Wakai Kami 3. Mimik

      «Светоносная» дамочка аж носик наморщила, когда мой голос услышала. Но спустя миг, явно делая над собою усилие, приветливо улыбнулась и вскинула голову, дружелюбно протягивая ладонь куда-то в сторону.       «Точно!» — сообразил я. — «Она же к женщине какой-то там обращалась!»       Мотнул головой и в недоумении заметил слева девчонку «сопливых» годков, совершенно растерянную и бледную от страха. Она шумно дышала, захлёбываясь воздухом, её худые коленки едва не подламывались от волнения, а сама она панически ощупывала себя, словно ожидала найти нечто страшное. У меня тут же возникла случайная мысль, что и её тоже переехал «свой» грузовик — малявку била такая крупная дрожь, как будто она сидела верхом на вибраторе для укладки бетона. Её натурально колотило от ужаса, словно кто-то невидимый за плечи тряс — девчушка лишь беззвучно рот разевала, словно рыба, выброшенная на берег.       Выглядела она, как школьница из класса пятого или шестого — вон же, явно школьная форма на ней, — но фасон одежды мне не знаком. Смотрится от силы годков на двенадцать-одиннадцать. Хотя, дети в наше время те ещё акселеранты и девочка эта, при всём своём детском личике, уже имела вполне очевидные намёки во внешности на то, что недолго ей осталось в куклы играть. Но всё равно — дитё ж ещё совсем. Угораздило беднягу. Правда, держится на удивление спокойно для ребёнка её лет: вся от страха белая, как мелом обсыпанная, но в ужасе больше не вопит. Просто от шока онемела или от рождения настолько твёрдый характер?              — Нет, я не ангел, — сухо ответила «светоносная» дамочка и с радушной улыбкой взглянула на школьницу. — Я всего лишь Богиня этого мира. Моё имя — Наама. И я призвала тебя, славная героиня, чтобы взмолиться о помощи!       «Чего? Какие, нахер, богини?» — недоуменно подумал я. — «Это шутка, что ли? Пранк злоебучий?»       Первое впечатленье развеялось мгновенно и мне эта Наама показалась насколько же странной, насколько и обворожительной. А «светоносная» ещё и внезапно бухнулась на колени! Её сочные титьки весьма аппетитно подпрыгнули под складками невесомого то ли вечернего платья, то ли слишком откровенной монашеской рясы. Женщина низко склонилась, падая грудями на глянцевый пол и расплющив о него сочные «дойки», но тут же резким движением выпрямилась, отчего эти тугие «холмы» упруго подпрыгнули. Зрелище завораживающее…        — О!.. Храбрая дева, умоляю, спаси же мой мир!.. — Наама даже с подыванием всхлипнула, воздев руки к укутанному облаками небу над нашими головами.       Мы со школьницей не сговариваясь переглянулись. Китаянка — или она кореянка, раз в свои годы такая хорошенькая? — хоть и могла по летам показаться бестолковым подростком, но во взгляде девчачьем вперемешку с испугом и паникой читался недюжинный ум. Или, как минимум, разумная настороженность. Не знаю, как я это понял за тот короткий момент, пока мы переглядывались, но девчушка уж точно не малолетняя истеричка.       — Госпожа, это ш-шутка какая-то? — заикаясь от страха, негромко спросила девчонка, подтверждая моё невысказанное недоумение. — П-простите, но у меня нет в-времени на всякие ш-шалости — скоро контрольная и мне нужно готовиться…       Я удивился тому, насколько же легко понимаю речь девочки, хотя говорит она вроде как на не родном для меня языке. Слова же явно чужие, и артикуляция губ, и даже тональность робкого голоса не такая, как мне привычна — всё чужое, но речь кристально понятна.       «Светоносная» сокрушенно покачала прелестной головкой:       — Нет, милое дитя, это не шутки, — она горько вздохнула, делая долгую паузу. — Как зовут тебя, юная дева?       — Уно… Уно Макото, — едва слышно ответила девочка. — Макото — это имя, а Уно — фамилия.       — Макото, дитя моё, Вселенная избрала тебя за подвиг самоотверженности! — голос Наамы на мгновенье окреп с намёком на дурную торжественность, но тут же утих. — Незадолго перед тем, как оказаться здесь, ты ведь свершила нечто такое, что могло бы спасти жизнь другому, я же права? Ты защитила свою близкую подругу?       Девочка кивнула и с нескрываемой дрожью в голосе ответила:       — Д-да… от плохого человека… А откуда вы…       — И за это, за твою беспримерную храбрость, дитя, Вселенная преподнесла тебе Дар! — Наама в умоляющем жесте вскинула изящные руки. — Наделила силой, которая спасёт мой погибающий мир!..       Она простояла секунду-другую совсем неподвижно, как статуя. После паузы, с абсурдной задержкой молчаливо потрясла в небо ладонями, словно с укоризной вопрошая у бессловесного облака. Это выглядело до чёртиков странным — как моноспектакль очень плохого актёра.       — Исчадия ада рвутся из преисподней, угрожая пожрать невинные души, а я совершенно бессильна им помешать, скованная Вселенскими правилами! — горестно возопила Наама. — Могу уповать лишь на тебя, юная дева Уно Макото!       «Богиня» будто нарочно слегка «переигрывала»: её высокопарные речи, театрально глубокие вздохи и нарочито отторгающе-нежная жестикуляция настораживали. Кажется, не одного меня — школьница тоже что-то почувствовала во вполне искренних на первый взгляд речах Наамы, потому что сделала явный шажок в мою сторону.       — Дяденька-сан, вы что-нибудь понимаете? — тихо-тихо спросила малышка.       «Японка, похоже», — предположил я и тут же растерянно покачал головой.       — Вообще ничего, — ответил негромко, а затем добавил ещё тише. — Но ты не бойся, девчуль — разберёмся.       Девчушка с испуганным видом сглотнула, но довольно уверенно кивнула в ответ и подошла ещё немного ближе. Коротко глянула на меня снизу вверх, будто бы спрашивая, что нам делать дальше. Делегировала полномочия, значит? А ловко это она.       Хотя, наверно, так действительно правильно — я всё же раза в три старше неё. Пусть даже не хочу, но в такой ситуации просто обязан забыть хоть ненадолго о своей «нетаковости», засунуть подальше философствующий бред о тщетности бытия и разъяснить ситуацию. Пускай даже Макото окажется каким-нибудь чёртовым гением, не нуждающимся в чей бы то ни было заботе, но у меня банально больше житейского опыта, и я, как в некотором роде состоявшийся взрослый, должен позаботиться о безопасности ребёнка. А иначе… а иначе нахера я тогда вообще прожил почти сорок лет?       Вот только кто бы привил мне инициативность на пару с готовностью решения за других принимать? А ещё брать ответственность. Настолько привык лениво плыть по течению, что даже не знал с чего и…       «Так! Соберись давай!» — одёрнул я себя мысленно. — «Не ссы — не сожрёт тебя эта Наама. Она страшная просто потому что дико красивая. Все красотки страшные. Так что рожу повеселей сострой и вперёд, на амбразуры…».       Я посмотрел на «светоносную» и постарался выдавить из себя приветливую улыбку.       «Что, и правда богиня?» — подумал растерянно. — «Люди ж не светятся… Или это фокус какой?»       Но после удара грузовиком, после «гудящего» света и пробирающего до костей лазурного взора я готов поверить вообще во что угодно. Да хоть в богов и в то, что Наама — одна из них. Пробежал неосторожным взглядом по её длинным, стройным ногам, терявшимся где-то в складках ниспадавшего невесомого платья. Проскользнул взором по крутым ляжкам, по большим и наверняка очень тяжёлым грудям, чьи тугие соски откровенно и безумно заманчиво топорщились под тканью тончайшей одежды. Вот уж и в самом деле божественная красота, глаз не отвесть.       Лишь присмотревшись немного, я наконец-то смог уяснить, что одеяния «светоносной» телесного цвета и потому она кажется настолько чарующей — Наама, по сути, практически голая перед нами стояла. А ещё она оказалась крайне высокой — кажется, здорово выше двух метров ростом! Всё равно что Малгожата Дыдек с лицом Моники Белуччи и фигурой Сальмы Хаек — невероятное комбо, которое просто не «контрится». И как мужчина, я ничего не имел против таких восхитительных видов, но… не слишком ли откровенный образ она избрала для встречи перепуганных до усрачки гостей? Даже школьница, которая стояла бок о бок со мной, определённо подумала о чём-то похожем, потому как предпочла подойти к небритому незнакомому дядьке, а не к миловидной и во всех смыслах сияющей тётке.       Наама выглядела примерно моею ровесницей — если по возрасту, — или даже моложе, но язык сам собой не повернулся ей «тыкать». Хоть и не «альфач» я, но и не совсем размазня, чтобы перед красотками робеть и волю терять. Вот только этот её странный свет… он устрашал по непонятной причине, он заставлял трепетать всё нутро. И тот мимолётный, презрительный взгляд беспокоил, пробуждая нехорошие мысли: совершенно не так смотрят на тех, кого умоляют о помощи.       — Простите, — заговорил я. — Меня зовут…       — Умолкни! — неожиданно гневно перебила Наама. — Мне безразлично твоё имя!       Её голос грянул, как гром, оглушая до звона в ушах! Я чуть на колени не рухнул от звукового хлопка прямо в лицо, а женщина вскинула руку, словно ударяя наотмашь и обрезая все контакты со мной. Тут же движеньем ладони подозвала девчонку:       — Отойди немедля от этого монстра, милое дитя! — с искренним беспокойством воскликнула Наама, сверля меня презрительным взглядом.       Это даже для моего испуга оказалось совсем уж за гранью дозволенного:       — Э!.. Да какого хера?! — не выдержал я. — Что происходит? Что не так-то?!       «Светонесущая» глянула, как плетью стегнула! Её неосязаемый свет нахлынул вполне ощутимой волной и начал жутко давить на психику, пробуждая в душе необъяснимый, всепожирающий ужас! Я весь покрылся мгновенной ледяною испариной, ощущая в душе морозные когти кошмара — будто очутился один на один перед зияющей бездной бескрайнего космоса, полной окровавленных крючьев-клыков и алчущих моей плоти глаз!       Пальцы задрожали, колени сделались ватными и затряслись, вопль ужаса застрял в глотке, не способной обронить даже звук. Сердце затрепыхалось, как птица в сетях, готовое лопнуть от страха, а вскинуть взгляд и посмотреть на Нааму оказалось почти невозможно. Я стоял перед хтоническим монстром размером с целую гору, но в облике совершенной богини, трусливо преклонив перед ним голову и втянув её в плечи! Такого страха не чуял даже в момент гибели под колёсами грузовика. Это даже больше чем ужас — в человеческом языке для такого пока не придумали слова…              Если б не злость, если б не полное недоумение, не позволявшее во всей полноте осмыслить ту колоссальную мощь, что обрушилась на меня, я бы вряд ли сумел взять себя в руки и наверняка попросту спятил. Забегая далеко наперёд, это мог оказатсья наилучший исход для меня… Но новорождённый ягнёнок волков не боится и я, словно этот самый барашек, смог продраться сквозь липкий кошмар, затекающий в мысли. Счастливый дурак, не понимал в те секунды, на какое чудовище смею смотреть. С дрожью приподнял голову… и краем глаза заметил, как школьница Уно отшатнулась прочь от меня!       Мгновенное чувство обиды словно огрело пощёчиной, на доли секунды выводя из ужасающего оцепенения и сжимая пальцами горло.       «Что? И эта туда же? Да что я вам сделал, овцы припизженные? Что с вами не так, идиотки?!»       Горечь неповинно оболганного опалила сознание жарким огнём и разметала кошмар, ещё больше рассеяла давление жуткого света. Я с трудом, но сумел пересилить животный ужас в груди и поднял голову, заглянув в бездонные очи обворожительной лгуньи.       «Светонесущая» вскинула тонкую бровь, как будто на миг удивилась тому, что я посмел — и сумел! — ей воспротивиться. Но тотчас изобразила вселенскую скорбь на ангельском личике. Покачала головой, встряхивая роскошной копной светлых волос:       — Само мироздание против меня, раз издевательски выбрало… это, — она брезгливо махнула рукой в мою сторону.       Из её ладони как будто порывистый ветер ударил, хотя одежды «светонесущей» и школьницы даже не шелохнулись. Сбитый незримым таранным потоком, я грянулся на колени, лишь невероятным усилием воли и тела не падая на четвереньки. На плечи словно обрушился локомотив, придавив к месту! А Наама не позволила вставить и слова, щёлкнула пальцами, говоря:       — Смотри же, наивная девочка… — сказала она школьнице       «Светонесущая» сделала ладонями несколько странных, стремительных жестов и перед ней вспыхнула окружность из золотистых орнаментов, похожих на индийский мехенди. В воздухе между нами возникло марево с рваным, трепещущим краем, словно неровный прозрачный экран или же голограмма. Я мгновенно узнал то, что воспроизводилось на этом экране — видел секунды до своей «смерти», словно видеозапись из моих глаз!       В кадре — пальцы в перчатках, что елозили по экрану смартфона, а на нём — рисованные смачные девки с большими хуями. Спустя миг — мощный, до хруста в молоденьких косточках, пинок в спину ребёнка, который шагал передо мной. И, наконец, кошмарный, как вой древнего хищника, рёв клаксон, вновь продравший спину морозным ознобом ужасающих воспоминаний.              — Мой благостный свет сияет для всех одинаково, — вздохнула «богиня», а затем добавила с отвращением. — Но не для таких порочных чудовищ, как ты. Что у тебя на душе, человек, раз ты решился напасть на ребёнка из-за неутоленных сексуальных фантазий?..       «Что ты несёшь? Всё не так!» — хотел выкрикнуть я, но не мог пошевелить примёрзнувшим к нёбу языком. — «Тебя ебать не должно, что мне нравится! И ты… ты специально это… это ебучее «видео» перемонтировала?!»       Но с губ срывался лишь задавленный хрип, а богиня осуждающе покачивала головой.       — Даже похотливые демоны, что пожирают мой мир, не настолько отвратны, — сказала она.       — Да что ты несёшь, ебанутая?! — меня наконец прорвало. — Всё н-не так было! Я же спас того мелкого!..       Она неуловимо взмахнула рукой и мои губы и нос будто клеем залило! Я повалился на пол, задыхаясь. Дёрнул рот пальцами, до крови царапая кожу ногтями, но смог лишь мычать от удушья.       Школьница испуганно вскрикнула и попятилась, а Наама с печальным видом мне улыбалась:       — Ты смеешь лгать перед ликом моим? Тебе невдомёк, что твои грязные помыслы словно открытая книга для непорочной богини? Я живу дольше, чем твердь, которая тебя изрыгнула. Я существую бессчётное количество лет. Я озаряю непогрешимым сиянием самые тёмные уголки мироздания и готова простить самих демонов, алчущих крови и тела невинных. Но даже меня сотрясает от дрожи, когда вижу тот отвратительный гной, что сочится из твоей мерзкой душонки.       Чувствуя головокруженье удушья, я бессильно мычал, пытаясь вдохнуть, разлепить рот и всё объяснить. Порывался вскочить и бежать, оправдаться, но тело едва шевелилось, словно пронизанное лучами света Наамы и прибитое к полу — её безумная мощь подавляла. Тогда я попытался хотя бы ползти, но всё, что сумел — лишь немного привстать на трясущихся, вялых руках.       Взгляд школьницы, не глупой вроде бы девочки, внезапно начал вторить «светонесущей»! Ещё секунду назад просто безумно испуганный и недоверчивый, он наполнился непритворной брезгливостью. Да, понимаю, она просто ребёнок и жутко напугана, но и я ни в чём не виновен! Так почему должен оправдываться?!       Взгляд Уно обрушился последней каплей в море отчаяния. Напомнил, почему мне нравилось быть одному — я слишком близко воспринимаю всякие мелочи. А удар в спину от совершенно незнакомого человека, который так легко поверил в наглую ложь, окончательно выбил из-под меня остатки решимости. Я снова повалился на пол, будто прибитый к нему чудовищной гравитацией, и вновь больно ударился скулой о зеркало пола. Опять рассёк кожу до крови, но даже вскрикнуть не мог.       «Светонасыщенная» — сука такая! — с кротким видом поникла белокурой головушкой.       — Дитя, — тихо сказала она школьнице. — Тебя снедает страх и растерянность, а потому ты не обязана верить мне на слово. Можешь не верить тому, что это человекоподобное чудище даже в такой миг лелеяло похотливые мысли о твоём юном теле. Никто не принудит тебя уверовать без доказательств. Но ты ведь способна поверить тому, что зрели твои ясные очи, дитя? Ты видела ту развратную мерзость, которой любовалось это ничтожество, перед тем, как избить несчастного мальчика? Ты видела, как он смотрел на меня, пожирая глазами? Видела, как он смотрел на тебя? Разве уже одним этим он не заслужил смерти?       «Хватит! Заткнись!» — мне хотелось орать от обиды. — «Заткни свой ёбаный рот, пиздлявая тварь!»       — Девочка, ты юна и неопытна, — с нежной улыбкой продолжала Наама. — Но ты всё же женщина, и если вспомнишь взгляды этого похотливого монстра, сразу поймёшь, что они означают — мудрое сердце порождающей жизнь подскажет тебе.       «Светонасыщенная» указала на меня:       — Даже пред ликом богини сей ничтожный смотрит на нас, как на игрушки для своих омерзительных игр… Как иронично: уродливый внешне оказался уродлив внутри.       «Это не так!..» — колотилось в мозгу. — «Всё не так!..»       Мысли тонули в беспомощной злости, захлёбывались от обиды и непонимания. Я ж ничего ей не сделал, я вообще видел её в первый раз в жизни, так за что эта сука на меня ополчилась? Только за то, что оделась, как шлюха, и что-то там себе выдумала?!              Когда Макото точно так же уверенно шагнула к Нааме, как не так давно подступила ко мне, и встала подле неё, укрываясь за округлым бедром подлой красотки, руки мои безвольно поникли.       «Да и пошла ты нахуй, жопастая блядь… Уже всё решила, да?..»        «Светонасыщенная» же взмахнула ладонью, совершая всё те же странные пассы и сотворя кольцевой орнамент сияния. Он вспыхнул на миг и тут же мгновенно ужался до крохотной точки на кончике ногтя «богини», воспламеняя на нём ослепительно яркую сферу размером с фундук. Будто крохотная звезда в миниатюре засияла на тонком пальце Наамы.       — Мой долг божества изгонять зло в любом его проявлении, — сказала она. — А посему…       — Нет!.. — школьница внезапно воскликнула.       Высоко подпрыгнула и схватила поблую бабищу за руку, повисая на ней всем своим весом. Палец Наамы не шелохнулся даже на миллиметр — при всём своём облике томной, сексапильной красотки с пышными формами она оказалась невероятно сильна и держала девочку так, словно та не весила ничего. Даже рывок Уно никак не отразился на сиянии звёздочки, не сдвинул её ни на микрон.       Но «светонасыщенная» всё же замерла. Сияние на кончике её пальца угасло и полностью пропало, а «богиня» улыбнулась:       — Понимаю, — добродушно кивнула она школьнице. — Ты чиста и невинна. Ты надеешся даже такое чудовище обратить к свету?       Девочка промолчала и просто отвела взгляд, ничего не ответила. Разжала пальцы и спрыгнула на пол, снова отступая за широкие бёдра. Наама же посмотрела мне в глаза:       — Возрадуйся, смертный. Даже твоя мерзкая, в корне порочная суть оказалась полезна — ты даровал славной избраннице Уно Макото шанс проявить лучшие качества, что достойны героя. Ты видишь брезгилвость у неё на лице? Она хорошо понимает, что смотрит на монстра, но даже так не желает зла для тебя.       Милое личико «светонасыщенной» совершенно внезапно исказилось злорадной и мерзкой гримасой, полной порока и скабрезной насмешки. Эта стервозная рожа на мгновение расплылось плотоядной, острозубой акульей ухмылкой от уха до уха, чего не могла заметить японка.       Меня простегнуло ознобом, сдавило удушающей злобой. Эта грудастая тварь всё нарочно спланировала, паясничала перед нами, словно дура, усыпляя бдительность, и обвела наивную школьницу вокруг пальца своей поддельной игрой!       Гротескная физиономия «богини» Наамы вернула себе прежний, ангельский лик, исполненный кротости, сострадания и незыблемой красоты.       — Тебе стоит отплатить добром за добро славной Уно Макото, — сказала она. — Поэтому Ядро твоё заберу — такому монстру оно всё равно без нужды.       Наама коротко двинула изящной ладошкой, вновь повторяя странные жесты, а затем будто что-то выхватила перед собою из воздуха…       Я забился в кошмарной агонии! Замычал, от чудовищной боли раздирая ногтями одежду на животе, ослепленный и оглушённый. Чуял, как из тела словно рвут потроха, заживо выволакивая их ржавыми крючьями! Немо вопил, пока по венам выползали колючие «ветки», разрывая сосуды и перемалывая нервы в горящую кашу…              Сознание меня не покинуло, бесчувственная благость неведения не спасла. Эту чашу мучения я выпил до самого дна и повалился на пол, совершенно измученный.       Увидел до ужаса перепуганное личико Уно.       Разглядел на ладони Наамы голубоватую сферу из живого тумана, из которой, как полупрозарчные корни, во все стороны тянулись и волновались тончайшие ветвистые пряди.       — За этот подарок для героини Уно Макото, — богиня качнула ладонью со сферой, — я великодушно щажу тебя. Не стану сурово наказывать. Но не думай, что этого скромного подношения хватит, дабы искупить твою душевную мерзость. Не надейся так просто улизнуть от меня в Сансару — перерождения ты не заслуживаешь. Я дарую тебе наивысшее своё благословение, в заточении коего — в назидание за грехи и во искупленье пороков, — ты пробудешь до скончания лет. Оно станет сущим кошмаром для такого, как ты. А теперь долой с моих глаз — знать тебя не желаю!..       Свободной рукой Наама «прицелилась» обличающим перстом, словно стволом пистолета. С переливчатым, неслышимым рокотом с божьего ноготка сорвалась звезда-искорка и с сокрушительной мощью ударила меня по глазам, ужасающе медленно взрывая каждую косточку в теле, разрывая естество на молекулы и затопляя весь мир ослепительным, испепеляющим светом, что приносил лишь кошмарную боль!       Словно послесвечение гигантского взрыва, это сияние выжгло и испарило все мысли, стремительно угасая, затухая и утопая в угольной черноте пустоты…