Часть 033 Последняя попытка
19 января 2026 г., 14:49
* * *
Когда собрали обугленные останки погибших и позаботились о раненых — шрапнелью посекло почти всех, — Горстаг первым поднял вопрос, который уже витал над командой, но никто не решался его задать. — Мужики, а что с долей погибших? — спросил коротышка, и тут же ответил сам себе. — Оно, конечно, жалко парней и вся хуйня… но я считаю, надо делить… Им-то уже без нужды… Люди переглядывались, задумчиво кивая в нерешительном согласии. Каждый изображал трагичную растерянность на лице, как только мог, но все, как один, в душе соглашались с заместителем командира — жадность и вирус меняли их быстро. И лишь Тассельландра, разминавшая пальцы и титьки, отбитые отдачей неожиданно мощного заклинания, оказалась категорически против. Она поняла, что дальше не может скрываться и ей нужен конфликт, любойправдоподобный предлог, чтобы уйти незамедлительно. — Но вы же сами говорили, что после делёжки возле анальной ловушки… — девушка запнулась. — Доля погибших разве не должна отойти их родне? Дамота, всегда же так было. Ты же сам говорил… Старик Кор именно это качество ненавидел в полуэльфийке больше всего. Она собой хороша, она очень умна и весьма сведуща как в магии, так и в алхимии. А теперь оказалось, что она и в чарах нападения смыслит неплохо. Тассельландра могла бы стать просто идеальной наёмницей… если бы не её наплевательское отношение к золоту. В свои семьдесят с хвостиком она во многом всё ещё наивна, словно ребёнок в шесть лет. В отличии от него, который прекрасно понимал истинную и единственную подпитку для храбрости и мотивации любого авантюриста. На одном интересе далеко не уедешь. Собирая в колбочки слизь со всяких магических штук, вряд ли чего-то добьёшься. Но деньги… Ради денег стоит рисковать всем, потому как и они способны если не на всё, то на очень многое. — Доча, ты не поинмаешь, — Дамота покачал головой. — Разговор-то не про жменю серебра. Пойми… Тем более, если отнесём доли павших их родственникам, которые они, кстати, не заслужили… — Да!.. Не заслужили!.. Мы тут, проливали… — послышались решительные голоса. — Если покажем то, что добыли — гильдия принудит нас сдать львиную долю в казну. Они умеют, я ж знаю. Обманут, придумают сотню причин, просто обложат налогом, чтобы отобрать «по закону». Старик кивнул Горстагу: — Борода, тащи шкатулки парней, разделим. Зря, что ли, парни погибли?.. Коротышка без промедлений кинулся к мертвецам и принялся копаться в вещах погибших, а Тассельландра гневно сжала кулаки. Ей не хотелось бросать своих учеников, но они уже выбрали, на чьей останутся стороне. Смотрели на женщину, которая обучала их чародейству с самого детства, с неприкрытой насмешкой. Однако, совесть Глоурис упрямо требовала разъяснить этот момент окончательно, даже в ущерб себе если придётся, и длинноушка повернулась к подопечным. — А вы чего молчите? Тоже думаете, что… — Наставница, — Рури покачал головой, перербивая её. — Да хватит вам… Он запнулся, словно собираясь с решимостью, и заговорил иначе, отметая прежний уважительный тон: — Хватит, Таська, повзрослей уже наконец… — Но я не такому учила вас, — полуэльфийка нахмурилась, предпренимая последнюю попытку. — За что большое спасибо, — винвато улыбнулась Тамирона, — но одной учёбой сыт не будешь… — Да, — тут же подхватила Сильда. — Мы давно уже не дети, нам нужно думать о будущем. И нам очень не помешает прибавка к доле. Рури и я вот поженимся, заведём семью, не будем больше рисковать ради пары монет. Или вы хотите, чтобы из-за какой-то надуманной вами справедливости кто-то из нас погиб? Тассельландра вздохнула, унимая поднимавшийся гнев — как бы там ни было, а в словах юной Калабры даже некий, на долю истинный смысл притаился. Школяры сказали своё слово и упорствовать дальше не стоило. «Карта» конфликта разыграна, маска инфантильной наивности — на лице. Полукровка взглянула на лидера: — Дамота, это твоё окончательное решение? — А твоё? — с усмешкой парировал старик. — Ребятушки-то твои всё верно сказали: повзрослей уже, доча… Девушка промолчала. Сдёрнула с лацкана балахона брошь-жетон «Серебряных», изображавший волчью голову с оскаленной пастью, и протянула его старику. В воздухе повисла звенящая тишина. — Тогда я ухожу, — тихо сказала полуэльфийка. Это был самый опасный момент для неё, даже опасней, чем миг открытия двери в сокровищницу, запертую магической попкой… но Кор лишь протяжно вздохнул. Чего-то подобного он от Глоурис и ожидал. — Уверена? Ведь тогда ничего не получишь. — Обойдусь как-нибудь, — осмелевшая девушка сняла с пальца единственное колечко, которое получила от Рури из добытых сокровищ. — Его тоже забери… Мы столько лет знакомы с тобой, но сегодня ты меня разочаровал, Дамота. Хорошо сыграла, отлично изобразила недалёкую дуру — настолько искренне и с вызовом бросила обидную реплику, что сама себе поверила, а Кор помрачнел. — Попридержи-ка язык, девчонка, — нахмурился старик. — То, что мы меня старше, ещё не даёт тебе права говорить, что в голову взбредёт. В конце концов, я твой командир. — Больше нет, — проворчала девушка. Развернулась, с содроганием ожидая подвоха в последний момент, и направилась в то ответвление, в которое Святая погнала блудожора. На половине пути, превозмогая волнение, всё-таки остановилась и обернулась к Менуес: — А ты? Ты тоже, как все? Взгляд поулкровки выражал настолько отчаянную мольбу «Пойдм вместе, умоляю!..», что вызвал бы море вопросов у группы, если бы не полумрак, который скрадывал смысл послания. Моша, в отличии от полуэльфийки Глоурис, также не могла видеть во мраке и тоже не заметила её молящего взора. Тассельландра вздохнула, развернулась и направилась в сумрак. На третьем шаге Моша внезапно окликнула её: — Постой-ка, подруга!.. Сказано это было таким решительным тоном, что девушка оробела. В страхе подумала, что Менеус собралась обо всём рассказать Дамоте и выдать её. Но когда с побледневшим лицом обернулась, увидела, как наёмница подобно ей самой сдёрнула со своей куртки брошь и навесом, плавно перебросила её Горстагу в ладонь. — Тупая ты дура, — резюмировал вечно всклокоченный дварф. — Может и так, — женщина пожала плечами, подхватывая свой тощий рюкзачок с пола. — Но я не хочу, чтоб мои престарелые мамша с папашей по миру пошли, если через час и меня блудожор срежет. Вы ж всё моё тоже раздербаните, так? — Ну… Ты, это… Не перегибай… — послышались неуверенные возражения. Моша безразлично махнула рукой и улыбнулась уголком губ: — Без обид, мужики, но я шла к «серебряным», а не к «волкам». Тем более, нашла даже больше, чем ожидала… Наёмница подошла к Тассельландре и, по наитию зачем-то продолжая играть на легенду о зарождении чувств между ними двумя, демонстартивно опустила ладонь на тугое бедро полукровки. Сдвинула руку и стиснула горстью сочную задницу, чуть приподнимая тугой «ломоть» женской плоти. Сирак поскрёб заросший щетиной подбородок, судорожно сглатывая. От вида роскошной попы Глоурис ему захотелось с разбегу пнуть эту задницу изо всех сил, потому что она до тошноты напоминала своей идеальностью ту проклятущую задницу на стене. Но вот тугая попка Моши пробуждала весьма приятные мысли, от которых в подштанниках оживало томительное шевеление — желания человека и стремления вируса в этом моменте полностью совпадали… Женщины развернулись и торопливо исчезли во тьме, с каждой секундой всё ускоряя шаг и с огромным трудом не срываясь на бег. Не улыбались, не оглядывались, больше не играли на публику и не «ластились» друг к дружке — вперёд их гнал необъяснимый страх. А позади, под масками вчерашних друзей, нынче стояли совершенно незнакомые для них алчные люди. Горстаг неслышно приблизился к Дамоте и ткнул того локтем в бедро: — Слышь, Дёмка, а пёзды эти не разболтают? — спросил едва тихо, но над группой висела звенящая тишина и это услышали все. — Не, не расскажут, а иначе Мошке самой придётся в гильдию часть доли снести, — Кор покачал головой. — Да и Таська хоть и дура, а умная — не в её духе языком попусту мести. А даже если и расскажут, то что с того? Кому больше поверят, им двоим или нам всем? Без доказательств это ж как пердёж в лужу — неприятно, но не смертельно. Пусть идут… Горстаг криво хмыкнул: — И всё ж жалко, такое добро пропадает. Может того: догоним, огуляем и… — он сделал жест, проводя ребром ладони себе по горлу. Тамирона едва не подпрыгнула: — Н-нельзя! — взвизгнула она. Вирус её не коснулся, но общность, причастность к единому тайному делу наполняла сердце девушки смелостью и решимостью. А вот Горстага вирус уже преображал и хотя вид тугой Тасиной попы вызывал у него тоже чувство отвращения, как и у Сирака, но нечто неосознанное всё же тянуло к этой заднице. Вирус встраивал в разум приказы. — Чего, бля? — дварф сердито нахмурил кустистые брови, как будто предложение догнать и изнасиловать недавних компаньонок, чтобы потом убить — это само собой разумеющееся. — Нельзя! — повторила Тамирона. — Наставница как-то ра… рассказывала… что у неё… у неё есть амулет пос…посмертный… от… Девушка задыхалась от волнения и сбивчато лепетала. Дамота ей остановил и велел успокоиться. — Не бойся этого лохмача, — он с улыбкой кивнул на Горстага, — и говори свободно. Мы же тут все за одно. Рука руку моет… Девушка сглотнула и покивала. — Вы же знаете, что Тассельландра и Пемтотагмы? — спросила она. — Ну… Знаем… Есть такое… — послышались голоса. — А знаете, что все чародеи Синклита, которые по рангу от пятого батальона и выше, получают смертный медальон? — А это что за приблуда? — удивлися дварф. — Ну… Медальон, — Тамирона пожала плечами. — Я не знаю деталей, но нас… ну, то есть Тассельландра расказывала, что если с ней случится что-то плохое, за её телом придут из Синклита и… — Всё, можешь дальше не продолжать, мывсё поняли, — прервал её Дамота и обернулся к старому другу. — Слыхал, борода? Пусть идут… — Да и хер с ними, — дварф отмахнулся с ухмылкой. — Я то теперь парень не бедный — куплю себе бабцу и получше… «Серебрянные» негромко посмеялись, но очевидно было, что смеются только для виду. Старик же обернулся к товарищам: — Все всё поняли? Не находили мы ничего, ни единой монеты, ясно?.. А теперь вскрывайте шкатулки погибших. Поделим и сваливаем, а то ещё какая-нибудь падла к нам выползет.* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
22 год эры Вторжения, 11 марта.
Лабиринты Тиакура.
Моша «Мошка» Менеус.
Они шли без остановки несколько часов, почти не разговаривая и без совещаний стараясь скрыться подальше от вчерашних товарищей. Тассельландра выбирала путь, так как в своё время неплохо исходила второй ярус лабиринта в поисках ингредиентов, а Моша замыкала короткое шествие, приглядывая за их тылами. Впрочем, за «тылами» самой подруги по несчастью она также не забывал приглядывать. — Я не перегнула? — наконец спросила наёмница. Она решила, что отошли они достаточно далеко и раз до сих пор нет погони, то можно немного расслабиться. Поравнялась с полукровкой и задала ей вопрос. — А? Чего? — погруженная в свои мысли, не поняла сперва Тассельландра. Моша улыбнулась: — Справшиваю, не перебор ли, что лапаю тебя? — она снова сцапала полуэльфийку за попу под балахоном. — А-а-а, — понятливо покивала Глоурис, а затем добавила. — Ну, тебе же, надеюсь, нравится? Если да, то я не против. Тем более, ты же ради нашей безопасности это делала… Она запнулась на миг и продолжила: — А ещё я слышала, что тебе не только мужчины, но и женщины нравятся… Прости, если не в своё дело лезу, но… — Да нормально всё, — улыбнулась Мошка. — Ты в моём вкусе, между прочем. Хорошенькая. — Ага, — серьёзным видом кивнула полуэльфийка. — Я очень красивая, всем нравлюсь. — Ого!.. — наёмница рассмеялась. — От скромности ты точно не умрёшь, подруга. — Так моя красота — это факт. Я привыкла, что во мне все видят смазливую куклу. Глупо же обижатсья на то, на что не можешь повлиять, верно? — Хм… — Менеус убрала улыбку с лица. — Мне, похоже, снова нужно прощения просить? — Нет, всё нормально. Говорю же, привыкла… Ты лучше скажи, нет никого за нами? Я-то не слышу ничего, но паранойя натуральная разыгралась… Моша покачала головой, убирая руку с ягодицы напарницы. — Нет никого, — сказала она, после чего добавила. — Что, блядь, с ними случилось? Ты поняла? Их как опоили чем-то. Бошки пооттаптывали какой-то хернёй… — Сразу скажу — это не чары, — предвосхищая вопрос, Тассельландра ответила на опережение. — Тогда что? — Та ловушка магическая. — Та задница? Бред какой-то… Она их что, заколдовала? — Скорей, очаровала как-то, а не просто одурманила. Но пока не знаю как… — Не, всё ж бред по-моему. По мне так у них просто «башни» от жадности сорвало. — А ты? Ты хоть и у несла свою долю, но от остального отказалась. — Но я-то женщина. — Ладно, а Сильда? — Так она ж членодевка… — Ну… Ну, а Тамирона тогда? Когда моя кроха Тамироночка успела так ожесточиться? Тассельландра замедлила ход и опустила голову, постепенно останавливаясь совершенно. Моша легко догадалась, что гложит полукровку. Вздохнула и мягко толкнула её в плечо: — Эй, не вешай нос, подруга. Ты же никого не заставляла, предупреждала заранее. А они знали, на что шли. Может и наговорили там лишнего, но в одном правы уж точно — не дети они и должны понимать… Ты ни в чём не виновата. Ты ж не мамка им, чтобы до седых волос сопливчиком вытирать… — И всё равно, — полуэльфийка всхлипнула, от нервов импульсивно топнула ножкой. — Чувствую себя просто предательницей! Я так зла на себя… — Да чувствуй, кем пожелаешь, — нервно хохотнула Моша, пытаясь свести всё к шутке. — Главное, что мёртвой себя не чуешь. Или не видела, как этот твой рыжий школьничек на тебя глядел… — На тебя Рури, вообще-то, тоже смотрел. — Ой, да брось, — теперь уже искренне заулыбалась Моша. — Мне-то с моей рябой мордой до тебя, как до столицы раком… — Не прибедняйся. Ты тоже очень… очень симпатичная. — Ох! Ну спасибушки, госпожа эльфийская дама, что хоть красоткой меня не назвала, а то я б тогда вообще не поверила, — рассмеялась Моша. — Не-а, ты не красотка, — без тени сомнения в голосе ответила Глоуриса. — Я куда красивей тебя — это факт. Но ты тоже очень ничего — это тоже факт. Менеус расхохоталась, хлопая себя по животу: — Что я там про скромность говорила? Забудь. Наглости тебе тоже не занимать… Тассельландра вздохнула и тихо спросила: — Мошка, я что, такая мерзкая воспитательница? Я же учила этих ребят, когда они ещё пешком под стол ходили… Что не так я сделала? — Думаю, ты не причём. Сама же сказала, что та задница их задурила… А уверена-то, что именно задница это сделала? — Не знаю. Но по-хорошему, надо бы её как-то доставить на изучение в Синклит… Вот только подходить к ней нет никакого желания. — А что не так? На мой вкус, как попа, она просто «м-м-м-у-ах!..» — Моша смачно проичмокнула, целуя собраные в горсть пальцы. — Что не так? — переспросила Тассельландра. Обернулась к наёмнице, обхватывая ладонями снизу своё округлое пузо и демонстрируя его во всей полноте. — А это по-твоему тоже нормально? Моша присвистнула: — Так эта та задница тебя так? Нихере себе… — И она, и не она… Тут сложно в двух словах объяснить. — Так давай не в двух. Разрешаю в трёх или даже в четырёх… Короче, начинай рассказывать — пора бы уже. — Только пообещай, что никому не расскажешь об этом… Наёмница фыркнула: — Что за детская фигня. Может ещё на мизинчиках… — Это серьёзно! — перебила её полукровка. — И ты даже не представляешь насколько — если про этот случай прознают не те люди, то пострадать можем не только мы с тобой, но и твои родители, и… В общем, я ни слова тебе не скажу, пока не поклянёшься молчать. — Вот прямо на крови клясться? — Можно и на крови, — Глоурис иронию не поддержала, — но мне хватит и твоего слова чести. — Ну-у… — протянула Моша. — Про родителей своих я «назвездела» — преставились старички мои давно, Небесная прибрала. Но ты ж вроде не шутишь, нет? Она взглянула в серьёзное личико Тассельландры, не выражавшее и тени иронии, а затем вскинула ладонь и продолжила: — Клянусь честью, что услышанное между нами, только между нами и останется. Всё, подруга, давай, не стесняйся и начинай колоться. Я, конечно, не дознаватель церковный, но мне тоже жуть как любопытно, что за херня там случилась… — Хорошо, только давай заодно привал небольшой сделаем, ладно?. А то мне нужно… ну… — Что, на мочевой давить, — с улыбкой догадалась Моша. — Угу, — стыдливо кивнула полукровка. — Знакомое дело, — усмехнулась наёмница. — Ох, сеструха, Небесной молись, чтобы ещё и запоры не скрутили — вот где, бля, настоящая «веселуха»… Давай вот там остановимся, согласна? Хороший развал, вроде бы, удобный — нас не видно будет совсем…
