Часть 012 Аутотренинг
11 января 2026 г., 08:03
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
17 год эры Вторжения, 11 июня.
Лабиринты Тиакура.
Александр Иванов.
Спустя суток пять по «внутрижопному» хронометру я неожиданно для себя от души заскучал. Пока испытывал страх, пока стыдился себя — жил в тревоге и не так уныние чуял, а теперь, избавленный самоуничижительных чувств, откровенно затосковал, к собственному же немалому удивлению. После рандеву с чудовищным «членоносцем», который на прочность пытал мой задний проход, все иные возможные страсти разом как-то поблекли, перестали казаться уж такими страстями. После хуя размером с полено и шанса мучительно сдохнуть нанизанным на этот самый хуище, что ещё горше могло напугать? Когда не нужно каждую секунду колотиться от ужаса, когда ты — неуязвимый попец, когда не грызут мрачные мысли о том, на что повлиять никак не по силам, то не так уж и страшно жить, оказывается. Кто понял жизнь — тот не спешит?.. И вот гляжу я на себя меньше чем неделю спустя после духовного «перерождения» — смотрю фигурально, конечно же, — трясу «булками» и не могу уразуметь, а куда весь страх потерялся? Ау, сука! Ты где?! Вернись, что ли — будет мне развлечение… Тревога осталась, этого не отнять, но иначе и быть не могло — всё живое обязано временами тревогу испытывать. В противном случае это бы значило, что я или просто ёбнулся, тронулся скорбным умишкой, или оказался мертвей мёртвого — только дохлые трупы и полные ебанаты, наглухо оторванные от реальности, не чувствуют страха. Но вот того самого липкого ужаса, что обволакивал душу и затекал в мысли, как зловонная жижи из «нужника» заливает собой малейшие щели, во мне не осталось даже в помине. Другого «липкого» и наверняка крайне пахучего на коже хватало с избытком — я всё думал, учует ли мои залитые семенем «булки» какой-нибудь очередной автохтон с толстым членом? По истечении дней так и не учуял, никто. Или эти «никто» настолько боялись запаха чудища с метровой елдой, опасаясь схлопотать из непонятной «дудухалки» в рожу или, того хуже, повторить мою участь? Сперма быстро подсохла, неприятно стягивая кожу, а никто так и не заявился по мою душу. То есть, по задницу. Ни через день, ни спустя два. Я понемногу скучать по причине банального безделья и из-за отсутствия хоть каких-то внешних угроз. Вот уж не надеялся даже, что опаснейший «враг» ударит оттуда, откуда его и в мыслях не было ждать — скука одолевала! Хотя, если на вскидку, то сбылась ведь мечта ленивого идиота. Райская жизнь началась, когда не нужно ни пить, ни есть, даже в туалет бегать покакать не надо — только и знай себе, что прокрастинируй в своё удовольствие. Для полноты картины разве что какого-нибудь мыльного сериальчика не хватает перед снулым взором. Всегда подозревал, что я именно такой, латентный «пельмень», которому только дай волю — обленится в миг, мхом зарастёт. А вот поди ж ты — уже где-то на вторые сутки после того «демонюги» до ужаса захотелось размяться, нормально подвигать новыми «булочками», сделать хоть что-нибудь. Оказалось, что в «тюрячке», в которой меня Наама «заспавнила» — не в тело, а в странное место, — до ужаса скучно. Или подобное только на моей «локации» происходит и как узнику особого карцера ничего не положено? Сколько я здесь? Пару месяцев — точно. Но кроме того полового гиганта, не так уж и много интересного произошло. Нет, раз уж тут монстры непонятные выходят на променад с громадным хуем наперевес, о чём мои ягодицы соврать не позволят, то где-то там, в отдалении, наверняка творятся великие дела и гремят эпичные по размаху события. Но в ближнем от скучающей, скромной магической попы окружении совсем как-то уныло и нечего делать. А мне ведь даже спать не охота, чтобы сном позабыться — мыслей, как сбежать, тоже нет, так что ещё делать, кроме как спать в надежде на «сонную эврику»? Не сходить же с ума, в самом-то деле? Рано пока. Ум мне ещё пригодится — кроме ума, вагины и весьма чувствительной жопы у меня и нет ничего. На шестой день от «демонова рейпа», когда подо мной, судя по ощущениям, свил тенета очень крупный паук с «жопкой» размером с доброе яблоко, я искренне обрадовался новой компании. Раньше этих тварей членистоногих не любил и откровенно побаивался их — аж мурашки по спине бегали, когда спина ещё была. Особенно таких здоровенных не любил, хотя и не признавался в этом никому и никогда. Но сейчас-то не до жиру — друзей не выбирают. Я вот — разумная жопа, он — паук размером с ворону, у нас у обоих есть свои недостатки. Мы такие разные, но всё-таки мы вместе, как гласил слоган древней рекламы пива. Назвал я сетеплёта нежно — Ивашкой, просто ради забавы. Восмилапый трудяга, наверняка жуткий на вид, как сама смерть, старательно орудовал паутиной, устраивая себе жильё и заставляя меня мысленно усмехаться: у него жопка большая, но у меня в любом случае больше, так что выходит, что я этого мальца «крышую», в прямом и переносном смысле. А от того, что писька моя «заросла» паутиной — так лишь веселей, она ж у меня всёравно для красоты, бутафорская. Я б даже посмеялся над этим, если б мог улыбаться.* * *
Ещё примерно две недели спустя умудрились завязаться, назреть и поспеть чертовски противоречивые чувства. С одной стороны, первого опыта с чудовищным членом в себе оказалось для меня как будто достаточно и хватило по горло — очень-очень не хочется хоть кому-нибудь опять на глаза попадаться. В конце концов, всякая женщина природой создана члены в себя принимать, но лишь считанные единицы из всей популяции с азартом и при полной охоте прыгают вульвой на первый же подвернувшийся член. Большинство — не желает, и я не хочу, хотя имею кондиции. Но с другой стороны, мне так скучно, чёрт побери, что хотелось бы компании хоть чуточку веселее, чем мрачный паук Ивашка! Который тем более уполз куда-то по своим паучьим делам сутки назад и так до сих пор не вернулся. Друг, называется. Одиночество поворачивалось другой, негаданной стороной, показывая свой истинный облик — жизнь преподносила сюрприз, приподнимая завесу иллюзии над вещами, в которых я, как оказывается, ничерта не смыслил. За что боролся, на то и напоролся, получается. Я то и дело мысленно вздыхал, иронично посмеиваясь над своими недавними страхами. Правило «Трёх Дней» работало идеально, а вчерашний кошмар казался не более чем пикантным приключением, вроде как увидеть чужой пенис в общественной бане. Подумаешь, трагедия — демонюга какой-то отымел и кончил в меня раз пять… надцать. И что? Не умер же я от этого. В порнухе дамочки и не такое выдерживают, да по три хуя за раз, и это при том, что они — обычные женщины. А я что, слабей их получаюсь? Нет, впереди корячилось кое-что страшнее метрового хуя, о чём моя метафоричная пустая башка не задумалась даже — одиночество, так горячо любимое мною, просто сожрёт меня в какой-то момент! Смертный грех Уныния слопает смертный грех «профессиАнального чревоугодия»? Чёр! Почему никто не идёт? Нельзя же просто так взять и не заметить красоту моих ягодиц. Я что, в пещере заброшенной или в подвале каком?.. Как вспомню свои первые дни истерии пополам с надрывным психозом, так стыдно становится. Но это простительно — кто на моём месте иначе себя повёл? А вот когда успокоился, то от нечего делать принялся представлять себя именно задницей. Не потому, что такова моя новая суть, а в искренней попытке со всем пониманием принять на себя роль и слиться с «мироощущением» привлекательной женской попы. Как бы жили мы, женске попки, если б у всех нас, а не только у меня, действительно разум был? Хм… Почему бы и не попытаться представить, если со мной всё так и есть по факту? Вроде как бытие определяет сознание, или как там оно было. Заодно, это может помочь глубже себя осознать и свою новую, по сути своей, ужасную роль. Я же стройная, молодая, подтянутая жопка. Хотя, наверное, не такая уж и подтянутая — «булки» вон как зачётно трясутся, но разве это делает меня хуже? Такую симпатичную, дружелюбную попу не только мужчины заметят, но и женщины смогут с завистью оценить. Я же классная!.. Так неужели никто не желает прийти и на меня посмотреть? Может быть даже потрогать? Я уже и не против. Приходите, гады!.. Я же очень приятный наощупь и могу для гостей красиво «потверкать». И даже готов потерпеть, пока меня будут щупать. «Скука» не равно «одиночество», скука меня доконает! Приходите. Вам трудно, что ли?.. На воззвания к справедливости никто не отвечал, а в гости даже пауки не наведывались. Чтобы хоть как-то развлечься и развеять скуку долгого ожидания — боже, а что дальше-то будет? — я попытался хоть как-то развивать доступные навыки. Попытка — не пытка. Смех да и только, но делал какие-то дурацкие упражнения анусом, ожидая открыть в себе… да хоть какой-нибудь Супер-Мега-Убийственный Жопный Луч! Как тепловое зрение Супермена, только из задницы. Я, чёрт- возьми, сам по себе невозможное существо, так что имею полное моральное право ожидать самых невероятныъ и неозможных результатов. Шло время, ожидания не оправдывались. Или просто я делал что-то не то и не так. Пораскинув мозгами — «любопытно, а есть ли в моём организме вещество мозговое?» — я пытался зайти и с другой стороны. Представля что-нибудь эротичное, чтобы «сломить» непонятный запрет асексуальности и научить себя возбуждаться, почуять хотя бы намёк на сексуальное томление. Почему нет? Зря, что ли, в своё время столько картинок с «членодевками» перелопатил? Жить в образе задницы и не чувствовать от соития хоть каплю удовольствия от анального секса — это не только унизительно, как для любой уважающей себя половозрелой попы, но и скучно до ужаса. Время подсказало, что и с фантазиями тоже никак. Клитор мой, не смотря на все усилия и орды пошлых мыслишек о том, как меня ебут разом десятеро в одну дырку, так и оставался вялым и мягким.* * *
Я пытался…* * *
Я ждал…* * *
Я скучал…* * *
Я развлекал себя дико неловким стихосложением, из-за которого действительно стыдно, до румянца на жопе, не то что от пассивного секса с демоноподобным чудовищем. Хорошо, что все эти убогие стишки забывались мгновенно…* * *
Я пытался валиком ануса и губами вагины, как самыми чуткими зонами, улавливать дуновения ветра в попытке хоть что-то из этого разузнать. Скучнее, наверное, только за сохнущей краской следить, но выбирать не приходилось…* * *
Из всех развлечений оставалось усердно считать и отсчитывать, вживаясь в роль не упитанной жопы, но бездушного метронома. И я считал… Думал о способе убежать с проклятущей стены и считал, считал, считал… Неприметно, как кажется, минуло добрых пять месяцев пустоты и полного, незамутнённого, всеобъемлющего одиночества. Скука грызла, как лютый зверь, но у меня уже получалось терпеть её…* * *
Я познал, мать их раз так, Тишину с Темнотой!..* * *
Думаю, прошёл год. Я в этом почти что уверен — неосознанный счёт прочно в привычку вошёл…* * *
Второй год одиночества. Да, точно ещё год позади. Промелькнул, но и он не смог отнять мой рассудок. Ни время, ни скука…* * *
Раньше, ещё до всего, до грузовика в новогоднюю ночь и шлюхи Наамы, я по-обывательски думал, что медитировать — это банально тупить с расслабленной физиономией, многозначительно дремать в позе сидя. А на деле всё оказалось гораздо сложней и куда интересней. Пришлось здорово «мозги» поднапрячь и вспоминать по крупицам то, что «не знал», а потом ещё и «забыл» — воссоздавать метод медитативного состоя. Кажется, для вхождения в медитацию нужно полностью отрешиться от мыслей, но как провернуть это, если у меня вообще нет ничего, кроме мыслей, плывущих в угольно-чёрной тишине? Интересно, слепые от рождения «видят» эту черноту так же, как и я?.. Провернуть первую медитацию оказалось очень непросто, при том, что я многое наверняка делал ещё и не правильно, вставляя палки в колёса себе самому. Однако если до рождения ты стоял в «очереди» за развратной фантазией озабоченного извращенца, пока другие стояли за талантом или удачей, то бери упорством, что остаётся. Весь мой образ существования прямо-таки настойчиво подталкивал к медитативному нихрена не деланью в бегстве от скуки, поэтому результаты упорного труда начали давать о себе знать. Не скоро, но уверенно. Не владея правильной терминологией, я выдумывал свои названия и первые успехи поименовал примитивно — Первым Слоем. Хотя, не без смысла: достигать его становилось довольно легко, стоило только осознать — или воссоздать по обрывкам из подсознания, — методику. Немного тренировки — и начало получаться. Мысли в таком состоянии никуда не исчезали, а я просто погружался глубоко в себя, на такие глубины умиротворения, что досада и скука на время ослабевали — медитацией тут даже не пахло, наверняка, но главное что «на глубине» это парадоксально работало. Самовнушение словно зашвыривало меня в подобие осознанного сновидения, только без сюжета и картинки… В такие моменты я думал о том, как же было бы здорово вновь увидеть старые добрые сны, яркие и цветные. Да хоть и кошмары, даже любой сонный бред… Но вместо сновидений вяло плыл в пустоте разума, обретая хоть какое-то подобие «движения». Пытался «не-думать». За долгие месяцы хорошо натренировал внечувственный счёт и ощущение времени, течение коего на Первом Слое ощутимо «ускорялось» и часы протекали, словно минуты. Отработать методу Первого Слоя оказалось довольно несложно даже для профана, вроде меня, но Второй Слой оказался крепким орешком. Бросил серьёзный вызов скудным навыкам дилетанта и заставил здорово попотеть — фигурально, конечно же, — и напрячь «булки». Как раз-то для Второго Слоя пришлось совершенно и полностью отрешиться от всяческих мыслей, от горящих эмоций, даже от осознания себя самого. Не думать даже о том, что стараюсь не думать. По сути — пришлось умереть ненадолго. А это безумно непросто… но оно того стоило! Когда в первый раз, как и бывает, лишь совершенно случайно удалось провалиться на Второй Слой медитации, я даже не понял, что же случилось. Словно «моргнул» и в шоке уставился в черноту знакомого «ничего» перед собой. Ощущение времени очень неплохо развилось и «прокачалось», работало на автомате даже в мгновения трансоподобной отключки и после «возврата» с глубины Второго Слоя безошибочно подсказывало о пропущенных часах. По крайней мере, я хотел думать, что не ошибся, потому как до этого результаты всегда представлялись вполне адекватно. И здорово испугали меня после погружениян Второй Слой, когда стало понятно, что внутренние «часы» за доли мгновения по субъективному ощущению убежали вперёд на трое суток! В точности до минут, или хотя бы до часа я не ручался, но примерный объём «пропуска» бытия всё равно впечатлял и немного пугал: что за безумные потенциалы на секундочку приподняли передо мной подол своей юбки?! Неделю спустя у меня вновь получилось повторить удивительный опыт Второго Слоя. Теперь уже намеренно пробудить в себе пугающее состояние «осознанного небытия». Это было восхитительно…* * *
Несколько лет в полной изоляции, даже если вычесть краткие мгновенья провалов «медитации» — это вечность по меркам одиночного заключения. За это время успелось о многом подумать. Но как я ни бился мозговою извилиной, как ни пытался напрягать «полужопия», но так и не смог отыскать альтернатив бытия для себя, не находил выхода. Факты упрямо сходились на том, что без помощи со стороны до конца века оставаться мне приклеенным к треклятой стене. Исподволь, незаметно для себя самого я понемногу оправдывал тезис о чудовищной приспособляемости крыс, тараканов и людей — не уследил, как накрепко привык к новой своей ипостаси. Обида никуда не девалась, злость на «светонасыщенную» всё ещё жила во мне, как основополагающий стержень и мотивация продолжать поиски, но их давно уже подёрнуло пеплом забвения. Дунь — и жар угольков вновь вспыхнет алым, но если не тронешь, то и не заметишь. И я не трогал, хотя не запамятовал, всё ещё помнил… но, наверное, однажды забуду и это, как забывается всё дурное. Годы спустя просто не услежу, как память задвинет воспоминания в такой дальний архив и словно пропадёт для меня, а я продолжу жить дальше. Годы… Это слово очень пугало. Вначале, когда свежа была истерика. Но затем, спустя каждую сотню дней оно становилось всё привычней, обыденней. Можно ли было назвать моё существование жизнью? Не знаю. Скорее, влачением её. Но прошлое неумолимо покрывалось туманом забвения, ягодицы припорошило нагнанной сквозняками пылью, былое переставало иметь действительный вес. Полностью предоставленный себе самому и своим размышлениям, я не раз и не два всё обдумывал, подходил к ситуации со всевозможных сторон. Пытался анализировать даже то, что же со мною происходило до рокового вечера тридцать первого декабря. Сбежать, как самоцель? Допустим… Но что стану делать, чем займусь, если всё-таки выберусь? Не знаю пока, каким образом это сделаю, но что, если вдруг домой возвращусь? «Там» ведь не осталось действительно крепких привязанностей, «там» не было каких-нибудь дел и задач, которые мне одному по плечу, «там» ничего не держало, как бы грустно это ни звучало. «Там» почти всё то же самое, что и здесь. И там, и тут я просто живу без особенной цели, существую в своё удовольствие. Разве что там жил по наитию, а здесь — по принуждению. И от этого только тоскливей: получается так, что моя прежняя «вольная» жизнь мало чем отличалась от нынешнего наказания? Здесь я хотя бы смелость обрёл с иронией в мыслях признаться: в чём-то Наама оказалась права — не годен оказался для роли героя. А покаяться в том, что у меня вообще нет амбиций, как будто не легче, чем принять кошмарную участь навечного заточения в практически парализованном облике «откормленной» магической задницы. Так если «дома» нет ничего, то зачем мне туда возвращаться, ради чего? Чтобы вновь обрести возможность елозить пальцем по экрану смартфона? Это и есть моя великая цель? А здесь хотя бы есть мысли о мести, без которых в моём существовании как будто нет вообще ни малейшего смысла. Иначе для чего мне быть? Ради самопознания самого по себе? Которое затем что, просто исчезнет? И какой в этом толк… Как иронично. Сучка Наама растоптала и вдавила меня в грязь, как насекомое, но она же принесла Цель в мою жизнь…
