Wakai Kami 3. Mimik

      Раненых среди своих также не случилось — «волчата» хоть и хлебнули взвара, но критичных ошибок не допустили, а не критичные поглотили доспехи. Небесная миловала и никто из них не пострадал. Если не считать за травму хмельной шум в голове после зелья и саму нужду его выпить всего лишь супротив гоблинов.       Света от непрогоревших до конца зачинок всё ещё хватало, чтобы окинуть быстрым взглядом поле битвы, и Дамота тут же принялся по горячим следам раздавать указания налево-направо, попутно вытирая о клок ткани свой стилет. Это простое, даже грубое на вид оружие с невзрачной витой рукоятью из кости до сих пор оставалось дорого сердцу старика Кора, хотя сколько лет уж прошло с той поры, когда он оружие заполучил. Но всегда исправно носил его при себе, как талисман и напоминание о шальной юности, уже многие годы неизменно брал с собою в походы.       Горстаг, кудлатый дворф с всклокоченной рыжей бородой, паклей торчавшей из-под нахлабученного на голову шлема, заметил эти проявления ностальгической нежности у товарища и рассмеялся:       — Э!.. Кор, старичок, и охота тебе рухлядь всякую таскать? Да купи уже режик нормальный, как у взрослых дядей, — он выхватил из-за голенища здоровенный тесак. — А то я у своих попрошу — они тебе знатное пыряло смастырят и продадут. Со скидкой, .само собой.       — Ага, знаю я твою скидку, — Кор усмехнулся.       Не глядя, точным движением вложил ромбовидный в сечении клинок в горизонтальные ножны на поясе над задницей и спросил, возвращая иронию:       — Ты-то своё серебро, борода, тогда за сколько пропил, а? За сутки? За двое?       — Э! — весело возмутился дворф, взмахом отряхивая кровь с лезвия боевого топорика. — Вообще-то, за трое!       — О чём и речь. А у меня до сих пор — «веш-ш». Полезная, между прочим. Мясо порет отлично.       — Тю! Да гоблинца и пальцем заколоть можно, — хмыкнул коротышка, пнув окованным сапогом толстый член мёртвого гоблинского «мальчика». — Но ты не боись, старый, мы с пацанами — могила. Ни кому не скажем, что старого Дамотушку чуть зеленомордые не заземлили и хуями по губам не поводили.       Это оказалось отчасти правда. Даже не задастый, смазливый и непонятный «мальчонка», а совершенно обычный, но особенно удачливый гоблин сумел пробиться к Дамоте и ловким ударом дубины в нужный момент вышиб щит из его руки. За что тут же получил стилетом прямиком в ухо, испытав на себе рефлексы седого, но далеко не дряхлого Кора. Но если такая оплошность для кого-то из молодых могла бы послужить причиной стыда и задиристых шуточек на недели вперёд, то Дамота давно уже перерос эти юношеские глупости.       — А я так погляжу, расслабились, парни? — прикрикнул он, игнорируя подначки во взглядах. — Есть время зубы сушить? Ну-ка, руки в ноги и бегом дела делать!              Следующей по важности задачей, после выставления боевого охранения, стал осмотр пожитков злобных уродцев. Вещевого прибытка — кот наплакал, и это заранее ясно. Да и не затем сюда шли. Наивно ожидать чего-нибудь действительно стоящего посреди куч хлама вперемешку с дерьмом. Но зря, что ли, рубились от души и взваром обпились? Раз в год и монашка от оргазма застонет, как любил шутить Горстаг — удача может улыбнуться там, где её вовсе не ждёшь.       Обычно гоблины тащат в свои гнезда всякую дрянь, любые «блестяшки» и вообще всё, что к полу не приколочено и не похоже на камень. Но иногда среди развалов всевозможного «скарба» зеленомордых случается отыскать что-то действительно ценное. Редко, но метко. Например, камни кристаллизованной маны россыпью, которые даже гоблинским шаманам без нужды, но те всё равно волокут, потому что камешки-то блестящие. Или, бывает, попадётся самый настоящий и давно утерянный артефакт погибшего или просто нерасторопного чародея. Какой-нибудь необстрелянный и отчаянно самонадеянный богатейчик из Тетаротагмы повёдёт своих студенточек в подземелье, чтобы удалью очаровать девичьи сердца, заодно и перед Синклитом служебным рвением зарекомендоваться, а на привале их, спящих — или того хуже, самозабвенно трахающихся, — гоблины обворуют.        Редкие снадобья, которые по случайности теряют крупные партии наёмников, говорят, тоже находят регулярно. Да и просто самые обычные деньги, стащенные у беспечных искателей приключений — есть шанс отыскать, что угодно. Главное затолкать подальше брезгливость и не лениться тыкать палкой да хоть в кучки гоблинского говна — и такое случалось, что под ними драгоценные камешки находили.       Люди разошлись, быстро, но тщательно осматривая загаженную, заваленную объедками и экскрементами территорию. Зажигали огоньки и светили себе масляными лампами или светокамнями, у кого такие имелись. И вдруг кто-то испуганно окликнул остальных — заметил торчащие из стены упитанные ягодицы.       — Э-эй! — раздался его неуверенный окрик. — М-мужики, там… там баба… Ну, бля, ж-женщина, то есть! Вот же суки морщинистые, что с ней сотворили! Да помогите ж снять кто-нибудь!..       Несколько парней оглянулись — самые скорые на подъём, — и тут же кинулись к попавшей в беду путешественнице, на которую указывал луч света, выхватывая из полумрака её гладкую задницу. Дамота поспешил в их числе. Полдесятка рук бережно подхватили крайне солидного вида и веса упитанные ягодицы, с заметным усилием чуть приподнимая ощутимую тяжесть.       На рейде помогать попавшему в беду незнакомцу, а особенно в обширных развалинах коварных подземных руин — это не обязательный к исполненью закон, а правило хорошего тона. Но его старались придерживаться все, кто с головой дружит, пусть даже никогда наверняка не знаешь, с кем непростая судьба авантюриста и наёмника пожелает столкнуть — может, и на безумца, на врага наткнёшься, в чистосердечном порыве помочь. Но если надеешься, что однажды также помогут тебе, будь добр рискуй, помогая другим.              — Потерпите, дамочка!.. Мы поможем!.. — выкрикивали мужские голоса.       Всё больше людей перебиралось через натащенные гоблинами завалы поближе к голой заднице. Со злобой отшвыривали в стороны окровавленные трупы зеленокожих с пути и, с ругательствами оскальзываясь на кучках дерьма, освещали себе путь фонарями и факелами.       — Где бляди зелёные только наглости нажрались, чтоб такое творить?! — свирепели мужчины. — Надо было всех захуярить!..       Любой, кто впервые получал жетон с самым нижайшим рангом авантюриста, обязан с «младых ногтей» накрепко уяснить, что на рейде всякое может случиться — здесь, как и в бою на поле брани, никто не застрахован от смерти. Такова оборотная, мрачная сторона романтичной наёмничьей доли. Единственный непреложный закон, единый для всех: «Врага убивай, если не хочешь, чтобы убили тебя». Все это понимают, потому как непонятливые прощаются с жизнью. Но вот чтобы так измываться над женщиной, не просто надругаться, а ещё и замуровать её в стену на потеху и поругание? Даже бойцы из «Серебряных», до вступления в группу походившие в рейдах и уже огрубевшие, не питавшие инфантильного пиетета к противоположному полу, шлюху зовущие шлюхой прямо в лицо, если она ведёт себя соответствующе, не могли стерпеть подобного надругательства над особой женского пола. Тем более, замурованная в стене обладательница весьма внушительных ягодиц на еде явно не экономила в своё время, как и не скупилась на уход за своим телом — при всей сочной упитанности оставалась не рыхлой горой целлюлита, а упругой и гладкой. То есть, дамочка из высшего общества и с весьма немалым достатком, а вдруг оказалась в таком месте и в таком положении. Насколько огромным шоком это для неё стало?..              Люди собрались возле задницы и в неровном свете не без облегчения разглядели, что пленница, а вернее её филейная часть, выглядит на удивленье здоровой, не истощённой и не раненой. Нет синяков или ссадин, лишь кожа немного испачкана, словно висит она так не слишком давно, что подкрепляло призрачную, но всё же надежду.       — Придержите-ка её!.. — скомандовал Дамота, в мыслях радуясь тому, что дамочка такая сытая и упитанная — не отощала ещё, а значит недолго мучится в плену гоблинов. — А мы станем кладку ломать!.. Только осторожно, её не пораньте, дуболомы…       Ещё несколько крепких рук неуверенно подхватили под бёдра мягкие и откровенно красивые даже в грязи ягодицы, осторожно приподнимая их. А сердобольная Моша, не смотря на свой свирепый и чуть мужиковатый вид всё же умевшая проявить приятные качества доброты и заботы, даже накинула на прелестный, округлый зад несчастной пленницы свой шейный платок, чтобы хоть как-то облегчить её страдания от чувства стыда. Другие же принялись осторожно нащупывать остриями ножей и кинжалов, тыча лехвиями в самые шаткие на вид участки в кладке стены.              Проходили секунды, минуты. Люди торопились, как только могли, чтобы вызволить угодившую в плен женщину, но всё меньше понимали, что же здесь приключилось.       «Что с ней не так и почему она такая спокойная?» — примерно подобная мысль посещала озадаченных «Серебряных».       Все, кто суетился поблизости от упитанных «булок», как будто заражались умиротворением от на удивленье спокойной бедняжки. Порочный дурман, что источало тело Харары, начинал кружить парням головы.       Наконец, толпа не выдержала непонимания и слегка расступилась, как волны прибоя. Востроглазая Моша не выдержала первой:       — Да что за херня, мужики? — раздался её удивлённый вздох. — Это что, п-просто жопа? А куда, бля, остальное девалось, а?       Что это такое, никто не понимал, и люди растерянно отступили, переглядываясь в полном недоумении. Там, где все ожидали найти край каменной кладки, которой и прижали тело несчастной, как будто продолжалась абсолютно глухая и непроницаемая стена. Между телом пленницы и каменной кладкой оставался миниатюрный зазор, в которой даже можно плашмя на всю длину просунуть тонкое лезвие ножа без гарды. А сама женщина… От неё остался лишь таз с третью бёдер и треть живота! Под пупком и по ляжкам словно гигантской бритвою полоснули, одним махом отсекая всё «лишнее» и прилепив к стене то, что осталось. Пленница была мертва, на все сто процентов — она не могла не умереть, потому как не способен уцелеть тот, у кого нет ни головы, ни сердца, и от кого осталась одна только задница!..       — Мёртвая… — севшим голосом пробормотал Сирак, который первым и заметил ягодицы в стене. — Вот же блядюги зелёные… Мало мы их захуярили… Не, старый, ты как хочешь, а надо догнать, всех к ебеням порубить и!..       — Обожди, — пробасил Дамота, предостерегающе двинув рукой и перебивая парня.       Кор, как бывалый участник многих битв, в жизни своей не видал даже близко чего-то подобного. Зверства встречал, с кровью и кишкам наружу, но что бы вот так, странно… С женскими прелестями, разумеется, тоже не понаслышке знаком — жена и парочка любовниц не позволят соврать, — но подобного недоразумения ему не встречалось ни разу. Останки от трупа, припечатанные к стене, выглядели слишком свежо и здорово, для фрагментов от мёртвого тела. А ещё они как будто бы…       Мужчина осторожно приблизился к ягодицам и решительно сдёрнул с них плат.       — Ты чего?.. — одёрнула его Моша, а там и остальные подключились. — Э!.. Да оставь… Не трогай останки, старый… Красивая, наверно, была, раз такой-то задок… Бедняжка и так натерпелась…       Но седой Кор будто не слышал младших товарищей и протянул руку, осторожно опуская ладонь на крупную, упругую и очень красивую ягодицу. Медленно сжал пальцами сочную плоть, которая без малого казалась идеальным воплощением женских прелестей.       — Мужики, — тихо, почти шёпотом, выдохнул он. — Вам на бошки гоблин присел? Жопа-то тёплая.       — Чего?.. Да ты бредишь?.. Перегрелся?.. Нахлебался взвара? Завой, как волчара — отпустит… — послышались нервные возражения.       — Так сами пощупайте, умники…       Люди переглянулись недоуменно — слишком уж растерянным выглядел обычно сдержанный Кор, — и Сирак, как самый молодой и неуёмный, первым подскочил к нагим ягодицам. Неуверенно сглотнул, замерев перед ними. При товарищах он выставлял себя заядлым ловеласом и матёрым ходоком «по бабам», но в реальности в первый раз в жизни видел так близко обнажённые женские ягодицы, да ещё настолько внушительные и красивые. Протянул руки, горстями обхватывая и раздвигая упругие «булки»… и тут же испуганно отдёрнул ладони.       — Т-тёплая!.. Блядь, да она и правда тёплая, мужики! — растерянно воскликнул парень. — Но, бля, как?!       — Да «каком» к верху, или не видишь? А что ты так кипишуешь, малой? — безлобно рассмеялся Кор. — В первый раз бабью задницу помацал? Э-э-э… Так я и знал…       — Да пошёл ты! — тут же огрызнулся Сирак, которого возможная потеря репутации ловеласа пугала в разы больше жутковатой отрезаной задницвы. — И нихрена не в первый, понял?!       — А чего тогда побледнел? — хмыкнул Горстаг, который тут же поддержал шутку старого друга.       — Малой, это ж просто ладная жопа, а не огр, — Дамота шлёпнул по упитанным ягодицам на стене, сбивая с них пыль, и остальные тоже принялись понемногу подшучивать над товарищем. — И не мамаша твоя… И не блудожор…       — О, мужики! — всех перебивая, резко вклинился заинтересованный голос Джеба. — А правду треплют, я слыхал, что у блудожоров о-го-го какие сракотаны — упругие такие, мясистые, на загляденье… Или, думаете, врут?       — Про сраки не знаю, но слышал, что у них сисяндры — как вымя натуральное, — со знанием дела ответил Арлик, закадычный собутыльник Джеба и его вечный соперник.       — Да кому не похер на сиськи, а? — «Улыбака» Джеб отмахнулся. — Как дети, бля… С меня пример берите: я вот страсть как люблю жопастых. Мне б блудожорчика блядского в коечку, да с жопкою чтоб помясистее — от бы я огулял эту булочку. Приручил бы, как гоблиншу…       — Ну ты шутник… А кто ж не любит жопастых? Вон, Моша и та любит. Мошка, так?       — Ага, сплю и вижу бабские жопы… — едва не прыснув со смеху, с важным видом кивнула Моша. — Свою в том числе — так бы и «вдула» себе, только нечем…       Ситуация казалась ей всё ещё дико странной, а в особенности — сама резкая перемена настроя всей группы. Интуиция неприятно шевелилась в груди наёмницы, но женщина не хотела отрываться от коллектива и не подавала виду, внешне поддерживая наплыв всеобщей непонятной расслабленности.       — Ну вот, Моша ж не соврёт… Только ты, Джебби, рискни и пойди да за ту сраку блудожорскую помацай, — Арлик щёлкнул пальцами перед носом у приятеля, — в миг без башки останешься!       — И это если сильно свезёт, — поддержали другие. — А то и без сраки будешь — блудожорчик, паскуда, сам тебя огуляет. Не слыхал, что ли, про них? Или только про смачные жопы запомнил? Думаешь, сучки эти причиндалы свои для красоты носят?       — А вы чё, ссыте? — нахмурился Джеб. — Булудожора жопастого испужалися?..       — Тьфу, бля! — Гортаг сплюнул, перебивая вспыхнувшую на ровном месте перепалку. — Нашли ж про что языками мести, дебилушки… Нет чтоб про футанарей каких, про которых завсегда приятно послухать… Так они хуи блудожорские!       — А блудожоры-то кто, если не футанари?       — Ага… — передразнил дварфю. — А ум-то твой где. Вы б ещё, бля, тератектов вспомнили, не к ночи будь помянуты!..       — Не, борода, обожди. Ладно ещё блудожоры — там говорят, хуищи такие, что от одного вида по спине мороз продирает, — а вот чем тебе пауканы не нравятся? — Арлик с вызовом выпятил губы. — Вот по-факту? Ну, психованные у них бабы маленько — этого не отнять, правда твоя. Только какая ж баба не любит психануть время от времени?       — Эт точно, — складывая на груди крепкие руки, ехидно хохотнула Моша, единственная полноправная «волчица» в группе. — Когда «менструха», так готова вам, мудакам, головы поотрывать, так вы меня бесите, уроды.       — Во-во… — кивнув ей, подхватил «знаток» тератектов. — Слыхал, борода ты лохматая? Так что это нормально, девке быть чутка с припиздом — мы за это их и любим… А про пауканш ещё говорят, что они красивей даже, чем эльфийки.       — Не, от это уже пиздёжь, браты. Дальше даже слухать не буду… — дварф с категоричным видом отмахнулся и замотал кудлатой шевелюрой. — Тасю-то вспомни сперва, а потом ляпай, опездол, что есть кто симпотней девок длинноухих.       Арлик на секунду задумался.       — Ну, тут тоже правда твоя, — он согласно кивнул, но тут же приободрился. — Может и приврали слегка про красоту, но мне ж прадед рассказывал, пока живой был. А его вруном никто не звал. Так старый мой говорил, что спеленала его как-то паучиха одна… Дородная и красивая — говорил, глаз не оторвать… Типа, все они страшно красивые. По крайней мере, пока ёбла свои клыкастые не раззявили. Ну, а что кусачие, так это ж от страсти, мужики, понимать надо… Моша, подтверди?       — Могу и цапнуть, что такого? — криво усмехнулась женщина.       Люди негромко рассмеялись.