Часть 024 Мягкая сила
17 января 2026 г., 11:28
* * *
Гости не поняли смысла дрожания моего ануса, но всё равно не разочаровали, нисколько. Да, мне скорее понравилось, нежели нет. Азартом своим они немного напоминали злобствующих коротышек и сменяли друг друга без промедления — только один член кончал, брызгая горячими каплями и мокреньким чавканьем покидал мою дырочку, как тут же промеж взмокших ягодиц шелковисто проскальзывал новый герой. Они часами забавлялись со мной. Энергично взбивали во мне свои «соки» в кремообразную пену, яростными взмахами бёдер пытаясь достигнуть непонятно чего. Они были сильнее той мелюзги и от их жадных толчков я весь сотрясался. Так и не поняли, глупые, что мне не по силам оргазм испытать? Кончали не только в меня. Их стараньями очень скоро я весь оказался покрыт густой спермой, словно ею облит. Так унизительно… было бы годика этак три тому назад, а теперь — а теперь горячие брызги семенной жидкости в мою честь льстили безумно. Если лишь моя внешность вынуждает людей извергаться снова и снова, то это значит одно, что я действительно чертовски классная задница и всё делаю правильно! Ощущение собственной неотразимости в глазах любого мужчины звучало в сознаньи, как прекрасная песня, а обильная эякуляция казалась искренней сотен самых вычурных комплиментов… Но даже когда с меня густо капало и текло на пол, мужчины почему-то не унимались. Попались такие же не привередливые, как те коротышки? Они не брезговали лапать за липкие ягодицы и с упрямым остервенением насиловали себя о мой анус, бедные. До того я их очаровал, что никто даже не попытался к вагине пристроиться — пухлый мышечный валик в заднем проходе вскружил им всем головы. Хотя, по-хорошему, могли бы немножко подумать и обо мне, раз набросились с таким азартом — хотя бы чуть-чуть размяли своими залупами губёхи моей мокренькой писечки. То, что она «бутафорская», не делает её совершенно бесчувственной… Прежний я назвал бы это затяжное соитие очередным мерзким актом поругания чести, достоинства, свободы и чего-то там ещё, не помню уже чего именно. Нынешнему же мне на столь высокие материи оказалось покласть клитор вприсядку. Пускай о чести заботятся те, у кого она есть, а у задницы чести нет и не может быть по определению. Так что пусть трахают, пусть развлекаются, пусть от души молотят своими хуями — я так соскучился по общенью с людьми… Спермы излилось с избытком — десятеро, или сколько их там, превзошли себя. Конечно, липкой влаги не так много, как хотелось бы моим ненасытным ягодицам, но вполне в меру, чтобы животик хотя и не вдоволь, но сытно «откушал». Я глотал пузом эту густую гадость и уже даже в мыслях не морщился — вкуса всё равно ведь не чую, а остальное не так уж и важно, если сам процесс дарит дикое моральное удовлетворение.* * *
Общение телами так увлекло, что я даже забыл прислушиваться к ощущению времени. А как опомнился, то понял, что меня месят хуями уже добрые десять часов! Неплохо, если припомнить, что людей, кажется, не больше десятка. Но и спустя столько времени непрерывного анального секса ненасытные парни не унимались. Они… Они словно влюбились в меня? От мыслей об этом наплывало странно-приятное чувство стыда перед собственной привлекательностью: я подозревал, что и правда красив, как женские ягодицы, не не думал, что настолько очарователен и сексуален! Кажется, я стал бы хорошенькой девушкой, окажись у меня полноценное тело… Половые партнёры не унимались и остервенелой яростью трахали мою горячую дырку, хлюпая пузырящейся спермой и награждая ягодицы страстными, мокрыми «оплеухами». Их понесло, очевидно — красота и покорность партнёрши делают с мужчинами странные вещи. Это нужно запомнить. А ещё — так кажется, — они пытались меня… изнасиловать? Даже в мимолётной фантазии это звучало смешно: меня и изнасиловать? Да небо легче покрасить! Однако же, темп бешеных фрикций и тряска моих ягодичек указывали именно на насилие — больно уж яростно мужчинки елозили членами. Но именно в насилии я совершенно не был настолько уверен. Что, если восприятие притупилось после стольких дней и недель в образе «мастурбатора» для грубых в обхождении коротышек? И тем более — после бесчеловечного вторжения первого чудища. На фоне предшественников нынешнее копошение во мне вполне себе скромных человеческих пенисов не казалось даже насильным, не говоря уже о болезненном. Может, за мной просто ухаживают так, а я не понимаю? Чего-то же не понимаю, да?.. И тут-то на меня, идиота, снизошло откровение — я будто прозрел, что самого важного и правда не понял, не разглядел! От счастливой догадки стиснул недра так плотно, что очередной мой «любовничек» кончил почти что мгновенно, мелкими, частыми взмахами бёдер опорожняя и так давно уже давно опустевшие яйца. Мне же хотелось и вопить от досады, и хохотать от истерики: как я сразу не понял, что новые гости — это не просто «трахатели», как прошлые коротышки, но только чуть повыше ростом. Гости — которые люди, — очевидно, куда разумнее и адекватней оравы мелких бестолочей. Это же как небо и земля! А нахера гостей ждал-то? Чтобы просто радушно их встретить? Чтобы «угостить» мокреньким анусом?! Идиота кусок… Кусок тупой жопы! Привык к обществу полудиких коротышей, наивно счастливый от тёплых струй спермы. Очень туго соображал, что люди не просто гораздо умнее «в себе» — они уж точно помогут, если услышат зов о помощи! Нужно только как-то его донести, дать им понять!.. И снова провал. Мгновенная шалая радость, как преждевременная эякуляция, взбурлила и затопила сознание, стремительно схлынув и уступая место степенной «мамуле». Сорвалась с пика и визгом рухнула в душу тягучей тоской. Счастье упитанной попки, сладко заткнутой тугим пенисом, разом поблекло, будто бы выгорело. «А как?..» — холодея нутром, вздрогнул я. — «Как, блядь, донести?» В мыслях закопошились и завертелись казалось бы надёжно погребённые воспоминания о прошлом. «А как я дам о себе знать? Как заставлю их…»* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
22 год эры Вторжения, 9 марта.
Лабиринты Тиакура.
Дамота Кор.
Парни выбивались из сил, но никто не собирался так просто сдаваться. Группа может и молодая, да бойцы в ней — тёртые, так что не тот нрав у «Серебряных», чтобы лапки в гору поднять. Чтобы их да одолела какая-то жирная жопа? Ребята от огров не бегали. Не дрожали перед мордами самых отвратительных монстров. Да любой из них готов был в одних подштанниках выйти супротив паратавра один на один и приручить тварь голыми кулаками! На особицу каждый уже успел пройти сквозь огонь и воду, а самые матёрые — даже в расплавленном алюминии «искупаться» оказались горазды. Так что перед задницей бабьей парни и подавно не сдадут на попятную. Даже если задница эта — самый что ни на есть чудовищный монстр, потому как до жути странный «кусок» женского тела, намертво вмурованный в стену. Дамота Кор не мог доказать, но нутром чуял, что жопке этой смазливой осталось совсем немного. Ещё чуточку! Хитрая сытая срака, давно уже скользкая вся от «кончи», явно же на пределе — пиздёнка у неё давно течёт, как ручей. Она на грани уже, но просто терпит и не подаёт виду. Строптивая сучка? Не хочет сознаться, что без ума от того, когда её «порет» десяток хуёв? Ну, ничего — ещё немного и кончит! «Хочешь ещё, сучка ты ебливая?» — Кор ласково улыбался упитанной заднице. Чуял, что надо выстоять ещё самую малость и как следует наказать её хуем, отшлепать по «булкам» и заставить обосраться от удовольствия! Указать странной «бабище» на её место послушной подстилки… — Ещё немного… — задыхаясь от усталости, с безумной улыбкой прошептал старик. — Ещё каплю, родная… Была б ты такая у Зафьи — я б дома безвылазно… Надрачивая свой уже вялый член и с огромным трудом возвращая эрекцию, Дамота пожирал взглядом похотливое зрелище: молодой и более крепкий пенис юнца Сирака, агрессивно ебущий мокрую жопу. Её ягодицы услужливо и упруго тряслись, безумно красиво подскакивали в ответ на удары багрового хуя в тугой задний проход, с новой силой пробуждая позывы развратных желаний. А пошлые чавканья пузырящейся спермы и шлёпанья живота об упругие «дольки»… О!.. Эта распутная «музыка» близости струилась и разлеталась во мраке пещеры вместе с тягучими брызгами семени. Она была так волнительна… Но старый воин лишь усмехался: молодые-неопытные, торопливые. Ничего-то они не умеют. Энергии через край, член — словно кость, не сгибаемый, а жопа в стене даже не пискнула до сих пор. Она не этих салаг дёрганых ждёт, нормального, зрелого мужика, который умело «покроет» её и обяснит дурочке хуем, как же ей повезло девкой родиться… Как именно задница должна запищать, Дамота не думал — все его мысли поглотила тряска румяных, упругих округлостей, в толще которых пробегали короткие, едва уловимые волны. — Ничего, моя милая… — он гладил шершавой ладонью липкую от семени ягодицу, прихватив пальцами тёплую складку кожи. — Потерпи, я доставлю тебе удовольствие… Старик стоял бок о бок с младшим товарищем, созерцая движение члена в румяном от трения анусе, и не утерпел — толкнул плечом Сирака: — Давай, пододвинься, малой!.. — Да отъебись!.. — рявкнул молодой, запалённо пыхтя и жадно хлопая яйцами о мокрую промежность «партнёрши». — Отвали, старый!.. Моя!.. — Да твоя, твоя… Но кто ж так ебёт-то, а?! — не выдержал Кор. — Потому тебе бабы и не дают, ебантяй ты губастый… Дай покажу, как надо! Прихватив мягкий член, старик подступил вплотную к парню и с усилием вогнал головку между тугим, горячим валиком ануса и просто раскалённым хуем товарища. Молодой заворчал недовольно, но всё же слегка отодвинулся, словно готов был даже часть своей позиции уступить, лишь бы ему не мешали и дальше наслаждаться тугими, сладкими ягодицами. Оба мужчины не сговариваясь уловили правильный ритм, вошли в нужный темп. Толстая задница оказалась лишком уж округлой и пухлой — теперь им заметно не хватало «длины». Но если приноровиться и не совместно, а вразнобой… Два члена попеременно окунались в упругую дырочку, красиво растягивая толстый, мягенький валик. Два человека тяжко сопели, истекая потом и блестя воспалёнными взглядами. Многие ребята совершенно без сил сидели где кто, на камнях или лежали просто вповалку прямо на грязном полу. Переводили дух. А парочка умудрилась даже чувств лишиться — сочная жопа их одолела и выпила-высосала силы прямиком через пенисы вместе со спермой. Взамен одарила всех до единого обновлённым штаммом «поветрия», но человеческий разум и организм несколько сложней, нежели гоблинский, поэтому вирус не действовал медленно. Те из парней, которые всё ещё оставались способны, как всклокоченный крепыш Горстаг, стремились продолжить соитие не смотря ни на что. Не сговаривались, но все, как один, ошибочно ожидали, что если все разом не смогут заставить завизжать от оргазма всего одну девку — даже не целую девку, а жопу от девки! — то в гильдии их потом на смех поднимут. А потому они должны, просто обязаны подарить этой упитанной сраке такой дикий оргазм, чтобы она сдалась и о пощаде молила!..* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
22 год эры Вторжения, 9 марта.
Лабиринты Тиакура.
Моша «Мошка» Менеус.
Моша давно уже не улыбалась — боевые товарищи словно под гнётом злого «колдунства» разом отупели до состоянья дурного скота, а задорная их борьба членами в странной заднице на стене непонятно когда обернулась откровенной угрозой для всей группы. Совершенно растерянная и откровенно перепуганная женщина, в иное время способная наравне с мужчинами стоять в строю плечом к плечу, ныне балансировала на грани паники и больше не облизывалась на член Горстага. Все в группе, кроме неё, выбыли из строя, словно опоенные непонятным дурманом, но наёмница не понимала, как им помочь. Уговорить? Так они не понимают и в лучшем случае отмахиваются яростными оскорблениями. Побить их? Явно же что-то нездоровое происходит, и раз уж слова убеждения они понимать перестали, так почему бы не избить парней до потери сознания, ради их же блага? Менеус «Мошкой» прозвали не из-за имени, а оттого, что она вёрткая и от неё, как от настырной мошкары, просто нет спасения в драке — Моша либо побеждает, пусть даже сама вся избитая в хлам, либо валится на пол в нокауте. Третьего не дано. И кулачных умений ей хватит с лихвой, чтобы в одиночку отметелить всех «Серебряных» в нынешнем их состоянии. Но когда Джаб и Горстаг, словно бездушные марионетки, подняли с пола оружие — не своё, а первое, что под руки подвернулось, — Моша оступила. Она бы могла победить, легко, но дальше-то что? Вообще всех их перебить? Просто ранить не выйдет: глаза у ребят такие бешеные и страшные, что заведомо ясно — насмерть встанут. А она ведь даже оттащить их по одному подальше от жутокй жопы не может — очарованые «волки» ползут обратно, как черви в грязи, пока Моша отвлекается на сторону, отпугивая лезущих к трупам кобольдов… Здесь не нужно никого прикрывать своим щитом, не нужно оттаскивать в тыл и бинтовать кровоточащие раны. Здесь даже не выйдет нелепо разоблачиться донага и отвлечь парней своим нагим телом — ребята буквально до смерти затрахиваются о жуткую, жирую задницу, которой не страшны удары оружием. Моша в отчаяньи попыталась ткнуть в неё ножом и «убить», чтобы хоть так отвадить ребят от этого чудища, но словно в камень ударила, выщербив кончик клинка — сочные, мягкие «булочки» на миг стали твёрже гранита! А Сирак, как раз занятый совокуплением со странным монстром, глянул на боевую подругу с такой неприкрытой ненавистью, что наёмница в испуге отпрянула. Только в детстве она боялась мужчин — страшилась тирана-отца, — а ныне всегда шла мужикам наперекор. Но на этот раз в глазах парня Моша узрела не просто злостную неприязнь, а незамутнённый проблеск безумия с какой-то медвежьей, кроваво-яростной поволокой. Она выставила перед собой нож, готовая отчаянно отвечать, но Сирак отвернулся обратно к зловещей жопе в стене, с болезненным стоном резко вгоняя раскрасневшийся член промеж таких безобидных на вид «полужопий». Моша оглянулась вокруг, судорожно соображая, как ей быть. Кобольды становились настырней с каждой минутой, голые, бледнокожие «волки» не замечали ничего вокруг, кроме упитанной жопы, возле которой толкались и копошились, словно белые опарыши в трупной ране. А где-то во тьме, пока ещё в отдалении, но уже слишком близко, сопело и фыркало что-то большое и в меру разумное — оно учуяло кровь, но выжидало удобного мига чтобы напасть на последнюю защитницу.
