Часть 048 Слухи
26 января 2026 г., 13:44
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
23 год эры Вторжения, 22 мая.
Город Митса.
Тассельландра Глоурис Ларэндо.
В столице ползли слухи о мятежной деревне, которая не только попрала слово богини и отвернулась от света ЕЁ, но чьи жители оказались настолько глупы, чтобы не по принуждению, а добровольно встать под знамёна демонических тварей. Слухи о предателях, подобных им, давно уже гуляли по королевству и всячески опровергались церковнослужители, но в этот раз в битве возле никому неизвестной деревни пала целая когорта Церкви, вырезана полным составом, о чём донесли авантюристы, случайно забредавшие в те края. Таких разовых потерь не случалось давно даже на южной границе, где постоянно случаются стычки с соседями, поэтому замолчать провал не получилось — слухов оказалось больше, чем священнослужителей, их опровергающих. А тут ещё авантюристы подливали масла в огонь, рассказывая о том, что деревня-то жива-живёхонька, хотя захвачена не лишь бы кем, а самими блудожорами! Похотливые бестии не в подземельях, а на поверхности — вот уже несколько лет как благодатная тема для спекуляций и в такое сперва никто не поверил: «Мало ли какие слухи начали распускать, чтобы ухватить лишку внимания от зевак?» Демоны похоти способны лишь убивать и насиловать, а остальное — враньё! Но вскоре отыскались-таки сорвиголовы, что рискнули приблизится к опальному селению и разведать дела. А после них, вернувшихся в целости и сохранности, но в полнейшем недоумении — «да как так-то?» — отдалённую деревушку навестили ушлые разъезжие торгаши. Церковь не могла терпеть укрепления еретических мнений, которые допускали невероятное богохульство — сосуществование с богопротивным отродьем, а не полное его истребление. Но слухи, как вода в решете, неумолимо утекали в народ. — Представляешь, Тасечка?! — воскликнула шёпотом Йона, владелица лавки. — Они там вместе живут! Эти, как их, прости Небесная, блудоеды… — Блудожоры? — по привычке поправила Тассельландра. — Да-да, они самые! — женщина за прилавком горячо закивала. — Стра-а-асть… Блудожоры эти никого не держат возле себя. Говорят, делайте что хотите, а мы просто с боку-припеку, «присоседимся». — Уж так и говорят? — улыбнулась полукровка. Гоблинша с большой примесью человеческой крови в родословной игриво тронула Тассельландру за плечо, улыбаясь в ответ. Она знала полуэльфийку ещё с той поры, когда сама бегала по улицам несмышлёной девчонкой, а теперь ей уже под шестьдесят и внешне она своей длинноухий подруге годилась в матери, если не в бабушки. Хотя никто и не догадывался об истинном происхождении знакомства меж ними. Около полувека назад Тассельландра спасла в подземелье необычайно спокойного гоблинского ребёнка, девочку, которую назвала Йоной — не смогла пройти мимо полного грусти поникшего взгляда. Накормила, пригрела, оберегла. Даже варила для себя зелье лактации и кормила малышку своей грудью, пока не добралась до города и не наняла для неё нянечку. Сперва Глоурис подозревали в желаньи «откормить» и выгодно продать гоблинскую девчушку, но Тассельландра не была бы собой, если бы поступила так ожидаемо. Она вырастила девочку, обучила письму и счёту, воспитала и дала ей старт в жизни. До сих пор моложавая Йона могла окончить свои дни в роли живой «игрушки» в коллекции какого-нибудь богача, но благодаря полуэльфийке сумела найти своё место под солнцем и заработать среди людей авторитет уважаемой торговки, с которой можно вести дела без опаски. Никто не мог даже предположить, что большеухая и всё ещё по-гоблински милая «сударыня Йона», любящая мать дюжины детей, беременная тринадцатым, и просто очень приятная в общении женщина приходится Тассельландре практически приёмной дочерью. — Что ты, милая… — сказала торговка, но резко сбилась на деловой тон. — Целебных зельев, как обычно, да? — Ага, полсотни. Полугоблинша кивнула, забавно встряхнув большими, повисшими с боков головы острыми ушами. Взобралась на подставку, с которой общалась с клиентами, на ступеньку повыше. Откинула клапан сумки и принялась пересчитывать быстрыми движениями пальцев, стоя немного боком — большие груди и живот слегка мешали. — Так вот, — продолжила она. — Я там, Тасечка, не была и свечку, конечно же, не держала, сама понимаешь, но поговаривают, что те селяне, которые захотели уйти… Торговка коротко оглянулась, словно в её лавке мог кто-то подслушать, а затем перешла на едва слышный шёпот: — Тех, которые ушли — святые отцы переловили и наказали, всех до единого! Представляешь? Никого не пощадили… — А остальные? — А остальные так и живут с этими блудожорами. Тассельландра хмыкнула, выражая сомнение: — Хочешь сказать, что Церковь глядит на всё это сквозь пальцы? Не верю, что три десятка демонов остановят Боевых Братьев. — Вот-вот! В этом и дело! — поулгоблинша отодвинула сумку и так же, почти не глядя, принялась клацать бусинами на счётах. — Это сперва их тридцать было, а теперь там… Вот как пузырьков в твоей сумке — полсотни. Говорят, из селян некоторые даже сами к ним переходят! — Служить? Так разве крестьянин с палкой ровня солдату с мечом и щитом? — Нет, не служить… Блудожоры эти людей как-то превращают в таких же, как они сами! Представляешь? Мне знакомые авантюристы рассказывали, что сами видели. Мол, ходил там по деревне горемыка один. Его семью Инквизиция покарала, аккурат перед тем, как блудожорчики явились — церковникам, вишь, показалось, что люди бедные плохо молятся Деве Небесной. Ну и налетели на село, порубили ни за что, ни про что… Полукровка улыбнулась: — Йонка, дурёха, а не боишься, что донесу куда надо за такие слова? — Ой!.. Ты-то? — женщина ответила с таким взглядом, как будто в сотый раз услышала до ужаса унылую и нелепую шутку. — Да скорей в лавку мою блудожор лично заявится за покупками, чем тебе станет интересна вся эта наша возня мышиная! Характеристика хотя и прозвучала слегка вызывающе, но вполне отражала истинное положение дел. Тассельландра уже лет сорок как во всей полноте осознала ту невероятную практически вечность, которая ей уготована в подарок от родословной отца. Как «удочерила» Йону, так и осознала это. Девушка давно утратила тягу к мирской суете, коей заодно почитала и споры о том, кому, как и с какой интенсивностью надобно мольбы возносить. — Ну, и что дальше с горемыкой тем? — спросила она. Слухи о блудожорах звучали для неё интереснее и сулили куда больше, чем церковная пустомельная болтовня. Женщина за прилавком улыбнулась, отвечая и с важным видом выпятив беременное пузо: — Знала, что тебе интересно станет… В общем, те знакомые мои рассказывали, что видели, как он по деревне слонялся, сам не свой. Родные его — жена с детьми, да отец с матерью, — когда уже погибли, сколько недель прошло, а беднягу тоска так и не отпускала. Ободрался он весь, поизносился, исхудал — кожа да кости. В чем только душа держалась?.. Тамошние подкармливали его, конечно, но не силком же в рот совать? А тут — глядь!.. Торговка с таинственным видом взмахнула рукой, словно «горемыка» возник за спиной полуэльфийки. — Пропал мужик, как с концами, будто в воду канул. Ну, пропал и пропал — не вынес, видать, доконало его, и вздёрнулся где-то в лесу. Знакомые мои, говорят, простояли они ещё недельку поблизости, понаблюдали. Представь себе, даже с демонами этими говорили… Говорят, главная у них уж такая красивая барыня… Мол, ликом, как бюсты Небесной в соборах — глаз не отвести, а член у ней длинше, чем я ростом… Хи-хи… А кто говорил, не скажу — и не спрашивай. Даже тебе, Таська, не скажу. — Да понимаю. — Ну, так вот… Потом ребята сниматься решили и уходить. И тут увидели — вот она, пропажа-то! Жив тот муж к оказался… Хотя и не мужик уже. — В каком смысле? — Ты не слышала, что я говорила? Они ж людей в таких же блудожоров обращают. И мужик тот тоже демоном стал. Ребята мои говорят, что узнали его — лицом точь-в-точь, но похорошел страшно, просто как девушка. И жизнь у него в глазах опять появилась! А вымахал — здоровущий! Отожрался как-то за неделю и такие сиськи отъел, что жопа-то вдоль меня шире. И член опять же… Женщина захихикал, размахом ладоней изображая грандиозный размер. Тут же с улыбкой охнула, хватаясь за живот. Тассельландра понятливо подскочила, подхватывая «дочь» под руку и помогла Йоне, поддержала. — Пинается? — спросила участливо, хотя и так видела, как шевелится пузо под одеждой полугоблинши. — Угу… — с довольным видом промычала Йона, счастливо щурясь. — Совсем маму не жалеет, негодник. — Сделаю тебе мазь в следующий раз. — Не забудь… Так это, о чём я? Йона ненадолго забумалась. — А… Говорят, член у него тоже до колена вытянулся!.. — шёпотом воскликнула она, в затем мечтательно добавила. — Вот бы увидеть хоть глазком. Тассельландра побледнела, над чем полугоблинша не замедлила посмеяться: — Да, подруга. От такенная елда, как у коня!.. Как в первый раз забеременеешь, так и перестанешь их бояться… Йона ошиблась, полагая, что полукровку испугали слухи о том, что где-то там гуляют обладатели огромных пенисов. Тассельландра пенисов не боялась, но не на шутку перепугались, потому что услышала в слухах возможный намёк на свою болезнь — у неё ведь тоже начал клитор расти! Пока ещё крохотный, не длиннее большого пальца, но не было в миру такой магии, которой бы оказалось по силам неприметно тело менять и при этом остаться неявной для Тассельландры. Она едва смогла совладать со своим «беременным» пузом, не иначе как чудом выгнала прочь избытки маны и научилась до того тонкому чутью к течению волшебных энергий, что любое воздействие извне не осталось бы незамеченным ей. А посему девушка не без оснований решила, что эта какая-то странная хворь, и боролась с ней всеми силами, весь последний год подавляя рост клитора с помощью тех самых снадобий, которые разработала и сварила на основе вагинальных выделений волшебной анальной ловушки. Ей казалось, что она побеждает — рост не прекратился, но как будто замедлился, — и теперь вдруг слышит, что блудожоры превращают людей в подобных себе созданий с громадными пенисами! И что она скажет Моше? Они с Менеус стали довольно близки за прошедшее время и их игра «в любовь» даже отчасти превратилась в правду, зарождая между женщинами если не романтические чувства, то крайне доверительные, сестринские отношения. Настолько доверительные, что по возвращении из лабиринта пузатая «беременная» Моша и Тассельландра несколько раз переспали. И обеим очень даже понравилось — Менеус аж от восторга визжала, когда они тёрлись друг о дружку вагинами и Глоурис в этот момент «эякулировала» через вульву потоками маны, изливая её в чрево подруги. Неожиданно нашла в этом выход, мало того что крайне приятный, так ещё и удивительно действенный — матка Моши Менеус действительно удивляла своей ненасытностью и вбирала ману с такой жадностью, что наёмница сама ненадолго «беременела». Живот Мошки слегка округлялся, чего она не замечала под натиском наслаждения, но это видела Тассельландра и откровенно боялась за здоровье подруги. Но затем всё приходило в норму, мокрые письки снова слюняво елозили губёхами друг о друга и Мошка снова счастливо вопила от наслаждения, распугивая в ночи окрестных кошек. Так живот Тассельландры и ушёл, а следом чуть сдулись и груди. Непонятная причина никуда не девалась и от сильного возбуждения пузико полуэльфийки стремительно впитывало ману из воздуха, вновь ощутимо скругляясь, но полукровка научилась держать под контролем эти порывы и ненавязчиво начала отказывать Моше, не потакая более её похоти. А вскоре у Глоурис начал стремительно расти клитор и полуэльфийка начала нечто подозревать. Она не ожидала совершенно, что так привяжется к Моше, и не хотела её потерять, испугав нелепыми домыслами о непонятной «болезни». Но долго ли Менеус сохранит хладнокровие, если начнёт проводить параллели и просто хотя бы допустит на миг, что демонами похоти не рождаются, а становятся? Тассельландра обладала острым умом и мгновенно провела связь между демоном похоти, который обитает преимущественно в подземельях, и своей ситуацией. Ведь после разлада и ухода из «Серебряных», на тех напал блудожор, который прятался где-то в окрестностях. Не могла ли она от него как-нибудь заразиться «блудожорчеством», проходя по тем местам, где недавно укрывалось чудовище? Но что тогда бывшие члены «Серебряных»? Они-то вообще лицом к лицу бились с монстром, но до сих пор жили тихо и внезапными превращениями в чудовищ не будоражили город. Лишь Сильда, которая… Тассельландра ни единым шевеление мускула на лице не выдала своего волнения. — Но это же не просто слухи уже, — сказала она Йоне. — Это информация. Об этом должны узнать в соответствующих инстанциях. — В инстанциях? — усмехнулась женщина. — Мой знакомец как раз и доложил церковным отцам, что к чему. А его чуть на каторгу не упекли, за распространение «вредоносных» слухов. Говорят, не может такого быть и всё, потому что богиня такого не терпит и не допустит, чтобы мужики в баб обращались. — Но не могут же они быть настолько упрямыми? Даже если слухи оправдаются хотя бы на половину, это уже стратегическая информация. — Ох, милая, — отмахнулась торговка. — Не нам с тобой этой стратегией мозги напрягать. Наше дело простое… Она с недвусмысленной улыбкой погладила свой живот, а затем добавила чуть серьёзней: — Пусть святые отцы и министры думают — у них головы больше. А мне этого не надо. Лучше скажи, сколько зелий поддержки сегодня продашь? — В этот раз сотню только, — кивнула полукровка. — Травки закончились, а сходить за ними не нашла с кем. Женщина в тон покачала головой. — Жаль, — протянула она. — Разбирают же, как горячие пирожки, твои эти скляночки. Не знаю уж, как ты это снадобье выдумала, но чудодейственное просто! По секрету нашепчу, я всегда себе пузырёк оставляю: кожа после него свежее, да и силушки прибавляется, если ты понимаешь, о чём я — муженёк мой не нарадуется. Она пересчитала пузырьки, с довольным видом поглаживая драгоценные баночки, и отдала полуэльфийке положенную за весь товар сумму. Тассельландра обняла ладонями живот Йоны, чаруя на тугое пузо заклинание поддержки и укрепления. Женщины попрощались, расцеловавшись, и полукровка покинула лавку. Возвращаясь домой, Тассельландра думала о том, как поступит и что скажет Моше, если та уже слухи узнала и начнёт расспрашивать. Иных поводов для подозрения, кроме долгого воздержания в сексе, у Менеус нет, но бывшая наёмница, охотно подавшаяся в торговлю, умеет делать общие выводы из частных фактов. Глоурис раздумывала и неприметно вращала в пальцах пузырёк нашумевшего снадобья. Она продавала его пока что лишь через лавку Йоны, не афишируя тёплые отношения с набирающей известность негоцианткой Мошей. Производила под торговой маркой «М.А.Л.» и среди клиентов быстро утвердилось мнение, что это от слова «маленький» — пузырёк и правда крохотный, не длиннее мизинчика. «Короче, чем мой клитор», — мысленно с грустью усмехалась Глоурис, ощущая, как объект её волнения слегка напрягся и упруго трётся о ткань трусиков, оттягивая её. Объём флакончика крохотный, но его содержимое даровало настолько ощутимые преимущества, что новый товар сметали с прилавка в мгновение ока, заказывая на многие недели вперёд. Однако теперь Тассельландра, вооружённая новой идеей, показалось, что «М.А.Л.» может иметь отношение к росту её клитора. Она обдумала эту мысль основательней и отбросила, как несостоятельную. «М.А.Л."-ом торгуют уже почти пять месяцев и товар расходится на «ура». Даже если бы он оказался просто не качественный и обманул ожидания покупателей, уже тогда весь город узнал бы, что «М.А.Л.» своих денег не стоит. Не говоря уж о том, если бы «М.А.Л.» способствовал возникновению или хотя бы росту уже наличного пениса. О таком точно весь город пронзает и в кратчайшие срок, а это значит, что «М.А.Л.» — не причина. Девушка откупорила пузырёк и вылила редкие капельки на язык, проглатывая терпкую пряность и ощущая, как мгновенно напрягается и встаёт тугим колышком её клитор. У неё наконец-то получилось добиться того самого аромата и привкуса юной вагины, которым обладали вагинальные губы анальной ловушки, и девушка почитала это своим личным, пусть небольшим, но триумфом.
