Часть 043 Происхождение видов
23 января 2026 г., 08:38
Сильда вновь сорвалась на бег, но теперь экономила силы. Не оттого, что боялась устать — новое тело, казалось, просто не ведало утомления, — а потому что Зов вёл в Лабиринты.
Овулятор слегка отклонилась от прямого маршрута и вышла к одному из фермерских хозяйств, в изобилии разбросанных окрест города. Перемахнула через невысокий забор, хотя теперь могла просто проломиться насквозь, и попыталась поймать овцу.
Пастушья собака не дремала, и лаем всполошила всё сталдо, прогоняя отару, поэтому Сильда одним выстрелом ова-бластера снесла блоховозу его кудлатую голову, подхватила обугленную кислотой тушку собаки и снова побежала на Зов, на ходу насыщаясь. Они же — и нежный Зов, и снедающий нутро дикий голод, — неслышно подсказывали, что верней было бы поймать самого пастуха. Он крупнее овцы, в нем куда больше плоти. И Сильда искренне хохотала над ужасными мыслями о каннибализме: ментальные блоки и табу, вбитые в геном тысячелетиями социальной эволюции вида, легко устраняло воздействие вируса, отчего мысль насытиться человечиной не встречали противоречия, нисколько не тревожили овулятора Сильду Калабру — мясо есть мясо. Если бы не погоня, которая наверняка идёт по пятам, она бы непременно сожрала человечка.
* * *
Вход в Лабиринт — один из многих, свободно открытый всем желающим авантюристам, — оказался чист. К вящей удаче того, кому посчастливилось не разминуться в узком тоннеле с «блудожором» Калаброй. Она даже не стала задерживаться, чтобы проверить округу, и с ходу помчалась к провалу в стене. Из предзакатного зноя ворвалась в сумрак прохлады, вскрывая в себе способность отлично видеть не только в лунную ночь, но и практически в кромешной тьме. Побежала вглубь подземелий. Мрачные своды не преминули ощериться злобным оскалом и уже спустя полчаса путешествия выбросили «блудожору» навстречу банду из двадцати, без одного, гоблинов. Ещё месяц назад Сильда бежала бы в ужасе прочь, спасаясь от подобной оравы, окажись она перед бандой зеленомордых одна. Но теперь всё в корне переменилось и «машина» из мяса прошлась по коротышкам беспощадным катком, разрывая, взрывая и топча их тела. Впрочем, Сильда держала в узде томительный позыв немедленно начать осеменение раненых гоблинов. Она вся отдалась упоению бойней и выпускала на коротышках пар, стравливала бушующий в животе гнев. Млела от безумно приятных пульсаций материнской утробы, когда яичники содрогались, исторгая одну за другой взрывоопасные яйцеклетки. А также чуяла гнев от того, что вагинообразная биопушка в её правой руке недостаточно мощная — не разрывает мерзкопакостных тварей в лохмотья… «Блудожор» перебил почти всех, до самого потолка заплескав кровью кладку каменных стен, палёным мясом и обожжёнными потрохами. Лишь двое недорослей сумели сбежать, уносясь прочь с паническим визгом, но вирусный «разум» и охотно покорная ему совращённая Сильда не сочли трусливую парочку целью, достойной погони. «Демон» похоти низко присел над телами, опуская на прохладный пол разгорячённые мошонку и член, и принялся жадно есть, чавкая кровоточащим мясом, отрывая клыками большие куски и заглатывая их целиком. Вчера ещё футанари, она не могла даже помыслить о подобных безумствах, а нынче став овулятором и склонившись над грудою тел, упивалась в одночасье свалившейся к ней под ноги вседозволенностью. Едкий желудочный сок «блудожора» — компонент взрывной начинки «орудийных» яйцеклеток, — способен был разъедать и сырое железо, и даже сталь при долгом воздействии, не говоря уж о плоти. Поэтому как бы жадно ни жрала Сильда, наслаждаясь ещё тёплым мясом убитых, она не могла насытить себя. Живот «демона» постоянно оставался пустым — всё так же стремительно перерабатывалось, всасывалось и вновь уходило в запасы, откладываясь жировой «бронёй» на уязвимых частях. Груди и задница прекрасного монстра постепенно вновь наливались тугим, обаятельным салом и опять начинали подрагивать во время движений. Кубики пресса понемногу скрывались под нежной прослойкой жирка, а живот обретал знакомые Сильде округлые очертания, способные навести на мысль о первом триместре беременности. Соски, к вящей радости овулятора, уронили первые капельки молоки, а из уретры мясистого хуя на окровавленный пол потянулась «ниточка» сока простаты. Просто широкие ляжки становились приемлемо, хотя и недостаточно толстыми — Сильда и вирус хотели ещё, но тощие гоблины банально закончились, от них не осталось даже требухи или клочка кожи. Глодать же их кости в поисках костного мозга или слизывать с пола загустевшую кровь было непродуктивной растратой времени. «Блудожор» выпрямилась, облизываясь и оглядывая себя в кромешной тьме. Визуальный контроль совершенно не требовался — вирусный «разум» чётко отслеживал состояние организма носителя и срезами «случайных» прозрений пересылал их в мозг Сильды, но ей хотелось непременно увидеть себя. Полюбоваться.* * *
Овулятор ещё почти сутки углублялась в недра Лабиринта, витиеватым маршрутом выискивая наилучший путь навстречу Зову. В стычки ни с кем не встревала — желающих не нашлось. Авантюристам везло разминуться с похотливым чудовищем, а монстры и полуразумные расы уже отчётливо чуяли те зловещие эманации похотливой ауры, которые испускала вокруг себя вошедшая в зрелую силу фертильная «блудожор», и предпочитали не сталкиваться с опасным врагом. Ничего не мешало, никто не вставал на пути, и в какой-то момент Сильда почуяла, как Зов внезапно умолк, стал совершенно не слышен. Но его присутствие больше не требовалось — на другом конце большой комнаты замер собрат Калабры. Крупный. Грозный. Роскошный. Инсеминатор Вомб вышел на встречу один и спокойно осматривал овулятора Сильду — он с огромной охотой шёл на её Зов, который звучал не сильней, но изначально разумней, чем у других овуляторов, но гораздо разумней. До этого мига Вомб сам, своим пенисом облагораживал диких собратьев, но в Калабре впервые встретил разумного овулятора, принявшего штамм Ашмедай иными путями. Предводитель Мясных Кулаков первым пошевелился и размеренным шагом направился навстречу собрату, тихо шурша и бряцая пластинами металло-керамической брони. Его эволюция зашла значительно дальше, чем у Калабры, и та с интересом взирала в ответ. Ощутила, что откровенно любуется полногрудой, широкозадой, феминно-масивной фигурой, частью одетой в панцирь из чего-то, по виду, среднего между рогом и костью. Сильда инстинктивно осознавала, что отныне в стычке один на один лишь другой, подобный ей «демон» может назваться соперником, но встретив пришелицу и даже при всём своём росте взирая на неё снизу вверх, Калабра осознавала, что не имеет ни малейшего шанса против упитанной великанши. Не победит её ни за что… однако не чувствует даже тени угрозы от пышнотелой красотки. Вомб замер, упруго всколыхнув массивными титьками, и его громадная левая лапища, плотно и надёжно укрытия теми же «костяными» пластинами, что и тело, медленно поднялась и ткнула длинным когтем себя между грудей. — Я — Вомб, — послышался его низкий, пронизанный рокочущей ревербацией, но при этом безусловно женский голос. Калабра тотчас поняла, что эта внушительная и невероятно красивая футанари по какой-то иронии считала себя мужчиной. Факт, но не более — это совершенно не имело значения, «мальчик» она или «девочка». Сильда и сама до двенадцати лет упорно думала, что она — нескладный мальчонка. А затем у неё начала расти грудь и… Калабра повторила жест: — Я — Сильда, — назвалась она. Инсеминатор подошёл ближе, плавно раскачивая широкими бёдрами и демонстративно направляя в пол ствол своей биопушки, удивительно похожей на огромный половоой член. Сильда проводила взглядом его оружие. Заметила более округлый живот Вомба и парные выпуклости на уровне пупка. Поняла, что это яичники, и они не просто заметно крупней, а значит — гораздо продуктивнее, чем у неё самой. В теле у Вомба было что-то ещё. Следом её взгляд перескочил на массивные гениталии — они также оказались крупней, чем у Калабры. А ещё у него было два пениса промеж ног. Очередная экспресс-оценка потенциального противника — Вомб точно так же оценивал Сильду, выявляя её сильные и слабые стороны, — позволила Калабре понять, что она заметно уступает ему по всем показателям. И в скорости, и в бронировании, и в огневой мощи. И в плодовитости. И в красоте. Проигрывает, но не ощущает себя ущемлённой. Может быть потому, что этот Вомб точно такой, как она? При всей своей неземной привлекательности стал бы он прятаться в мрачном подземье, если бы вероломные люди не нападали, угрожая убить? Он ведь красив, он восхитительно сложен, он гораздо сильней, чем она. Но он, как она, оказался изгоем… Вомб медленно поднял руку и бритвенно острыми когтями, способными запросто распластать мясо, осторожно провёл по щеке Сильды, не оставив на ней и следа. — Ты… просто… прелесть… — тихо, членораздельно произнёс он. Сильда кивнула, повинуясь велению штамма «Ашмедай». Его стремление обезопасить «мясную машину» посредством увеличения групповой мощи, овулятор почуяла, как сексуальную тягу к могучему существу, что стояло напротив. Вомб той же породы, что и она, а это могло означать, что однажды ей тоже удастся обрасти костяными пластами и нарастить целлюлитные корочки подкожного жира. Поэтому остаться подле него — разумно и выгодно. Калабра без колебаний повернулась к собрату спиной, чуть наклонившись вперёд. Пошатнулась, когда оба члена вошли в неё разом — каждый облюбовал свою «дырочку». Замерла, ощущая приятное продвижение в глубине своего чрева. Горячие метровые балки из плоти протиснулась на глубину, смертельно опасную для обычного человека, вздувая кожу на животе Сильды и ещё больше выпячивая её округлое пузо, но никак не могли навредить «блудожору» Калабре. Она лишь ощутила, как детородный монстр во влагалище нанизал на залупу её стонущую от давления матку и астонала от предвкушения — Рури не мог так, он был не в силах так сладко унизить её своим членом. Миг погодя оба чудовищных пениса соскользнули даже глубже, властно проминая горячими навершиями диафрагму Калабры, подпирая её сердце и лёгкие. Пенисообразная биопушка Вомба вжалась в вагиноподобный раструб на орудии Сильды и также погрузилась вовнутрь, приводя овулятора в невероятный восторг и заставляя Калабру счастливо вскрикнуть. Два крупных тела пришли в движение, размеренно сотрясаясь пышными прелестями… Похотливые чудища долго совокуплялись, не меняя позиции, не изливаясь эмоциями, обстоятельно обмениваясь телесными жидкостями. Оба испытали физически оргазмы и не единожды, но больше ни единого стона не сорвалось с их губ — это действо не было сексом в прямом понимании слова, хотя брало своё начало из сексуальных утех. Сильда и Вомб интуитивно занимали позиции в новой для них иерархии. Более слабый разносчик «поветрия» отдавал свои яйцеклетки и матку в услужение более сильному. Сильный же оказывал слабому покровительство спермой и пенисом. Штамм «Ашмедай» в обоих носителях, с помощью Зова соединившийся в подобие стихийного коллективного разума, выработал единственно верную директиву — обмен адаптивным опытом, как способ повысит шанс выживания «мясных машин». Вомб через телесные жидкости вливал в утробу партнёрши свой опыт, воплощённый и закодированный в семенной жидкости. Тело Сильды вбирало её стенками матки, вирусный «разум» вычленял самые удачные из возможных решений и перестраивал под себя, запуская очередной процесс метаморфозы.* * *
Если бы кто-нибудь из числа авантюрной братии и прочих завсегдатаев Лабиринта Тиакура нашёл бы смелость и смог неслышно застать двух прекрасных чудовищ врасплох в моменты спокойствия, то наверняка замер бы в шоке, а то и в искреннем благоговеющем ужасе — два блудожора вели осознанную беседу между собой! Опасные только безумной живучестью и чудовищной силой они вдруг говорить научились?! «Конец времён наступает!..» — именно так бы подумал насквозь суеверный, малограмотный авантюрист средней руки. В «демоническом» тандеме хотя и верховодил Вомб, но он оказался не так словоохотлив, как энергичная Сильда. Аномально болтливый овулятор Калабра разговаривала чаще него, тем самым ещё больше подстёгивая функции своего мозга, поэтому своды подземелий наполняли то звуки монологов её бархатистым контральто о способах эффективного «забоя» врагов, то просто низкий рокочущий смехо, от звука которого у диких тварей в окрестностях дыбилась шерсть на загривке. Вомб даже под воздействием штамма «Ашмедай» не успел восстановиться настолько, чтобы встать даже в тени искромётного юмора лучших бардов страны. Но саму концепцию юмора инсеминатор уже ясно осознавал и это могло бы напугать понимающих людей даже куда больше, чем осознанная речь из уст «демонов похоти». Вомбу нравились даже плоские, максимально примитивные шуточки Сильды. А Калабре нравился Вомб, но совершенно не за то, что он — прекрасный партнёр для утоления жажды соития, способный с лёгкостью выдержать натиск безумного пениса Сильды Калабры и часами дарить ей свою вульву и анус. Привлекало иное. Лидер небольшой группы развивавшихся овуляторов проявил себя как отличный стратег — хороший по меркам «демонов похоти», — и все их стычки с противниками, даже если Сильда и Вомб выступали только вдвоём, неизменно оканчивались победой «блудожоров». И долгим сексуальным насилием над поверженным неприятелем — очень редко, но самоконтроль всё же давал краткие сбои и «демоны» отдавались собственным тёмным желаниям. Они пожирали трупы убитых, трахали выживших, снова ели и опять трахали — уже друг друга, — слоем в два пальца заливая пол спермой. Тела, насыщенные техно-магическим вирулентом, способные выживать за счёт маны из воздуха, уже почти не нуждались в материале для роста, а все пертурбации в их телах имели качественный, а не количественный формат. Однако ценного семени не попадалось и мутации застопорились на некоем промежуточном этапе, пока «блудожоры» наращивали слои целлюлитной, подкожной жировой бронезащиты и перестраивали кератиново-костные пласты в органический, металлонасыщенный полимер, по единому образцу расположенный на самых уязвимых местах. Всё прочее, что они поглощали, перерабатывалось ненормально плодовитыми тестикулами и яичниками в семенной материал. Особенно в этом преуспела Сильда. Её мутация шла немного иначе, нежели у Вомба, и вскоре гонады Калабры увеличились до таких гротескных размеров и генерировали такое количество спермиев, что пенис прекрасного чудовища больше не тёк тягучими струйками простатической жидкости, а капал комковатыми сгустками полноценного, пахучего семени. Еда перестала занимать важную роль в «пирамиде» потребностей, но и Вомб, и Сильда, да и все разумные овуляторы любили поесть. А в подземелье еды в достатке, если в твоём словаре нет слова «брезгливость». В отличие от диких своих собратьев разумные овуляторы осознанно охотились на чудовищ, как самые обычные авантюристы — ради их мяса, и поэтому семя лилось ручьями из пенисов. И временами доходило до того, что засада разумных «блудожоров» начиналась не с выстрелов во фланг колонне неопытных авантюристов, а со струй эякулята им на лица и головы. Вопиющее унижение и подчёркнутое пренебрежение обескураживали и вводили в ступор не готовых к подобному новичков. Искатели приключений, в мыслях наивно готовые к смертному бою и лишь понаслышке знакомые с похотливыми ужасами с глубинных этажей Лабиринта, оказывались совершенно не готовы кашлять и захлёбываться в струях спермы. Но, что важнее морального урона противнику, «эякуляторные» засады заранее запускали процесс заражения, без нужды вступать в бой. Иногда так случалось, что овуляторы просто обдавали семенем жертв и отпускали их, не препятствуя бегству. Но уже спустя десяток часов «блудожоры» находили бесчувственные тела, охваченные спонтанными мутациями. Брызгать семенем в более опытных искателей приключений Вомб не собирался, хотя слишком самоуверенная временами Сильда и пыталась это провернуть. Сам концепт был ей по душе — гнев и обида на тех, кто назвал её монстром, не угасла ни на крупицу и Калабре хотелось максимально унизить врагов. Они называли её прекрасное тело чудовищным? Что ж, тогда она примется нападать на них самым чудовищным способом. Прямо так, как они ожидают. Овулятор Сильда Калабра настолько жаждала мести, что вирус «услышал» её… На какое-то время ова-бластер на руке Калабры утратил способность к стрельбе. Даже яичники Сильды уже не так выпирали и заметно ужались в размерах, а яйцеклетки лишились свойства взрываться, хотя живот становился только крупнее по причине образования нового, полого мускульного органа, похожего на тот, который носил в себе Вомб. Около недели Калабра сражалась исключительно в рукопашную, разрывая врага когтями и мозжа закованным в природную броню кулаком. Но затем её биопушка начала стремительно расти и удлиняться. За короткое время она основательно удлинилась, обретая знакомую, фаллоподобную форму. Обросла мясистой прослойкой, пронизанной толстыми венами и постепенно обрела вид гротескного фимозного пениса толщиной с голень мужчины. Более полутора метров смертельно опасного мяса свободно свисали от плеча и почти до колена, вяло покачиваясь, как и положено расслабленному детородном у органу. Вся конечность обратилась в подобие громадного пениса, превосходя в этом даже самого Вомба. А стоило Сильде напрячься и вызвать эрекцию, переходя в режим боя, как эта мясистая «плеть» стремительно обращалась в тугой ствол гидравлической пушки, оголяя из-под крайней плоти тугую головку и под огромным давлением извергая уретрой комковатый заряд густой спермы. Когда Сильда стреляла, она не просто проливалась семенной жидкостью — она буквально оргазмировала в сторону врага, и это на миг оглушало экстазом даже её закалённые ощущения. Такой сгусток по своей разрушительной силе заметно превосходил орудие Вомба и на дистанции в три десятка шагов мог пробить обычный латный нагрудник, а на дистанции в полсотни — незащищённое тело человека прошибал навылет. Хотя уже на сотне шагов просто разбивался хлопьями даже о голую кожу, не причиняя никакого вреда и в лучшем случае просто сбивая с ног. Зато вблизи осеменитель — усовершенствованная версия спермобластера Вомба, — наносил огромный урон. Сильда могла поражать, заражать и осеменять цель издали, оставаясь невидимой, если хотела того. Обновлённое биооружие продемонстрировало свою высокую эффективность и вирусный «разум» внёс о нём данные в геном Калабры, активизируя дальнейший процесс адаптивной эволюции по этому направлению. Но Вомб шёл по иному пути, благодаря обширному опыту из «рекульивированных» воспоминаний предпочитая тесный контакт. Становился сильней и крупнее, чтобы груди и задница вместили в себя ещё больше ценного защитного жира, чтобы тестикулы могли стать крупней ради скорейшего создания сперматозоидов и перезарядки спермоблатсера, чтобы полимерная броня утолщилась, чтобы вес могучего тела компенсировал отдачу растущую скорострельность биопушки-эякулятора. В конце концов, чтобы могучее тело могло успешно сопротивляться давлению сотен микроогразмов в минуту, рождаемых очередями-эякуляциями из спермобластера. Сильда, почерпнув геном «габаритов» от старшего овулятора, также постепенно росла. Раздобрела грудями и задницей, вес которых также помогал компенсировать очень мощную отдачу утолщавшейся фаллической пушки, развившейся из среднего скорострельного класса «Осеменитель» до крупнокалиберного монстра «Оплодотворитель». Вомб остановился на «Осеменителе», как на неосознанно наиболее удобном для себя типе дистанционного оружия, но метаморфозы Калабры не прекращались — на них активно влияло её осознанное и не угасавшее желание мстить, унижать издали, злить врага. Поэтому внутренние органы «блудожора» Сильды претерпевали значительные преображения под давлением вируса и небольшая округлость на животе в скором времени сменилась крупным «беременным» брюхом, которое на самом деле таило в себе очень мощный многокамерный орган, во многом превосходивший таковой у Вомба. В нём обильно копилась заражённая «поветрием» семенная жидкости и из него же мощнейшим мышечным спазмом нагнеталась в уретру оплодотворителя. По утолщённым и упрочнённым семявыводящим путям она за доли мгновения пробегала к стволу «членопушки» — к её громадной багровой головке, — и в хлюпающем грохоте ударной волны от ураганной эякуляции несла смерть и метаморфозы врагу. Мощь преображённого оружия Сильды оказывалась даже избыточно велика для боя на ближних дистанциях. Некогда просто «брызгалка» в образе монструозного пениса уже спустя месяц активных мутаций могла с сотни шагов навылет прошить человека, одетого в обычные, не зачарованные латы. Или оглушить или даже серьёзно ранить защищённого кольчугой, минимально зачарованной на крепость. Тряпки недальновидных магов залп протыкал, как мокрый лист бумаги, с двух сотен шагов. Хотя скорострельность по очевидной причине рефракции оставляла желать лучшего — даже могучее тело «демона похоти» не могло мгновенно восстанавливать апасы семенной жидкости. Это делало Сильду чересчур уязвимой даже при всей её мощи, и вирусный «разум» вновь подстегнул эволюцию «машины из мяса». Однако даже возможности «демонического» вируса имели свои границы: физические ограничения тканей, предел прочности самого органического вещества остановил эволюцию «блудожора» Калабры на ещё двух членопушках-оплодотворителях, которые выросли из спины Сильды и топорщились горизонтально вперёд в боевом эректильном режиме. Громадные пенисы изгибались у неё над плечами и вместе с оплодотворителем на месте правой руки строенным чудовищным залпом трёх членопушек сносили практически любого врага. Даже дикие «блудожоры» не могли устоять против такого. Но ещё большего давления — для четвёртой биопушки, — её «беременный» живот оказался уже не в состоянии произвести. Калабра стала первым чудовищем Имрпегнатором, при появлении на поле боя которого забеременеет даже то, что в принципе забеременеть не способно…
