Часть 047 Враг моего врага
26 января 2026 г., 13:44
* * *
Карательная операция канониссы Иренеи «Решительной» находилась в самом разгаре и очередной посёлок ожидала участь испытать на себе фанатичный гнев обличённой властью верующей женщины. Несколько упрямых строптивцев, не ведающих, что есть истинная божья любовь, и попытавшихся по своей глупости помешать церковному сановнику восстановить справедливость, были показательно казнены на месте. Затем воины когорты разошлись по деревне и согнали всех жителей к дому старосты. Те из селян, кто решались бежать при виде Боевых Братьев, сами на себе ставили клеймо еретика — «праведные не побегут!» — и получали по стреле в спины без разбирательств. Куда эти глупцы могут бежать, как не в услужение демонам? Остальным же, верным сыновьям и дочерям пресветлой Девы Небесной, предстояло решить — при совсем незначительной помощи от «Решительной», — кто же в деревушке этой истинно погряз вот грехе и отвернулся от света ЕЁ? Боевые Братья наскоро вкапывали шесты для сожжения еретиков, хотя суд даже не начался, как с окраины поселения внезапно послышались крики, долетел шум сражения, лавиной захлестнувшей посёлок. Иренея как раз читала спонтанную проповедь бледной от благоговения пастве и с разгневанным видом привстала в седле. Обернулась, пыша праведной злостью и не понимая, кто посмел ей мешать нести слово божие… да так замерла в шоке — с окраины, широким кольцом, стремительно надвигались фигуры демонов похоти! Массивные, рослые, белокожие, они отлично выделялись на фоне зелёной травы и поражали своей дикой прытью, совершенно неожиданной для настолько гротескно-развратных телес. Вживую женщина видела этих богомерзких чудовищ впервые, но даже издалека узнала греховных исчадий. Невероятной ширины бёдра, просто огромные груди, что прыгают и трясутся из стороны в сторону, в также монструозные детородные органы. «Мерзость и пошлость!.. Звенящая пошлость!..» — канониссу окутала злость. Иренея яростно взвизгнула, словно взлаяла, и скомандовала держать оборону. Вскинула жезл, дёргая за повод коня, и повела нестройное войско в контратаку. — За мно… — рявкнула была она, но захлебнулась словами.* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Вигла.
22 год эры Вторжения, 11 июля.
Недалеко от подножий восточных склонов Тинбахани.
Вомб, лидер разумных овуляторов.
Точный залп импрегнатора Сильды с полутысячи шагов снёс голову канониссе и забрызгал спермой и кровью убитой стоящих поблизости Боевых Братьев. Люди отшатнулись, разражаясь паническими криками — «командир пала!» — а на холме в отдалении Калабра тряхнула головой. Протяжно, сквозь зубы выдохнула тяжкий жар наслаждения от ударной эякуляции и расслабила яички в мошонке. Усмехнулась, поглаживая дрожащий от оргазмического «послесвечения» горячий ствол членопушки. Задание выполнено, вражеской командир ликвидирован, а значит, теперь можно развлечься. Сильда напрягла округлый живот, могучей мускулатурой резко сжимая полости «спермохранилища» и под огромным давлением нагнетая тягучую семенную жидкость в оба наплечных ствола. Сперма, обёрнутая незримой поддержкою магии, грянула залпом, легко «проливая» навылет человека и лошадь за ним с расстояния в полсотни шагов. Силда сделала беспламенный «выстрел» и её пенисы-пушки мгновенно обмякли, провисли для облегчения передвижения импрегнатора, а «блудожор» резко ускорилась в сторону, уходя от встречного залпа. Тут же вновь вернула эрекцию, но только одному из орудий, и ответной взрывной эякуляцией прострелила неприятелю голову, за мокрым, звучным хлопком семяизвержения маскируя свой сладостный вскрик оглушающего удовольствия… Вомб затеял эту вылазку в качестве эксперимента. Ему стало любопытно, насколько далеко он сумеет зайти в коммуницировании с простыми людьми и получится ли вообще хоть что-нибудь из подобной затем? Просто стрельба и насилие всегда могли стать выходом, но если возможно, то почему не проработать все варианты? И первый из них — поговорить. Разумеется, предводитель «демонов похоти» хорошо понимал, что без причины с ними общаться не станет никто — слишком уж дурной славой их племя овеяно. При появлении «блудожора» все либо пытаются убежать, либо нападают без промедления с намерением непременно убить. Но что же случится в том случае, если «блудожоров» окажется тридцать четыре? Для контакта стоило тщательно выбрать цель и после длительных поисков команде женоподобных чудовищ улыбнулась удача. Не замеченные никем задастые монстры отыскали след большого отряда и стали свидетелем бурной деятельности Иренеи «Решительной». Нагнали церковников, оставаясь за пределами видимости для обычных людей. Разумеется, примени эти люди хотя бы часть доступных им возможностей, им не составило бы большого труда отыскать в лесных зарослях крупную группу белокожих, гротескных футанари, от которых за версту несло спермой и мокрыми пёздами. Но Вомб узнал тех, по чьему следу «блудожоры» брели. Узнал их одежды, вспомнил их методы. Вспомнил, что когда-то и сам был частью похожего воинства. А затем его передали. Именем Девы Небесной бросили медленно умирать, не потрудившись даже добить. Вомб разумно выждал, пока командир отряда церковников своею жестокостью подготовит благодатную почву для встречи, и только затем скомандовал общее наступление. Овуляторы сорвались с позиций, устремляясь к врагу, маневрируя и стреляя на бегу. Вомб не спешил следом за ними. Не потому, что внезапно прозрел и осознал ценность собственной жизни, но оттого, что понимал: командиру нечего делать в первых рядах. Быстрым взглядом он окинул своё воинство толстозадых, кошмарных красоток, наблюдая за исполнением приказа. Овуляторы контролировали себя просто отменно. Абрисами тела и оснащением издали очень похожие друг на друга благодаря регулярным совокупления о взаимообменом информацией из генома, они держали в узде порывы уничтожать всё и вся. Атаковали только церковников, ни коим образом не причиняя ни малейшего вреда жителям деревни, что расстилалась перед ними. «Хватит ли этого, чтобы начать общение?» — думал Вомб.* * *
Во всех смыслах обезглавленный враг утратил единое руководство и попался на провокацию, оттянулся за «блудожорами» из деревни в поле. Менее опытные командиры отрядов, фанатичные почти в той же мере, как и бесславно почившая канонисса, отдавали приказы догнать и убить богомерзких исчадий, которые одним своими видом хулят священное женское тело, как земное воплощение Девы Небесной. Когорта контратаковал нестройно, но мощно. Ударила всем, что имела — командиры рассчитывали на быструю победу, памятуя недавнее сражение против тифлингов. Но «блудожоры» не планировали ввязываться в перестрелку накоротке — оглашая округу оргазмичными стонами, импергнатор Сильда сносила тяжёлые магострелы врага и прикрывала сестёр-овуляторов, а те принялись за планомерное истребление неприятеля, сохраняя безопасную для себя дистанцию. Фигуристым «блудожорами», бронированным гротескными прелестями и роговыми щитками, не страшны были ни стрелы, ни магия одноразовых жезлов, но Вомб всё равно приказал беречь себя и не вступать в ближний бой без нужды. Когорту церковников выбили на три четверти, устранили всех командиров и только тогда Боевые Братья обратились в бегство. Их вера в богиню была крепка и неколебима… но когда у тебя на глазах самые храбрые воины сгорают в сполохах взрывов, вопят от боли, облитые едкой субстанцией, что разъедать мясо и кости, а то и просто теряют ноги, руки и головы, оторванные неведомой силой, страх затекает в душу, ужас сжирает все мысли, кроме одной — бегство. Для Вомба бегство врага знаменовало начало второго этапа операции — «забой» отступающей живой силы противника. Далеко идущего стратегического смысла этот манёвр почти не имел. Враждебные силы разбиты на голову, деморализованы и панически бегут — шанс на то, что остатки церковников воспрянут и вернутся, чтобы умереть все, как один, крайне низок и стремится к нулю. Однако, их близкое присутствие может помешать процессу будущей коммуникации с жителями села, поэтому импрегнатор Калабра и немногочисленная группа временно подчинённых ей овуляторов отстреливали убегающих в спины. Сильда сносила врага снайперскими эякуляциями из своих наплечных Оплодотворителей. «Блудожоры» бомбардировали бегущих церковников из ова-бластеров, навесом, на манер миномётов. Часть «демонов похоти» держала позиции, охраняя подходы к деревне, а Вомб в сопровождении двоих самых красивых овуляторов направился к сгрудившимся в ужасе людям. В охране он не нуждался, но из допросов пленных, захваченных в подземельях, отлично знал, что таких как он считают ангельской красоты монструозными тварями. И за эту парадоксальность их естества ненавидят и боятся вдвойне. Но люди — очень гибкие существа. Особенно на пороге гибели и перед ликом убаюкивающей красоты. Вомб остановился перед группой людей, не проявляя агрессии. Вспоминая, как это делать, попробовал улыбнуться. Он тренировался, слушая шутки Калабры, но выражать веселье получалось с трудом. Сомнительно вышло и в этот раз — дети в толпе завизжали от ужаса, женщины зажимали себе рты, чтобы не завыть в истерике, а бледные от страха мужчины сжимали в дрожащих руках дреколье и камни, которое похватали с земли. — Не бойтесь, — как можно более дружелюбно пророкотал «блудожор». Несколько женщин в толпе упали в обморок. Пара мужчин, подогревая себя отчаянными вскриками, готовы были напасть. Страх завёл их так глубоко, что трепещущие от кошмара мысли подталкивали на безнадёжные действия. «Напасть, прогнать, защитить…» — читалось в их взглядах. «Умру, если сделаю шаг…» — читалось в позах дрожащих тел. «Блудожор» медленно понял ладонь, изображая некий жест сверхотрицания. — Не делайте этого, — пробасил он. — Мы не хотим вас убивать. — Т-тогда ч-чего вам н-надо?! — один из мужчин нашел в себе силы выкрикнуть. От волнения и страха дал голосом «петуха», но всё же подарил Вомбу надежду на продвижение его замысла. — Мы хотим поговорить, — мягко ответил монстр. — Просто поговорить. Толпа вновь отшатнулась, потому что со стороны подошла Сильда. Изящным движением качнула головой, встряхнув копной роскошных русых волос и своей когтистой ручищей, словно громадной гребенкой, зачёсывая их назад. Этой же лапищей она звучно шлёпнула Вомба по заднице и обхватила пышную ягодицу командира, массируя её. Обвела плотоядным взглядом толпу и прижалась к плечу Вомба. — Всё мертвы, — сказала как будто на ухо, но речевой аппарат «блудожора» плохо подходил для скрытных бесед. Ей нравилась реакция перепуганных людей, хотя приказ Вомба говорил об обратном, запрещая нарочно пугать. Но она же не делала ничего… специально. Не её вина в том, что эти ничтожества и слабаки не в силах понять всю красоту тела Калабры. По толпе прокатился испуганный ропот: — Убили?.. Зачем?.. Они же вернутся!.. — зашептались селяне. — Нам не стоило вмешиваться? — спросил Вомб. Толпа не ответила, но люди начали переглядываться, шокированные запоздалым осознанием момента. Маски бездумного и безумного ужаса, затмившего собой всё, начали сползать с их лиц, вновь сменились на осознанный страх. — Пожалуйста, не убивайте!.. Умоляем!.. Пощадите хотя бы детей!.. — отовсюду послышались молящие всхлипы. — Мы с сёстрами не собирались вредить вам, — Вомб вновь напомнил о своих миролюбивых мотивах. — Мы пришли с миром. Обычным крестьянам в такое трудно было поверить. Простые люди, проживающие свою неказистую, тихую жизнь под надзором строгих очей дворянства и Церкви, никогда в жизни не видели кого-то страшнее волка или медведя. Может быть, гоблин в курятник забирался, но и то очень редко. Все те забавные россказни, которые с собой приносили захожите авантюристы, селяне считали побасенками, развлечением для детей. Верили в них настолько, насколько верили в домовых и овинников, которых тоже никто и никогда не видел в глаза, но гривы «савраскам» и «сивкам» всё же кто-то заплетал по ночам. А в этих краях даже полуродков встречали не часто, поэтому «сказочки» о паратаврах или об ужасающих тератектах, которые ловят людей в паутину и откладывают в них свои яйца, так «сказками» и оставались. Потому что не бывает такого. Орки — те вот бывают. Сосед соседа как-то рассказывал, что у друга знакомого его шурина есть товарищ, закадычный дружок которого оженился на полуродке из орков. Мол, сама зеленоватая вся, как будто сильно отравилась чем, и маленькие клыки из нижней челюсти торчат над верхней губой, зато высоченная, словно лось, и сильная, как лошадь. Так что орки наверняка где-то есть -дело верное. А люди-пауки или, не приведи богиня, огромные распутные футанари, которые убивают своим естеством — нет, такому быть невозможно. Просто не может такое явиться на окраину крохотной деревушки. Появление церковного воинства хоть как-то укладывалось в картину мира крестьян: церковнослужители — это обычные люди, и они пришли наказать за какой-то проступок. Но огромные нагие футанари, под три метра ростом каждая — «как из побасенок!» — способные в меньшинстве одолеть настоящую армию, оказались слишком чужды разуму сельского люда. Отточенные годами рефлексы скрежетали от ступора и немилосердно сбоили: убежать не получится, но и срамные монстры, что окружили деревню и от которых так пугающе сладко веяло женщиной, не нападают, поэтому совершенно не ясно, как дальше быть. Из толпы, то и дело оглядываясь на односельчан, несмело выдвинулся мужчина лет тридцати с небольшим. Невысокий, но крепкий в плечах и привычный к тяжкому труду на земле, он был сыном деревенского старосты. Церковники всего час назад казнили его престарелого отца за то, что тот посмел противиться «воле» богини и осмелился требовать объяснений от богослужителей. Коллективный разум толпы, мятущийся в панике, передал должность главного «по наследству» и Марка то и дело подталкивали в спину и поясницу, таким странным образом умоляя принять ответственность и сделать хоть что-нибудь. Марк очень боялся, безумно. Ему было до такой степени страшно, что он не смел поднять взгляд и посмотреть в прекрасные очи чудовища, обворожительней которых в жизни своей не видал. Он готов был обмочиться от страха… но за спиной Марка дрожали в ужасе его жена, а также трое малолетних детей, и мужчина с содроганием понимал — если он не предпримет хоть что-то, то все они наверняка вскоре умрут. — Я!.. — человек начал было дрожащим голосом и осёкся. Сухо сглотнул, невероятным усилием воли отрывая взор от земли. — Г-госпожа, к-как п-прикажете к вас вел… вел… величать? Голос лепетал и заикался, не повиновался ему, поэтому простейший вопрос дался с превеликим трудом. Но Вомб предвидел такую реакцию и заранее оказался готов ловить каждый звук, каждое слово. Он мог бы запутаться в витиеватой речи дворянина или просто образованного горожанина, наполненной полунамёками вложенных друг в друга подсмыслов и тонами сарказма, но слова крестьянина не таили секрета даже для «блудожора»: человек очень боится и желает лишь безопасности. Вомб вспомнил о пальцах Сильды, которая всё так же молча и с нескрываемым удовольствием мяла внушительную ягодицу командира. Посмотрел на свою левую руку, громадной когтистой ладонью которой мог бы накрыть голову взрослого человека перед собой и одним движением раздавить её в кашу. Инсеминатору показалось, что сейчас лучший момент чтобы принести немного иронии и слегка разрядить обстановку. Раньше, когда он ещё был человеком, ирония всегда помогала в такие моменты, но пока что юмор от него ускользал — шутить получалось лишь у Калабры, за что её очень любили все овуляторы, крайне тяготевшие к юмору. — Мы, — Вомб поднял ладонь, нарочито медленно сжимая её в могучий молот-кулак, — сестринский орден Мясных Кулаков. Улыбнулся — теперь гораздо удачнее, чем в первый раз. Ему показалось немного забавным нелепое прозвище. Ненавязчивая, меткая самоирония — это ведь одна из составляющих удачной шутки, разве нет? И Вомб даже позволил себе слегка возгордиться: разум «блудожора», перестроенный для максимально эффективного боя, но не способный вести долгие отстранённым разговоры, быстро обучался и только что на лету провёл аналогии, принимая самоназвание группы, которая до этого никак себя не называла. Марк юмора не оценил. Вежливо поклонился, с трудом заставляя сгибаться задеревеневшие от страха мышцы. — Госпожа Мясной Кулак, с-спасибо за то, что с-спасли нашу деревню, — сказал он. — Мы с-сделаем всё, чтобы от… от… отблагодарить в-вас. Только не убивайте, п-прошу… Он не знал, что такое «орден», он не знал, что за монстры перед ним и чего им нужно, но нутром понимал, что это их шанс — «последний?» — и повёл себя так, как поступал бы перед дворянами. «Блудожор» покачал головой. — Меня зовут Вомб, — он мягко ткнул когтями себя промеж грудей. — Мясные Кулаки — вся наша группа. — Простите, госпожа!.. — Марк едва не сложился пополам в глубочайшем поклоне. — Не гневайтесь, я не хотел вас обидеть!.. — Успокойся, человек, — ответил ему инсеминатор. — Выпрямись. Марк со страхом разогнулся. — Мы вас не убьём, — продолжил «демон похоти». — Мы лишь просим разрешения поселиться рядом. Крестьянин растерянно вытаращился на прекрасноликого монстра. — Да, конечно! — спустя миг воскликнул мужчина. — Госпожа Вомб, вам не нужно спрашивать!.. Делайте так, как считаете нужным. Мы сейчас же уйдём и оставим деревню… — Нет! — отрицание устами Вомба прозвучало чересчур властно. Опустевшее поселение не входило в планы «блудожора» — пропадали люди, для общения с которыми всё и затевалось, — поэтому «демон» вновь улыбнулся. Повторяя за Сильдой, поправил свои гладкие, блестящие локоны цвета крепкого кофе, довольно ловко, хотя и в первый раз в жизни, заправляя неполсушную прядку за ухо — ему показалось что нейтральный жест также поможет разрядить обстановку. — Уходить нет причины, — на этот раз сочные, чувственные губы Вомба породили очень нежную, обворожительную даже улыбку. — Оставайтесь. Мы будем защищать. — Как прикажете, госпожа! — Это не приказ. Но мы хотели бы видеть вас рядом, — Вомб постарался сгладить впечатление от недавнего окрика. — Мясные Кулаки хотят учиться у вас. — У-учиться? — Марк искренне удивился. — Мы же простые люди, землю пашем, рыбу ловим. Мы не посмеем чему-то учить вас… п-прекрасная госпожа! Вомб улыбнулся — это получилось у него уже вполне естественно и натурально. Хотя некоторые из овуляторов восстановили свою идентичность и ощущали себя мужчинами, каковыми являлись до заражения, но благодаря коллективному вирусному «разуму» охотно принимали женственную свою двуполость. Вомб — в их числе, которому очень понравился этот неловкий, подёрнутый ужасом, но всё-таки комплимент. «Блудожор» наклонился вперёд. Его массивные каплеобразные груди провисли, мерно покачиваясь, словно пошлые маятники. Член чуть напрягся, вздуваясь горячими венами, и приподнялся. Монстр спросил, улыбаясь: — Я привлекательная? Марк в страхе отшатнулся от громадных молочных «бидонов», что колыхались от него всего в полуметре. Вперился взглядом в пыль под ногами, лишь бы не пересекаться глазами с опутом прекрасных, но таких жутких очей «блудожора». Сухо сглотнул, но всё же сумел подавить в себе истеричный порывы убежать. — Вы очень красивая… Очень, моя госпожа… Он хотел ещё что-то сказать, умаслить интерес прекрасного чудища, но едва мог справиться с мыслями и выдерживать взгляд чарующих глаз. Этот монстр… Он не лукавил, вынуждая соврать в ответ на очевидную ложь. Ликом своим Вомб и правда был до невероятия женственным, притягательным внешне созданием… если бы не пласты «роговой» брони по всему телу и чудовищный пенис, формой напоминающий конский «уд». Громадный член мерно подрагивал, протиснувшись между грудей, и будто бы целился в лицо Марку уретрой, как ствол извращённого магострела. Вомб выпрямился. Он остался доволен и комплиментами, и разговором. — Мы позаботимся о телах, — сказал «блудожор», — а затем опять пообщаемся. Марк кивнул, не смея даже в мыслях перечить, и тут же спросил: — Что прикажете нам, госпожа Вомб? Он искренне понадеялся, что странные новые госпожи не потребуют чего-то невыполнимого. И растерялся, когда «блудожор» ответил: — Занимайтесь чем вам угодно. Вомб указал длинным когтем на трупы церковников: — Но не покидайте деревню, иначе ваши же люди… Такие, как эти, накажут вас. — Но мы же ничего не… — Ты стоишь передо мной и не нападаешь, — на этот раз Вомб властно перебил Марка, всё так же указывая на тела, — для таких, как они, это повод, чтобы казнить без разбирательства. Инсеминатор счёл, что достаточно обозначил свои миролюбивые мотивы, а также очертил не радужные перспективы селян, если они надумают убежать. Развернулся и, грациозно покачивая громадными ягодицами, неспешно направился к сёстрам из ордена, который минуту назад сам же и выдумал. Коллективный «разум» уже распространил смутное «мыслеощущение» между всеми овуляторми под началом Вомба, и замысел им также понравился. А Марк в недоумении смотрел вслед вопиющей срамоте, но даже в страхе не мог отвести взгляда от «демонических» ягодиц Сильды и Вомба. Пара огромных, восхитительно тугих задниц приковывала к себе взгляд. «Они и правда такие, как трепали авантюристы!..» — думал растерянный мужчина. Когда его тронули за плечо, он чуть не вскрикнул от испуга. Опомнился вовремя, лицо сохранив. Наконец-то повернулся к своим и встретился с надеждой во взглядах: от нового старосты ждали решения.* * *
Вомб запретил сёстрам пожирать трупы убитых — это могло помешать дальнейшему общению с крестьянами. Хотя и сам предводитель — магистр, — новообразованного ордена Мясных Кулаков чувствовал голод, пробужденный запахом крови. Звериный аппетит — одна из немногих слабостей «пробуждённых» похотливых чудовищ, побуждал их при первой возможности досыта наедаться, инстинктивно поддерживая наилучшую форму и питая свои раскормленные, женственные тела. Но желание есть — «вдосталь пожрать!» — неодолимое для тупой машины из мяса, прекрасно подчинялось контролю сознанием и ни одна из сестёр не нарушила важный запрет. Овуляторы обыскали тела, снимая с них последние жезлы-выстрелы. Сложили оружие в ряд и слаженной пальбой из своих ова-бластеров подорвали. «Блудожорам» такой мелочью пользоваться несподручно, а отдавать крестьянам — не выгодно. Селяне должны оказаться абсолютно зависимы от его защиты, думал Вомб. Продолжая стрелять-овулировать кислотными яйцеклетками, комья которых взрывались не хуже промышленной взрывчатки, сестры вырыли большую траншею. Это заняло достаточно много времени, потому как трупов набралось больше трёх сотен и яма для них потребовалась соответствующая. До ночи «блудожоры» грохотали на отшибе за деревней, а после — таскали убитых и сбрасывали трупы в братскую могилу. Когда начало смеркаться и на мир пала ночная тьма, Вомб снял запрет — позволил сёстрам поесть. Но так, чтобы это происходило в темноте, подальше от случайных взглядов людей. А затем, уже глухой ночью, ещё пару часов хлопали глухие разрывы кислотных комков-яйцеклеток — сытые «блудожоры» заканчивали погребение, обрушивая в яму брустверы по краям. Покончив этим, те из овуляторов, кто не стоял на посту, повалились в траву, оглашая ночь низкими, сладкими стонами оргии.
