Часть 036 Молва
23 января 2026 г., 08:38
После самоустранения главной преграды на пути к развитию — неодолимой тяги к уничтожению и бездумному осеменению всего живого, — инсеминатор Вомб принялся энергично пополнять ряды себе подобных. Забеременевшие в его группе шагнули к эволюции в инсеминаторов, но иные, не способные зачать из-за текущих ранений брюшной полости или по иным причинам индивидуального характера, так и остались овуляторами. Что, впрочем, не помешало ни первым, ни вторым восстанавливать и развивать когнитивные функции мозга. Пока ещё небольшая группа Вомба, объединённая призрачным «зовом» и единым происхождением, целенаправленно отлавливала таких же, как они сами, а затем в долгих оргиях заражала.
Стычка с единственным диким «блудожором» — это уже огромная неприятность даже для крайне опытных отрядов искателей приключений. А нападение сразу двух ангелоликих чудовищ, по совпадению спонтанно атакующих одну цель, всегда сулило безвозвратные потери для той стороны, что бьётся против такой парочки. Поэтому отряд пока ещё полуразумных похотливых исчадий под предводительством Вомба становился огромной угрозой для команд любого состава, уровня слаженности и боевого опыта. Однако предводитель «демонов» не торопился разыгрывать козыри силы.
Команды авантюристов всех мастей, которые попадались на пути его группе, сперва скрытно оценивались на предмет наличия достойных кандидатур для осеменения. Очень слабые попросту игнорировались, как не представляющие угрозы и недостойные затрат времени. Либо же как потенциальные поставщики достойных кандидатов, которым нужно время, чтобы развиться. С некоторыми из таких «некондиций» Вомб даже пытался вступать в контакт — овуляторы, игнорируя атаки в свой адрес, неспешно окружали перепуганных до смерти людей, постепенно поджимая их со всех сторон пенисами и громадными титьками. У некоторых приключенцев в такие моменты случалась истерика и их приходилось приводить в чувство щелбанами в живот — оплеуху в лицо от обновлённого овулятора молодые искатели приключений просто не переживали. Когда же первый шок проходил и трясущиеся от ужаса жертвы переставали выть в страхе, предводитель Вомб нежным бархатным баритоном выспрашивал их о том, что происходит за пределами подземелий. Для людей, застигнутых врасплох и уже представлявших в кошмарных фантазиях жуткую смерть верхом на чудовищным пенисах «блудожоров», ясная речь из уст прекрасного монстра становилась не гоком не меньшим. Все как один — из тех, кто не спятил от ужаса, — хватались за возможность спастись и охотно рассказывали всё, что только могли. Сперва шокированные до глубины души, приключенцы приходили в полное недоумение, когда понимали, что обворожительного вида гротескные футанари с громадными телесами смотрят на них с неподдельным интересом, но без похоти и желания уничтожить во взглядах. Хотя все слухи упрямо твердили, что пустой взгляд — самое страшное в этих исчадиях. Мясистые пенисы овуляторов покачивались перед пленниками, словно безумные пушки или же балки, подпиравшие толстые беременные животы. Сперма густо сочилась на пол. Комковатыми вожжами, одним своим запахом наполняя сердца невезучих парней и девчонок звериным ужасом — все уже знали по россказням, что именно блудожоры любят даже больше, чем убивать. А потому те, кому повезло оказаться в плену у банды Вомба, с трудом могли сдержать в себе крики радости после осознания, что их не убьют, и в ответ на вопросы чудовищ говорили всё, что угодно, лишь бы избежать смерти. Говорили даже то, чего в принципе знать не могли.
Командир Вомб, лидерство которого не оспаривалось никем из поумневших овуляторов и инсеминаторов, узнавал много противоречивой и во многом ложной информации, о чём понял далеко не сразу. Но мыслительные процессы было не остановить и чудовище постепенно сделало вывод: группа Вомба не убивает свидетелей, с которыми вступала в контакт, отчего слухов не избежать и это может создать угрозу для них. Но с другой стороны пытливая человеческая суть однажды непременно толкнёт кого-нибудь из авантюристов добровольно пойти на встречу «демонам» похоти.
Вскоре его выводы подтвердились. Метод поимки «языков» становился всё совершенней, всё менее травмирующий для жертв, как физически, так и ментально, а потому спустя месяц, пленяя малые и слабые группы, которые которые не представляли никакой угрозы, инсеминатор Вомб разузнал, что он и его разумные собратья, выделявшиеся пугающим людей осознанием, с чьей-то лёгкой руки получили нелепое прозвище «Мясные Кулаки». Один из пленников даже охотно предположил, что их так прозвали за то, что они сперва били кулаками в живот тех, с кем потом разговаривали.
Вомбу понравилось прозвище. Не важно, что били они не кулаками, а просто делали щелбаны. Не важно, как это звучит и что означает. Прозвище — это признание существования Вомба, как чего-то заметного, как личности и как силы.
* * *
Откровенно опасные группы, вроде малолетней «светоносной» чародейки, «Мясные Кулаки» обходила стороной. Сражение с такими командами всё равно с высоким шансом окончилось бы безоговорочной победой Вомба и его «Кулаков», но риск без цели себя не оправдывал, а сражение ради самого сражения уже не стояло во главе мотивации «блудожоров». После взятия под контроль необузданной тяги к насилию «Мясные Кулаки» не нападали без веских причин. Впрочем, таких опасных команд встречалось крайне немного, а подобных той самой, которая едва не испепелила Вомба в приятный момент осознания — вообще ни одной. Незамедлительной атаке подвергались лишь многочисленные, но только относительно сильные группы, способные предоставить качественных «рекрутов», но не способные оказать ощутимое сопротивление. «Блудожоры» с каждым разом всё больше оттачивали непривычные для них навыки, применяя не только лобовые атаки, но засады, обходы с охватами, отвлечение боем и прочее, очевидное любому мало-мальски пожившему вояке этого мира, но недоступные сисястому монстру-осеменителю. «Кулаки» всё ловчей разбивали группы на часть и похищали заранее присмотренных кандидатов. Сражаться же с остальными насмерть не находили причин и при первой же возможности слаженно отступали — убийство просто ради убийства для «Мясных Кулаков» также утратило всяческий смысл. Вомб видел правильным пополнять число «Кулаков» — в количестве сила, способная их защитить. Но дикие овуляторы, способные легко перенести оплодотворение обновлённым вирусом штамма «Инсеминатор» — всё же особи редкие, штучные и нарочно искать их довольно проблематично. Поэтому предводитель Вомб ставил эксперименты по заражению самых крепких особей из числа пленных, однако очень немногие «кандидаты» выдерживали полную трансформацию под натиском «Инсеминатора». Этот вирус можно было назвать версией «3.0» относительно исходного — он образовался в результате взаимного осеменения овуляторов в группе Вомба и обмена вирулентными агентами. Штамм «3.0» вобрал закодированный в геноме удачный опыт каждого из участников оргии и частично восстановил прежние функции, возвращаяя повышенное требование к качеству носителя. Поэтому большинство заражённых искателей приключений, прошедших метаморфозу от начала и до конца, если не погибали во время соития, то необратимо вырождалось вместе со своим вирулентом в диких овуляторов, абсолютно покорных старшим «сёстрам», но способных сеять лишь хаос и безудержное оплодотворение, и не годных к абстрактному мышлению. Повторно заразить «Инсеминатором» таких особей не получалось — данный вирус уже находился в их телах, хотя и в версии повреждённого подвида «3.1». Но те единицы, что принимали «поветрие» полностью, изначально сохраняли и сознание во всей полноте.* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
22 год эры Вторжения, 15 мая.
Город Митса, в 45-и километрах южнее лабиринтов Тиакура.
Дамота Кор.
Известие о трагедии, развернувшейся в группе «Серебряных Волков», всколыхнуло митсевское сообщество авантюристов. Команда, что подавала большие надежды, в одночасье безвозвратно лишилась почти половины участников! «Серебряные» не могли похвастаться гремящей репутацией непобежденных или долгой историей заметных деяний под крылом гильдии, но всё их группа же состояла почти сплошь из крайне опытных воинов, в той или иной мере поимевших известность в определённых кругах. И такие потери могли значить только одно — в лабиринтах случится что-то из ряда вон. Сперва печальная весть разлетелась по филиалам гильдии на окраинах города, а затем о ней заговорили даже обычные горожане, не имевшие никакого отношения к «приключенчеству» и заданиям гильдии авантюристов. Оказалось, что многие знали погибших — как друзей ли, просто собутыльников на вечер или даже как достойных врагов, — поэтому гул поднялся заметный. Тем более обсуждать принялись, когда скорбящий Дамота Кор — скромного ранга боец, но весьма опытный в своём деле, да и просто довольно известная в Митсе личность, — со скорбным видом сложил с себя полномочия командира и бесславно распустил группу «Серебряных». Слёзно виня себя в потере дражайших товарищей, он передал их семьям те скромные личные вещи погибших, которые удалось спасти из лап монстров. Его напарники, которым посчастливилось выжить, в ответ на распросы лишь роняли скупые фразы сожаления. Соглашались во всём со словами экс-командира и также поспешно оставили дело авантюризма. Кто-то уход мотивировал дающим о себе знать возрастом, кто-то — ужасной моральной травмой от потери товарищей, а кто-то храбро признавался, что просто боиться так же погибнуть, как погибли друзья. Все они сбивчиво и весьма неохотно рассказывали о сражении сразу против двух блудожоров, унёсшем жизни товарищей. Подельники Кора старательно лгали, но в их печальной истории не звучало и капли обычной бравады, которою так любили кичиться кабацкие пьянчуги, хорохорящиеся по поводу и без. Поэтому говорящим сразу поверили и даже жалели. К тому же, Дамота ни на грош не щадил своей репутации и предупреждал остальных, открыто рассказывая, как его группа попалась в засаду к коварным демонам похоти. «Твари стали гораздо умнее и опасней!..» — говорил он, сокрушительно качая поникшею головой. Первые слухи о Мясных Кулаках ещё не добрались до города, и о Вомбе пока никто не подозревал, но Дамота лгал самозабвенно, лишь слегка, как ему тогда представлялось, приукрашивая трепотню редких везунчиков, выживших после встречи с дикими блудожорами и заливавших свой позор в «наливайках». «Если бы не помощь Святой…» — Кор бил себя в грудь и корил со слезами на глазах, — «то нам бы вообще не выжить!»* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
22 год эры Вторжения, 19 июня.
Город Митса.
Сильда Калабра.
По возвращении из рейда и после официального роспуска группы «Серебряных» дуэт молодых магов несколько дней провёл в мрачном молчании. Негаданно обретя друг друга там, где не ждали и не надеялись, они также внезапно оказались накрепко повязаны кровью и просто не могли смотреть друг другу в глаза. Страх перед Дамотой и ужас содеянного глубоко засели в их сердцах. То и дело мерещились хрипящие стоны Тамироны, обмочившейся, сучайщей ногами в агонии. На каждом шагу они содрогались, ощущая направленный в спины осуждающий взгляд, виноватящий указующий перст. В каждом неразборчивом слове слышалось обвиненье в коварном убийстве и призыв покарать вероломных предателей. Особенно тяжко приходилось Пашару — так он думал. Временами его откровенно трясло от испуга и парню стоило немалых усилий скрыть этот тремор от Сильды. В себя в такие моменты его приводила в себя только боль, в давно уже искусанных от ужаса пальцах. И он, и Калабра хорошо понимали: кровь убитых товарищей запятнала их обоих несмываемым клеймом братоубийц, но именно Пашар своею рукой лишил жизни подругу, перехватив ножом её тонкую шейку от уха до уха. А ведь с этой девушкой они не просто знакомство водили, но имели очень тесные дружеские отношения. Тамирона нравилась Рури… А теперь он — убийца, беспощадный и хладнокровный. В страхе сознавший, что насмерть пронзить ледяною иглой мерзкого гоблина и приятного человека — это совершенно разные вещи. Он даже хуже… Он не убийца. Палач!.. Сильда же — лишь невольная соучастница, запуганный соглядатай, принуждений к молчанию под страхом расправы более сильными. Если их вдруг вычислят, выведут на чистую воду и призовут к ответу, то… Рури заблуждался во многом. Калабре приходилось лишь немногим легче, чем её избраннику. Искренняя надежда на долгие романтические отношения в атмосфере неги и жаркого секса, мечты о жизни в счастливом семействе и о «стадах» звонкоглоосых, весёлых детишек, которые она родит для лбимого, захлебнулись в трясине тревоги и первое время после возвращения в Митсу футанари невероятно боялась. Страшилась, что их всех — или её одну, уж наверняка! — немедленно схватят по обвинению в жестоком убийстве, заточат в сырой каземат городского острога и предадут жутким пыткам, вытягивая вместе с жилами всю правду до капли. От мыслей об этом, по спине футанари бежали знобящие волны, сила покидала конечности, а внутренности сводило морозным узлом. Да, она всего год назад в Эктотагму вступила, но даже так — она аккредитиированный маг и обладает полным правом на защиту авторитетом Синклита, в той же мере, что и Рури Пашар. Но футанари не могла отделаться от ужасающей мысли о том, что суд с приговором случиться гораздо быстрее, чем неповоротливый бюрократический механизм Ассоциации Чародеев сможет помочь ей. Чинуши из Прототагмы не почешутся даже — она же, считай что всего лишь вчера знак Шестого Батальона заполучила и стоит всего лишь на жалкой первой звезде второй сферы магии. Она никто и звать её никак. Ради кого-то вроде неё эмиссары Первого Батальона могут и не пожелать впрягаться в тяжбу с законниками королевства. Ради неё — нет, а вот ради Тассельландры Глоурис — вполне! Полуэльфийка не только искушена в магии и своей девятой звездой третьей сферы вынуждает завидовать не таких одарённых коллег, но и её жетон Пемтотагмы также не пустой звук, ведь Синклит ценит своих ремесленников. Футанари украдкой навела справки среди подруг и разузнала, что полукровка уже покинула систему подземелий, известную как лабиринты Тиакура, и без происшествий вернулась в Митсу об руку с Мошей Менеус. Судьбой наёмницы Сильда совершенно не интересовалась, а вот обо всём, что касалось Глоурис, жадно выспрашивала. Не смутилась нисколько, когда слухи поведали, что у Тассельландры и Моши действительно завязались романтические отношения. Женщины не торопятся подтверждать или опровергать эти россказни, но их постоянно видели вдвоём, а ещё поговаривают, что Менеус со всеми совими вещами переехала жить к Тассельландре. Отчего полуэльфийка, якобы, и отгородилась от трагедии «Серебряных Волков»: они с Мошей ушли до трагедии, подробностей знать не могут, скорбят и сочувствуют семьям погибших. Сильда вызнала всё, что смогла, и выжидала какое-то время. Ждала, как поступит Дамота. Однако Кор не захотел переходить дорогу Синклиту и членам знатного рода Глоурис — не решился оговаривать полуэльфийку публично, опасаясь и Пемтотагмы, да и дальней родни полуэльфийки, которая хотя и холодна к своим полукровкам, но и не спустит никому лжесвидетельства в их адрес. Тассельландра же предпочла ни с кем не делиться своими соображениями. Одни слухи обвиняли в гибели «Серебряных» Мошу и Глоурис зато, что они ушли и ослабили группу. Другие — винили Дамоту за упущения на посту командира. Третьи измышляли иное. Молва постепенно уходила по ложному следу.
