки.       — Хуаншан слишком льстит этому наложнику. Боюсь, что…       — Ты позволишь мне поцеловать тебя еще раз? — шепотом перебивает Ибо, замолкая, когда Сяо Чжань не отвечает сразу. — Я не буду поднимать вуаль, если ты не хочешь.       Сердце Сяо Чжаня сжимается от нежности на лице Ибо, от того, с каким благоговением он прикасается к нему. На мгновение его охватывает непреодолимое желание сорвать с себя вуаль и прижаться к его губам на несколько часов. Но не сейчас. Сначала им нужно поговорить, а потом… может быть, тогда…       — Этому наложнику ничего больше не нужно, — тихо отвечает Сяо Чжань. Тепло и запах лимона проникают сквозь ткань, прикосновение мягкое, но решительное. Этого достаточно, чтобы заставить Сяо Чжаня покраснеть и почувствовать себя немного нелепо — как же так долго терпит Ибо? Он не уверен, что сможет продолжать в том же духе; ему уже хочется большего.       Когда он тянется к щекам Ибо, его встречает только воздух.       — Извини, — Ибо прочищает горло, помогая Сяо Чжаню встать. — Если мы зайдем дальше, я не смогу себя контролировать.       Глядя на их переплетенные руки, Сяо Чжань невольно произносит слова:       — Подсолнухи подавляют свою тягу к солнцу?       В глазах Ибо мелькает веселье, и он отвечает:       — Верно подметил, — он целует тыльную сторону ладони, вдыхая ее аромат. — Возможно, в более уединенном месте.       — Да, — бормочет Сяо Чжань, не ощущая прикосновения его губ. Черт, все идет не по его плану. Но, похоже, Ибо желает того же. Теперь ему остается только заявить о своем намерении.       Слуги накрывают обед, пока они лениво болтают. Все это время Сяо Чжань думает, как пригласить Ибо вечером, но как… соблазнить, не показавшись отчаявшимся или даже… развязным, перед слугами? В конце концов, кто знает, не осуждают ли во дворце самоуверенных омег? Сяо Чжань все еще сохраняет чувство собственного достоинства и… и после всего, через что он прошел, может быть, он воспользуется своей сущностью омеги, чтобы заставить Ибо сказать свое слово!       Делая вид, что убирает волосы с лица, Сяо Чжань позволяет рукавам своей мантии соскользнуть до локтей. К тому времени, как он начинает есть, внимание Ибо уже приковано к его запястьям. Идеально.       — Хуаншан, — зовет Сяо Чжань сладким голосом. С таким же успехом он мог бы позабавиться. — Вы не притронулись к еде.       Наконец, отведя взгляд к тарелке, Ибо признается:       — Боюсь, что твоя красота слишком отвлекает меня.       Еще больше комплиментов. На щеках Сяо Чжаня появляется румянец, он садится прямее, рукава снова опускаются до запястий. Возможно, нужна другая тактика?       Отчаянно глядя в глаза стоящей в дверях Сюань Лу, которая оборачивается и начинает отдавать приказы всем слугам (даже слугам Ибо), Сяо Чжань незаметно дергает себя за рукав мантии. Ткань соскальзывает ниже, обнажая плечо. Альфы, конечно, не могут устоять перед этим.       Тихо вздохнув, Сяо Чжань вытягивает шею. Когда Ибо снова поднимает взгляд, его взгляд останавливается на его обнаженной шее. Беззаботно улыбаясь, Сяо Чжань спрашивает:       — Как вам?       — Всегда хочется добавки, — отвечает Ибо, слегка запыхавшись, крепко сжимая палочки для еды.       Прогресс. В запахе Ибо даже просыпается интерес, ничего подобного Сяо Чжань от него никогда не чувствовал. При малейшем ощущении этого по спине у него бегут мурашки, и он испытывает смутное желание забраться к Ибо на колени. Это опасно, но в то же время волнующе — представлять, как он будет себя чувствовать, когда запах Ибо раскроется полностью.       — Хорошо, — говорит Сяо Чжань, вытягивая руки ровно настолько, чтобы снова прикрыть плечо. — Лу-Лу, можешь принести остальные блюда?       — Конечно, няннян, — зовет Сюань Лу. Через несколько минут она приносит небольшие красочные гарниры, которые дополняют их блюда.       Наклонившись, Ибо накладывает немного еды в тарелку Сяо Чжаня, к которой тот почти не притронулся.       — Это я должен беспокоиться о том, что ты ешь, — изучая его тарелку, он добавляет:       — Ты когда-нибудь ел куай? Это сырая рыба.       — Да? — Сяо Чжань оживляется. — Я могу принять ее сырой.       Пауза проходит. Осознав, что он сказал, Сяо Чжань кусает губы, чтобы сдержать улыбку. Он украдкой бросает взгляд на Ибо, который застыл на середине движения палочками для еды в своей тарелке, уши у него ярко-красные. Ну, теперь он точно не возьмет свои слова обратно.       Как только Сяо Чжань решил, что достаточно взволновал Ибо, то встретился с ним взглядом. Они полны решимости, любопытства и желания. Сердцебиение Сяо Чжаня участилось, и он бросил взгляд на дверной проем, чтобы убедиться, что они одни. Сейчас или никогда.       — Этот наложник желает видеть вас ночью, — почти заикаясь, произносит он, не в силах выдержать пристальный взгляд Ибо.       — Значит, так тому и быть, — подтверждает Ибо тем же тоном. Повышая голос, он продолжает. — Вечером я посещу Дворец летнего Ветра.       И Сяо Чжань вздохнул с облегчением, когда слуги подтвердили его решение. Возможно, ему следовало просто сказать это с самого начала. Но реакция Ибо была чрезвычайно забавной. Это почти напомнило ему о том, как они шутили в школе фехтования.       Ибо вспоминает их встречи с такой же нежностью, как и он сам?

~*~

      Смотря на свою одежду в зеркале дольше, чем это было необходимо, Сяо Чжань вздыхает и закрывает глаза, собирая все свое мужество. По крайней мере, результат лучше, чем он ожидал.       После того, как Ибо ушел, его посетило осознание. Теоретически, чтобы без промедления приступить к… делу, императору было бы удобнее, чтобы его наложник лежал уже готовый, почти без одежды, или даже лучше совсем без нее. Одним Небесам известно, сколько времени требуется слугам, чтобы снять каждую деталь его наряда; у императора не хватило бы на это терпения. Верно? Или, возможно, Ибо понравится… разорвать его одежду…? Сяо Чжань покраснел и тут же повернулся к Сюань Лу, чтобы неохотно задать интересующие вопросы, но она заговорила первой.       — Я не могу дождаться, когда няннян облачится в новые шелковые одежды! Хуаншан сам прислал шелк, вы знали?       Поэтому Сяо Чжань закрыл рот и слегка улыбнулся в ответ, надеясь, что это не вызовет опасений.       По правде говоря, одежды красивые, длинные, с различными оттенками мягкого красного и белого. Его служанки вышили фениксов на рукавах, сиреневые цветы на подоле юбки и прозрачном верхнем одеянии. Ему позволят в знак благодарности приготовить для них еду? Возможно, ему придется прокрасться мимо них на кухню.       И, говоря о… Сяо Чжань снова открывает глаза и встречает их выжидающие взгляды в зеркале. Когда он поворачивается к ним, они кланяются.       — Хуаншан прибыл, няннян.       Подавив смешок, Сяо Чжань поддразнивает:       — Вы следили, что ли?       Все трое краснеют и опускают головы. Сюань Лу часто с нежностью отзывается о них, юных бетах, которые ведут себя с ней скорее как младшие сестры. Теперь он начинает понимать, что в их присутствии он начинает нервничать.       — Просто шучу. Спасибо за предупреждение, — он наклоняется к ним ближе и заговорщицки шепчет:       — Я всегда могу этим воспользоваться.       Их глаза сверкают — сначала при взгляде на него, потом друг на друга — будто они поняли, что у них на глазах разворачивается какой-то тайный роман, обреченный на неудачу. Сяо Чжань старается не хихикать над их очаровательной реакцией, но его прерывает другой веселый голос.       — Теперь у твоих слуг проблемы, Сяо-мэйжэнь?       Сяо Чжань ахает, умудряясь грациозно опуститься на колени, а окружающие его слуги спешат сделать то же. Как раз в тот момент, когда Ибо направился прямиком к нему, Сяо Чжань скромно опустил глаза и прочистил горло.       — Этот наложник ждет такого поведения только от хуаншана.       Ибо поднимает его, осматривая одежду. С легкой ухмылкой он заканчивает:       — Твое желание — мой закон.       По спине Сяо Чжаня пробегает дрожь, когда он пытается тихо выдохнуть. Хотелось… просто забыть обо всем и позволить Ибо все узнать. Но им нужно время. Краем глаза он замечает, что служанки с любопытством наблюдают за ними. К счастью, Сюань Лу выбирает этот момент, чтобы зайти внутрь, поприветствовать Ибо и задернуть разделяющие их занавески.       — Ну? — спрашивает Ибо, по-видимому, не обращая внимания на то, что у них могло не быть уединения. Он нежно сжимает руки Сяо Чжаня. — Не пригласишь меня присесть?       В легкой панике Сяо Чжань раздумывает, не предложить ли ему чаю, прежде чем они отправятся в постель. Это, по крайней мере, даст ему немного времени на беседу, прежде чем Ибо потеряет терпение и попытается поцеловать его. Не то чтобы Сяо Чжань был против, конечно, нет! Просто, ну… Сяо Чжань думает, когда запах лимона все глубже проникает в его сознание, может, им стоит сначала поцеловаться, а потом поговорить?       — Видел бы ты свое лицо, — Ибо оказывается так близко, что Сяо Чжань чувствует его дыхание на своем лице.       Пораженный Сяо Чжань опускает голову, чтобы посмотреть на их переплетенные руки.       — Неужели этого наложника так легко прочитать?       — Немного, — смеясь, Ибо обнимает Сяо Чжаня за талию. — Все нормально?       Снова дыхание, на этот раз щекочущее ухо. Сяо Чжань кивает, надеясь, что красный цвет на его одежде затмевает любой румянец на коже.       — Мы можем… сесть на кровать.       Отодвигаясь назад, Ибо приподнимает бровь.       — Ты даешь мне разрешение?       Разрешение… разрешение на что? Сяо Чжань даже не знает. Невольно он бормочет:       — В прошлый раз хуаншан не спрашивал разрешения.       Бесстыдная кривая ухмылка — единственный ответ Ибо, пока они идут к краю кровати. На мгновение Сяо Чжань мысленно переносится на их тренировки, и в груди у него зарождается сильное желание шутливо поругать его. Что, если он просто обронит такой намек?       Напустив на себя самый строгий вид, Сяо Чжань парирует:       — Неужели хуаншан думает, что этого наложника можно отвлечь улыбкой?       — Значит, это работает? — тихо спрашивает Ибо, оттенки его запаха задевают разум Сяо Чжаня.       Хорошо. Что, если Сяо Чжань затащит его в постель и сорвет с них обоих одежду? Неужели он действительно так низко думал о флирте Ибо в прошлом, что только сейчас, после того, как он представился и узнал о глубоких чувствах Ибо, понял его? Будь он проклят.       Сяо Чжань теряет равновесие, пытаясь уклониться, и с глухим стуком падает на спину на кровать.       Подныривая к нему, Ибо поддерживает его за спину одной рукой и наклоняет к себе его голову.       — Ты в порядке, Сяо-мэйжэнь?       Нет, если ты продолжишь меня так называть, — хочет сказать Сяо Чжань, приподнимаясь на локте и потирая лоб. Он заставляет себя сосредоточиться. Через мгновение он снова прочищает горло и, наконец, говорит.       — Этот наложник подумал, что важно поделиться…       Грохот.       Они поворачиваются к источнику шума, к которому тут же присоединяются Сюань Лу и две служанки. Третья служанка, запутавшаяся между занавесками, держит в руках спичку, предположительно, чтобы зажечь фонарь, который оказался у нее на голове.       Опустившись на колени, Сюань Лу извиняется, в то время как другие служанки расставляют все по местам и помогают подняться первой слуге.       — Пожалуйста, извините за беспокойство.       — Ничего страшного… — начинает Сяо Чжань, но не успевает он моргнуть, как они уже исчезают, едва задернув занавеску. У него даже не было возможности предложить помощь. Обменявшись удивленным взглядом с Ибо, он добавляет:       — Извините, хуаншан.       Усмехаясь, Ибо усаживает их обоих.       — Не волнуйся. Я все равно хотел кое-чем с тобой поделиться, — он убирает прядь волос с лица Сяо Чжаня. Только сейчас Сяо Чжань понимает, что он оставляет на нем свой запах, привлекая все его внимание, когда Ибо берет его за руку. — Я понимаю, что ты, должно быть, чувствуешь давление, вероятно, услышав всевозможные слухи о визите императора, — он целует костяшки пальцев Сяо Чжаня. — Нам не обязательно что-то делать сегодня. Я просто хочу побольше узнать о тебе.       Сяо Чжань практически тает, его сердце сжимается. Из всего, что Ибо мог сказать в этот самый момент, удивительно, что он до сих пор не упал в обморок.       — Конечно! — он замолкает на полуслове. — Я… я имею в виду, — он запинается и кашляет, краснея, — что этот наложник без колебаний пригласил хуаншана в свою спальню. Однако этот наложник тоже хочет поговорить, — ну вот. Они сами определили тему встречи.       На лице Ибо появляется понимающая улыбка. Наклонившись вперед, он спрашивает:       — Ты уверен?       Как он может довольствоваться одними разговорами? Если бы Сяо Чжань просто поднял голову, их губы встретились бы сквозь вуаль. Сердце часто бьется, он следует за мыслью, прикосновение теплых губ Ибо проникает сквозь ткань. Когда Сяо Чжань отстранился, он ответил:       — Этот наложник уверен. Пока что.       Застонав, Ибо зарылся лицом в шею Сяо Чжаня.       — Теперь я почти уверен, что ты все это время меня просто дразнил.       Его нос так близко к пахучей железе, что Сяо Чжань борется с дрожью, сотрясающей его тело.       — Почти? — шепчет он, в то время как его инстинкты кричат: пометь меня.       — Почти, — глубоко вздохнув, Ибо отстраняется, вглядываясь в его глаза. Сяо Чжань задается вопросом, что он видит в них: неразгаданную тайну? Свою первую любовь? Или совершенно новый идеал? — Но раз уж мы уже здесь, может, сядем поудобнее? — Ибо бросает взгляд на подушки позади них.       Сяо Чжань выдохнул, даже не осознавая, что задержал дыхание, и ошеломленно кивнул. Возможно, Ибо заметил тревогу в его теле. Просто неправильно скрывать правду между ними — он бы не простил себя за то, что солгал Ибо до того, как они полностью отдались друг другу. И простит ли его Ибо?       Хватка на талии Сяо Чжаня вырывает его из задумчивости, и он снова оказывается в объятиях Ибо. Вздох прерывается его же смехом, когда Ибо находит самые чувствительные места у него на животе и щекотит их.       — Прекрати! — Сяо Чжань вскрикивает от смеха и вырывает руки Ибо, но тот, воспользовавшись возможностью, снова переплетает их.       — Ты закончил слишком много думать? — спрашивает Ибо. — Ты почти не реагировал на то, что с тебя сняли кольца и цепочки.       Ой. Сяо Чжань оглядывает себя, чтобы убедиться в этом. Он смутно помнит, как Ибо снимал их и даже верхнюю одежду, но не более. Как неловко.       — Этот наложник сожалеет, — отвечает Сяо Чжань.       Ибо слегка морщит губы.       — Может, расскажешь мне, о чем ты думаешь?       Воцаряется тишина. Сяо Чжань даже не может встретиться с ним взглядом, зажатый между потенциальной опасностью правды и текущей безопасностью неизвестности. Но никто не побеспокоит их в маленьком тихом пространстве его спальни, во всяком случае, со всем присущим ему спокойствием, которое царит в большом дворце, наполненном ими. Он должен был рассказать ему все в самый первый день — тогда Ибо смог бы предотвратить любую беду, верно? Или он поддерживает прежние союзы? Но теперь он доверяет Сяо Чжаню.       Встретившись с ним взглядом, Сяо Чжань, наконец, говорит:       — Я…       — Няннян! Няннян! — раздается шепчущий голос с другого конца комнаты. Из-за занавесок выглядывает голова еще одной служанки, за ней раздается хихиканье.       Моргая, Сяо Чжань отвечает:       — Да?       Служанка на мгновение опускается на колени в знак приветствия, а затем указывает на поднос у своих ног, наполненный предметами, завернутыми в ткань, а также благовониями и свежим чаем.       — Мы приготовили… помощь для особого вечера няннян и хуаншана.       О нет. Типа… игрушки? И возбуждающий чай? Но… у него была бы все та же реакция, верно? Или… или, может быть, это можно сделать в присутствии нетерпеливого альфы. Ибо, сидящий рядом, едва сдерживает смех. Прикрывая рот Ибо, Сяо Чжань просит:       — Спасибо. Пожалуйста, оставь это здесь. И можешь позвать Лу-Лу?       Служанка поднимает глаза, по ее энергичному кивку видно, что она в восторге. Она встает и убегает, оставив безобидный поднос, на содержимом которого отражается свет свечей.       В тот момент, когда Сяо Чжань убирает руку, Ибо говорит:       — Знаешь, мы должны хотя бы…       — Ни в коем случае, — Сяо Чжань старается, чтобы его голос звучал ровно, и смотрит на поднос так, словно может сжечь его силой мысли.       — Няннян, — зовет Сюань Лу, заходя внутрь. — Вы звали меня?       — Да, — смущенно отвечает Сяо Чжань. — Пожалуйста, проследи, чтобы сегодня нас больше никто не беспокоил.       Кивнув, Сюань Лу бросает любопытный взгляд на одинокий поднос, прежде чем переставить его на столик поближе к ним. Когда она уходит, фигуры стражников и других слуг исчезают за занавеской.       Ибо, несомненно, уже придумавший план такой помощи, открывает рот.       — Нет, — Сяо Чжань тычет пальцем ему в лицо.       Ухмыляясь, Ибо просто откидывается назад, притягивая Сяо Чжаня к своей груди.       — Я и не знал, что Сяо-мэйжэнь может так командовать, когда ему неловко.       — Этот наложник ничуть не смущен, — бормочет Сяо Чжань, отвлекаясь, чувствуя большую руку у себя на талии. Он знает, что служанки хотели как лучше, но, возможно, им следовало заранее спросить. Их энтузиазм излишен. — Я просто хотел сказать вам кое что важное.       — Что?       Вздохнув, Сяо Чжань признается:       — Этот наложник чувствует, что ему суждено быть прерванным при каждой попытке, — не слишком ли рано, если он повременит? Возможно, лучше будет утром. Вот и все — все будут спать. А потом… а потом, может быть… маленькая тоскующая часть его души надеется — у них еще может быть время, чтобы… сделать что-нибудь.       Тепло разливается от поцелуя, который Ибо оставляет у него на лбу.       — Тогда позволь мне начать, — предлагает он, хмыкнув. — Ты уже встречался с наложником Ван?       Вопрос заставляет Сяо Чжаня задуматься. Помимо церемонии приветствия и последовавшего за ней безумия, единственным человеком, с которым он познакомился и подружился, был Исин, который был достаточно любезен, чтобы поделиться с ним информацией о гареме. Покачав головой, Сяо Чжань спрашивает:       — Он входит в союз?       Наклонив голову, Ибо слегка кивает.       — Отчасти. Мы выросли вместе, бок о бок с моим стражником Лим Цзэбомом. Императорская семья всегда думала, что мы поженимся, но никто не принимал во внимание наши несовместимые запахи или его интерес к Цзэбому. Но поскольку в глазах моей семьи он был единственным подходящим омегой, его отослали к другому альфе-правителю, который находился далеко, разлучив его с Цзэбомом, которого обучали быть моим стражником. Поэтому мы пришли к соглашению.       — Вступить в гарем и быть рядом со стражником хуаншана? — Сяо Чжань с трудом может в это поверить. Разве двор не воспротивится этому? А что, если наложник Ван забеременеет? — Это…       — Невероятно.       — Печально, — заканчивает Сяо Чжань. Смог бы он смириться с жизнью, в которой он скрывал свою настоящую любовь? — Этот наложник не смог бы смириться с этим.       Проводя щекой по ткани вуали, Ибо вздыхает.       — Я тоже так думаю. Но они так хотели с самого начала, и теперь у меня больше доверенных людей.       Хотя сейчас это звучит как хорошая идея, когда-нибудь правда обязательно всплывет наружу. Еще…       — Поскольку они были вашими давними друзьями, меньшее, что мог сделать хуаншан — это уважать их желания, — догадывается Сяо Чжань.       — Точно, — подтверждает Ибо, потягиваясь. — Что касается других наложниц, я полагаю, они желают власти, особенно если их семьи — придворные.       Сяо Чжань замолкает.       — Почему хуаншан доверяет этому наложнику?       Теперь настала очередь Ибо замереть, уставившись на Сяо Чжаня. В промежутках между тихими вздохами их ровного дыхания комфорт тишины и близость Ибо накатывают на Сяо Чжаня волной усталости. Его глаза начинают закрываться, когда Ибо отвечает ему.       — За последние несколько месяцев у тебя было множество возможностей навредить мне. Если я ошибся на твой счет, то, по крайней мере, я могу сказать, что искал любовь.       Глаза Сяо Чжаня расширяются, он смотрит на него, не веря. Эмоции переполняют его, когда он размышляет о том, как им повезло воссоединиться. Разрываясь между желанием ударить его за то, что он ушел, не попрощавшись, и броситься ему на шею, Сяо Чжань выбирает последнее.       Нелепо. Этот мальчик смешон.       Но, может быть, он сам был смешон не менее, когда скрывал свою личность и пытался слиться с гаремом. Зачем продолжать этот фарс?       — Ибо, я…       — Хуаншан! Хуаншан!       … и все случилось так, как и думал Сяо Чжань. Он вздыхает, неохотно впуская евнуха, который врывается в комнату, а Сюань Лу следует за ним по пятам.       — Что? — Ибо рычит, и его запах обрушивается на евнуха подобно удару молнии.       Встав перед ним на колени, евнух касается лбом пола.       — Вдовствующая императрица тяжело заболела. Она желает видеть хуаншана.       Встревоженный Сяо Чжань тоже опускается на колени перед Ибо. Эта болезнь, как и его, была запланирована?       — Пожалуйста, позвольте этому наложнику сопровождать хуаншана.       Стиснув зубы, Ибо напряженно кивает, беря Сяо Чжаня за руку.       То, что начиналось как нежная и беззаботная ночь, быстро превратилось в мечту.