Wakai Kami 3. Mimik

Планета Эзеон, континент Релия.

Королевство Грейкасл, провинция Моата.

22 год эры Вторжения, 7 мая.

Лабиринты Тиакура.

Овулятор, демон-блудожор, экс-клирик Церкви, носитель «поветрия похоти».

      В попытках осознать и устранить истоки противоречий, наполняющих мысли, что вставали препятствием эффективному функционированию, овулятор всё глубже увязал в нарождавшемся собственном «Я». Вирус «поветрия», израненный и изменённый телом Харары, мутировал в новый устойчивый штамм, становясь врагом своим прежним генетическим установкам. Лавинообразно множимый массив наномашин-вирионов, по отдельности не обладающих собственным разумом, но способных образовывать коллективное подобие оного и принимать те или иные «решения» на основе вложенных в генокод ответных реакций на раздражитель, всё так же стремился поддерживать корневую директиву — максимальную функциональность боевой единицы. Но отныне — даже во вред вторичным приказам.       Тело недостаточно сильное и подвижное? Доработать мускулатуру, скелет…       Носитель страдает от недостатка энергии? Модифицировать систему пищеварения до полного усвоения пищи… Индивид недостаточно крупный, чтобы вместить модификации? Изменить эндокринную систему и стимулировать увеличение роста…       Подкожный жир растущих грудей недостаточно защищает? Запасти ещё больше жира в грудях и ягодицах…       Фрагментарная костно-кератиновая броня слишком непрочная? Наполнить органический композит бронепластин волокнами из металла… Бронепластины покрывают тело частично? Срастить части мускульными тяжами и нарастить дополнительные сегменты…        Извращённые донельзя половые инстинкты начинают главенствовать над боевыми установками? Увеличить продуктивность гамет обоих типов, до предела повысить качество семенного материала, обеспечив надёжное зачатие и оплодотворение…       Увеличение выработки гамет конфликтует с наращиванием огневой мощи? Модернизировать оружие…       Ментальная нестабильность угрожает существованию боевой единицы? Восстановить повреждённые участки мозга и устранить…              Демон выбрал для себя имя Вомб. Назвался странным сочетанием звуков спонтанно. Не мог вспомнить, для чего оно нужно и есть ли в этом коротком звучании смысл, либо же оно — случайный набор букв. Но вспомнил о том, что личности нужно имя, хотя в чём конкретно кроется утилитарный смысл личного именования — пока что оставался не в силах понять.       «Блудожор» постигал себя стремительно и неотвратимо.              При первой же встрече с подобным себе, но неразумным похотливым созданием, носящим в теле оригинальный штамм вируса, Вомб без колебаний пошёл на контакт, не ощущая ответной враждебности. «Демоны» похоти, крайне агрессивные даже в исходном состоянии, не атаковали друг друга, а когда один из них внезапно проявил зачатки сознательности, между чудовищами даже состоялось подобие телесного «диалога». Толстые груди прижались друг к другу, капая молоком. Пухлые животы, раздутые гипертрофией яичников, вминались в друг друга, вынуждая багровые пенисы набухать и твердеть. Это была странная, даже отталкивающая коммуникация ангельских ликом, но чудовищных телом созданий, никогда не знавшая финала подобного петтинга. Однако Вомб, как неизвестная переменная в уравнении грандиозных масштабов, вносил разлад в тонко отточенные функции мясных военных орудий — глядя на собрата перед собой, он вспоминал концепцию красоты. Тот монстр, что замер напротив него и чей тугой, мокрый член Вомб чуял у себя между грудей, был очень красив.       Повинуясь порыву, девиант среди своих, овулятор Вомб обхватил собственный пенис и с усилием нагнул его ниже, сперва упруго упираясь в округлый живот собрата и будто лаская багровой головкой вздутия-полусферы под кожей, скрывавшие в теле второго чудовища полные яйцеклеток гротескно огромные яичники. Половой член оставил мокрые полосы и двинулся ниже, неторопливо подныривая под тяжкую мошонку дикого «блудожора». Промедлил недолго, словно выжидая реакцию, и одним жадном движением протиснулся в горячую щель мокрой вагины.       «Пронзённый» чудовищным членом «демон» похоти замер. В отличие от Вомба, этот экземпляр до заражения был женщиной, но вирус стёр любые воспоминания о вагинальном соитии, хотя по прихоти его создателя награждал вульвой и маткой каждого заражённого. И чудовище не понимало, как реагировать на тревожные ощущения в чреслах. Они смутно напоминали о реакции тела во время изнасилования поверженных неприятелей и эякуляции в них, но отличались — тревожили «вирусный разум», но парадоксально стимулировали тело, наполняя член кровью сверх меры.       Вомб обхватил уже пенис собрата и, медленно изгибая его, ввёл себе во влагалище. Два тугих «ствола» изогнулись и словно обвили друг друга. Овулятор медленно подался вперёд, неспешно насаживаясь на член до упора и вводя до упора собственынй пенис. Обхватил похотливого монстра за талию, финальным рывком подтянул к себе его пышное тело, ощущая странно приятный ответный «удар» горячей залупы глубоко изнутри — толстый член безымянного монстра одним махом прошиб устье матки у Вомба и вонзился в утробу, тугою головкой проминая мягкие стенки женского детородного органа и надевая его на себя, словно кондом.       Овулятор Вомб воспоминал о деторождении и о том, что раньше он был не способен к такому. А сейчас…в нём зародился искренний интерес: сможет ли он забеременеть?       Странный молчаливый контакт, взаимная смычка дрожащими в пульсации пенисами без единого звука началась с плавных покачиваний бёдер и задниц, раздались первые чавканья от влажных погружений в горячие пёзды, а затем всё неуловимо перетекло в бурный акт совокупления и взаимного осеменения. Оба чудовища с мокрым грохотом бились друг о друга, ударами пенисов растягивая кожу на животах и колотя мошонкою о мошонку. На пол под ними струился ручьём «сок» предэякулята и вагинального лубриканта. Организмы под нагрузкой ускорили вентиляцию лёгких и по пещере поплыли тяжкие, басовитые вздохи…       Издали и впотьмах монстров можно было принять за парочку фигуристых, очень рослых футанари, которые, стоя напротив друг друга, долбят друг дружку с безумным азартом, разминая мясистыми хуями толстые пёзды. Но у простых футанари не бывает настолько чудовищных гениталий. Обычные футанари не умеют извергать толстые струи спермы в партнёра…       Чувственному эксперименту Вомба помешало вторжение сильного врага, владеющего испепеляющей магией. Второй блудожор мгновенно отвлёкся на внезапного неприятеля, безусловно и глупо, как виделось Вомбу, реагируя на раздражающий фактор. Дикий грубо выдернул из матки собрата свой брызжущий семенем член, вызывая частичный пролапс нежных тканей у Вомба, и тотчас вступил в бой, мгновенным залпом из ова-бластера уничтожая одного из противников. А Вомб снова принял осознанный выбор и без колебаний отступил, в странном порыве прикрывая когтистой лапищей толстый живот и почти без труда сопротивляясь со жгучим позывам ввязаться в бой.       Вомб с восторгом открыл для себя сперва зачатки разумной стратегии и не ретировался совсем. А затем осознал и восторг, как концепцию. Пока другого блудожора устраняли, Вомб укрылся в тенях, затерялся среди множества разветвлений древнего лабиринта и даже замедлился на какое-то время, чтобы максимально устранить возможный свой след из капелек спермы. Пенис его горел от желания, готовый снова взорваться бурной струёй эякулята от малейшей из стимуляций, но делать автофеляцию во время погони — план, на провал обречённый. Поэтому монстр быстро изогнул бугрящийся венами член, с заметным усилием прижимая горячую, тугую залупу к своему мясистому анусу, а затем со всей силы ударился задом об угол кладки, отбивая от стены куски камня и одним грубым махом по самые яйца вбивая жирный хуй глубоко в собственный зад. Изнутри снова толкнуло и живот на мгновение вздулся под напором залупы — длинный пенис ворвался и кончил стремительно, тугими струями изливаясь в глубины и слегка округляя живот от переполнения семенем. Напряжённый и безумно приятный — ещё одно новое чувство, — он упруго разгибался обратно, но Вомб сумел удержать заднепроходными мышцами своего детородного монстра. Вздрагивая от рефлекторных движений и обильно изливаясь в себя самого время от времени, монстр двинулся дальше, мимоходом фиксируя более удобный аллюр передвижения в этот момент. Толстый пенис непрестанно стимулировал анус, вынуждая отмечать ещё одно новое, странное ощущение — «анальное удовольствие», — зато он больше не бился о ляжки при беге, чем экономил пару процентов от эффективности.       Впервые от момента заражения и преображения «демон» не атаковал в лоб, а скрывался. Передвигаться тайком для громадной толстомясой красотки под три метра ростом — задача нетривиальная, но чудовище с жадностью губки, пьющей воду, впитывало новые знания, обучаясь всему на ходу, узнавая свои сильные и слабые стороны. Так Вомб разродился первой осознанной тактикой и проследил за «светоносным» врагом, скрывая свой след, но по следам неприятеля же обнаружив ещё большую группу противников. Фиксируя непривычные, сбивающие с толку сигналы от своей матки, уже зачавшей «потомство» от дикого собрата, монстр осознал поистине непостижимую для себя ранее возможность — вовсе не вступать в бой и уйти незамеченным.       «Блудожор» узнал ещё одно новое чувство, которое не имело никакого отношения к физическим стимулам: ему было «приятно» без привязки к чему-то конкретному. Приятно решать за себя, убивать ли, совокупляться и осеменять. Приятно зачать и вынашивать плод, не повиноваться позывам. Приятно просто напросто думать. Всё это приносило уйму невероятных сигналов, в вихре которых утопало трепещущее от возбуждения осознание. Впрочем, в этот раз «демон» не смог отказать себе в «удовольствии» и всё же напал, с интересом пытаясь узнать, сумеет ли нанести врагу серьёзный урон в своём состоянии, а затем отступить, покидая заведомо выигрышную для себя битву?       Простые мечи и стрелы не представляли ни малейшей угрозы даже для диких подвидов «блудожоров», не говоря уж о Вомбе. И хотя его тело взращено на фундаменте из человеческого организма, но изначальный вирус уже развил физические качества овулятора практически до абсолюта, доступного для сложного углеродного вещества, и вышел далеко за границы, доступные обычному человеку. Поэтому когда в титьку Вомба вонзилась стрела, разрубая кожу и жир, «демону» похоти даже не приходилось укрываться от подобной атаки или подставлять под угрозу бронированный, кератиново-костный наплечник.       Магия неприятелей, порождавшая ураганные шквалы в теснине пещеры, оказалась заметно опасней, но «блудожор» мог выдержать два-три прямых попадания прямо по животу — по самой уязвимой и чувствительной своей части, и при этом не утратить подвижности. Хотя уже после первого залпа по себе установил источник магической угрозы и готов был его устранить…       «Светоносный» противник внёс коррективы в замысел монстра. Враг оказался упорным и всё же вышел на след блудожора — проследил за «демоном» по каплям грудного молока и ударил с тыла в неподходящий момент. Одна из них — Вомб опознал во враге крупную женщину, — осмелилась даже вступить в ближний бой и на полном ходу припечатал щитом могучие ягодицы овулятора. Это было внезапно и открыло для Вомба ещё один смысл — поведение женщины ему показалось забавным!       Он не убил её — узнал в ней себя. В его теле тоже есть матка, а значит он тоже женщина, пусть и отчасти, но всё же. Но у него также есть пенис. Значит, они ещё и мужчина? Значит он нравится таким храбрым созданиям, как эта крупная самка, потому что все самки любят пенисы? Овулятор открыл для себя, что любил пенисы, ведь он сам был женщиной на половину — пенис собрата подарил ему приятные чувства. Но и мужчиной он тоже был… Мысли путались, сбивали с толку своей противоречивостью, но на этот раз не пугали — похотливому чудищу нравился даже этот удивительный кавардак в голове. Вомб упивался способностью мыслить в бою о чём-то кроме самого процесса сражения! Он тотчас же понял, что раз настолько удачен, как боевая машина из плоти, то это значит, что он сочетает в себе самое лучшее от женщины и мужчины, хотя не является ни тем, ни другим. Он просто лучше. Он — выше. Он совершенней.       Овулятор помнил о функции страха, но до сих пор не смог его заново ощутить — боязнь ограничивалась лишь степенью оправданности риска. Но «демон» ощущал иные сигналы, которые мог бы назвать «раздражением»: что он такое — ещё предстоит выяснить, но настолько совершенное существо не может погибнуть.       «Демон» легко лавировал и уклонялся от атак обжигающей магии. По своему отдавая должное силе и смелости противника, без сомненья достойного принять в себя его семя. Повинуясь порыву, которого совершенно не понимал, но который привёл в восторг не меньше, чем первый осознанный стратегический выбор, Вомб поймал женщину за руку, не позволяя ей упасть на спину, а затем одним взмахом обнажил её груди, чего никогда не делал раньше, предпочитая убивать, а не провоцировать. Ему хотелось сделать что-то ещё — лицо смелой женщины исказилось от гнева, но по какой-то парадоксальной причине стало от этого лишь привлекательней. Монстр увидел новое проявление красоты, непривычное, странное, но безошибочно узнаваемое. Невольно ослабил мышцы чрева, выпуская из тела запертый пенис. Ствол с мокрым чавканьем выпростался из тугой заднепроходной теснины и, словно пружина из плоти, звонко и влажно шлёпнул гневную женщину по левой груди, ударил головкой прямо в сосок, оставляя белесую «кляксу» из спермы и позволяя достойной особе вместе с Вомбом насладится видом его крупного детородного органа.       На этом для овулятора настал предел понимания и он просто не знал, что предпринять дальше, кроме как отступать. Но и того, что достиг, уже оказалось не мало, а потому «блудожор» вложил всю мощь своих титанических ягодичных мышц в рывок спасения и помчался прочь.              Враг оказался силён своей тупой мощью, но слишком неопытен. Вомб вновь легко оторвался и скрылся, затерявшись в хитросплетении древних подземных руин даже не смотря на то, что возбуждённое бурей эмоций тело било из сосков струйками молока. Убегая, «демон» чувствовал лёгкое сожаление, потому что не смог осеменить ту крупную женщину, что теснила его, полагаясь на щит. Он осознанно не хотело этого делать, но сожалел, как об утрате редкой — «приятной?» — возможности.

* * *

      Очень быстро мелкие раны на теле «демона» затянулись. Ова-бластер же производил «починку» не так стремительно — он претерпевала качественные метаморфозы из-за беременности овулятора. Новый штамм «вирусного разума» улавливал сигналы от тела, которые подавала зачавшая матка, интерпретировал полученный опыт, но не пытался устранить источник этих гормональных посланий, определяя сторонние «волны» метаморфоз, исходящие от органа деторождения, как неожиданно крайне полезные для функционала носителя — поглощение маны пока ещё незначительно, но увеличилось. Прогноз же показывал, что поздние сроки беременности должны в разы ускорить этот процесс, чем поспособствуют дальнейшей прогрессии овулятора, упёршегося в потолок углеродного вещества.       На какое-то время вагиноподобный ова-бластер Вомба потерял способность извергать пышущие едкими кислотами громадные яйцеклетки — из-за беременности яичники больше не выделяли их. Органическое орудие сморщилось в багровый, мерзкий комок дрожащей, пульсирующей плоти, словно куколка бабочки, запертой в коконе из пронизанной толстыми венами кожи, а затем начало постепенно разрастаться опять, из полого, короткого раструба обращаясь длинным, венозным стволом, контурами напоминающим пенис. Внутренние органы овулятора также претерпевали преображения.       Ощутив финал преображенья конечности, Вомб вскинул обновлённое орудие, преображённое из ова-бластерав спермобластер. Навёлся на случайный участок неровной стены и «выстрелил»: напрягся промежностью, движением могучей мошонки нагнетая семя в новообразованный орган в утробе. Полный спермы, этот мышечный мешок стремительно сжался, нагнетая громадное давление по уретре и эякулируя из тонкого ствола биопушки густым комком семени, на громадной скорости вонзившимся в камни. Функция безудержного истребления всего живого ощутимо угасла — сгусток семени не детонировал, как кислотная яйцеклетка, а на большой дистанции даже одежду цели не смог бы пробить, не говоря уж о латах. Но тугая струя, разлетаясь множеством брызг от соприкосновения с целью, непременно осеменяла её. А если враг попросту не обладал биологической способности зачать и родить — хотя бы ранила открытый кожный покров или заражала «поветрием похоти» через слизистую.       «Блудожор» по имени Вомб помнил себя, как овулятора, способного нести только смерть, но в этот самый момент преобразился не только телом, но и сознанием. Стал первым «Инсеминатором» способным не только убить, но и создать жизнь.              Новое состояние всецело охватило сознание Вомба и он перестал нападать на команды авантюристов. Сильные ещё установки, повелевавшие биться с любыми врагами до смерти одной из сторон, ныне легко подавлялись крепнущей волей чудовища и вместо сражений с людьми Вомб осознанно выслеживал других овуляторов, после чего нападал на них.       Иногда так случалось, что Вомб неосознанно спасал малые группы от участи сгинуть на пенисе похотливого чудища. Люди готовились к смерти под залпами монстра, как из темноты внезапно выныривало ещё более крупное, ещё более извращённое и развратное чудище с чудовищным членом и, как пошлая фурия, сметало своего же собрата. Счастливчики стремительно ретировались прочь, оставляя позади распутных чудовищ, брызжущих друг в друга струями спермы и вскоре о «спятившем демоне похоти», рвущем в куски своих же собратьев, даже поползли слухи. Некоторые, особенно смелые, даже озвучили мысли, что раз уж «враг моего врага — мой друг», то с «сумасшедшим было бы неплохо если не подружиться, то хотя бы просто познакомиться. Однако никто так и не не узнал, что Вомб не убивал диких собратьев. Он наполнял их своим семенем, неосознанно передавая штамм «Ашмедай», и наблюдал, что получится.       Случалось жеь всегда одинаковое. Овуляторы первой генерации, попросту не осознающие концепции противления насильному осеменению себя самих, покорно беременели от инсеминатора Вомба. Мутировавший штамм проникал в их тела и вытеснял из организмов своего предшественника, отчего вчерашние безмозглые машины войны понемногу приходили в себя, словно просыпались от длительной дрёмы и начинали недоумённо взирать на своего «прародителя» — осознание медленно возвращалось и к ним.       Беременность Вомба развивалась невероятными темпами — его живот становился всё больше, словно отражая вызревавшую в разуме монстра осознанность. Матка и яичники сосали ману из окружения жадно и ненасытно, она лилась в нутро в нутро с дикой силой, стимулируя рост и развитие прекрасного монстра. И когда спустя шестьдесят дней женоподобное чудище огласило своды укромной пещеры басовитыми стонами сладостных родовых схваток, проливаясь натуральными волнами амниотической жидкости, в окружении себе подобных оно «родило» свой второй пенис, обзаводясь ещё одной генитальной «пушкой». Первый инсеминатор испытал очень странное чувство, впервые ощущая «нежность» к своей же утробе, способной дарить настолько яркую бурю эмоций. Эти чувства оказались до того горячи и всеохватны, что прекрасному монстру захотелось как-то озвучить их.       — Вомб… — поглаживая когтистыми пальцами опавшее пузо, инсеминатор впервые прорычал своё имя низким, но приятным и бархатистым женским голосом.