Часть 055 Демоны и чудовища
4 февраля 2026 г., 12:11
Касдея предложила им горячее питьё, так как Святая и её монахиня носили одежду, зачарованную лишь на защиту от прямых повреждений и, в отличие от демоницы, облачённой в высокотегнологичную силовую броню, начинали испытывать холод у подножия заснеженных пиков. Тем более погода испортилась, как часто бывает в горах, и с неба посыпал мелкий снежок. Похолодало.
Агнешка вновь гневно восхитилась могуществу неприятеля, который может себе позволить тратиться на артефакты, которые всего-навсего сохраняют пищу горячей, но Уно даже улыбнулась невольно при виде самого обычного, затрапезного даже термоса, из которого Вольция наливала исходящий паром, ароматный напиток. Она предложила питьё Святой и сама первая взялась за кружку, сделала крупный глоток, демонстрируя, что это не яд. Не сказала о том, что медицинские системы её скафандра помогут вывести почти любую отраву, но Макото и не думала, что её попытаются отравить — в этом просто не было смысла.
Она выпила следом за Вольцией, а затем и Агне кивнула. Монахиня пригубила и впервые за всё время их разговора утратила контроль над собой — её брови удивлённо поползли вверх, а на губах появилась едва уловимая, но всё же довольная улыбка.
— Вам нравится? — Вольция улыбнулась в ответ.
Агна нарочно нахмурилась, но поняла, что попалась с поличным, и не стала строить из себя недостижимые пики Тинбахани. Кивнула в ответ:
— Должна признать, что это довольно вкусно, — проворчала она.
Уно сперва не поняла, что за выражение промелькнуло на лице у монашки, а затем едва не рассмеялась, когда поняла, что это борьба с самою собой — Агну буквально «корёжило» из-за того, что она отсыпала комплименты врагу.
Касдея улыбнулась ещё теплее:
— Спасибо, я сама это приготовила. Из местных трав.
Она произнесла названия растений, которые Уно не сказали ничего, но Агну удивили ещё больше.
— Не знала, что из них может получиться такая вкуснота…
Макото снова едва не рассмеялась: впервые она слышала от мрачной ледышки Агнешки смешные словечки на подобии «вкусноты». Тут же отпила ещё, чтобы замаскировать улыбку — ситуация выходила из-под контроля и всё меньше напоминала переговоры на кануне кровавого сражения. Касдея заметила это и тоже убрала улыбку с лица.
— Я попозже научу вас, как готовить этот напиток… — сказала она Агне, а затем посмотрела на Святую. — Вы не обязаны верить мне на слово, но думаю уж вы должны понимать, что мне, как никому другому, не нужна эта война.
Демоница опустила ладонь в полимерной перчатке на бронированную округлость на животе.
— Вы правда беременны? — Уно спросила об этом впервые за весь разговор. — Или это просто уловка, чтобы запутать меня?
Вольция ничего не ответила, а лишь повторила манипуляции Арнуана с панелью управления на предплечье. Сочленения её бронескафандра также зашипели, но он не рассыпался на фрагменты, а лишь округлый панцирь на животе раздвинулся в стороны, приоткрывая действительно огромный живот беременной женщины.
— Все мы хотим жить в мире, — сказала она. — Я хочу спокойствия для своего ребёнка и буду за это сражаться… Но предпочла бы обойтись без войны.
Касдея снова понажимала на сенсорные кнопки и панцирь плавно закрылся, укрывая собою живот. Она посмотрела на Уно и внезапно спросила:
— Не хотите ли вы поговорить с теми, кого, как вы думаете, мы угнали в рабство?
Агна вздрогнула, но Макото остановила монахиню жестом и лишь молча кивнула в ответ.
* * *
Разговор с «пленниками» выбил из колеи даже Агнешку. Да и сама Уно хотя и утопала в сомнениях, но всё ещё подсознательно ожидала увидеть запуганных людей с промытыми мозгами, которые скажут всё, что угодно, лишь бы демоны их не наказали. Но каково же было её удивление, когда она встретила среди «рабов» не только селян, но даже Боевого Брата — она узнала его по одежде. Люди вежливо поклонились Касдее и это была именно вежливость, а не раболепное заискивание из страха. Подошли к Святой со спокойными, светлыми лицами. Уно принялась расспрашивать бывшего Боевого Брата и тот коротко рассказал, как попал к демонам в плен и что с ним там сделали. — Не делали ничего, — улыбался человек. — Я уже готов был с жизнью проститься, а тифлинги… — Какие тифлинги, ты о ком? Есть ещё кто-то? — Госпожа Вольция и её люди так себя называют. Не знаю, что это означает, но никакие они не демоны. — И что же они сказали тебе? — Они предложили кров и еду, а взамен попросили работать на них. — И ты согласился? — прорычала монахиня. — Предатель… Человек не изменился в лице. — Вы не были на моём месте, — сказал он, не отводя глаз. — Тифлинги предложили работать на них и обустраивать город, который они возводят уже столько лет. — Ты предал свой народ!.. — едва не выкрикнула сорвавшаяся на гнев Агна. Человек впервые нахмурился и смело посмотрел ей в глаза. — Не говори мне о преданности, девчонка, — тихо, и даже угрожающе ответил он. — Я водил войска в бой, когда ты ещё у своего папаши в яйцах плескалась. Он сунул руку в карман и вынул отличительный нагрудный знак, который футанари и монахиня мгновенно узнали. — Когда-то я был опционом. Всё, что заслужил за долгие годы преданой службы… — сказал бывший Боевой Брат. — Храню, просто как напоминание о собственной глупости… Но после встречи с вами этот хлам мне больше не нужен. Он швырнул знак под ноги Агне. — Тифлинги не ущемляли меня… — Ты лжёшь, тебя околдовали! — Агнешка не сдерживалась. — Околдовали? Они отпустили меня. Отпустили нас всех. — Враньё! — монахиня не унималась. — Моя семья уже здесь и обратно в королевство я не вернусь, — спокойно ответил он. — Ты и их продал демонам?! — женщина была на грани, готовая схватиться за оружие. — Чудовище!.. Вольция не шевелилась и молчала, словно её это не касалось. Как не волновался и «пленник», необъяснимо спокойный. Уно пришлось подняться со стула и утихомирить разбушевавшуюся спутницу. — Зовёшь меня монстром? — человек вскинул брови. — А что ты скажешь о вас, святошах, которые убивают своих же под нелепыми предлогами веры? — Замолчи!.. — Агна приглушенно сопела, в забытье всем телом навалившись на Уно. — Посмел сомневаться? Казнить за ересь… Не захотел резать детей еретиков? Казнить за ересь… Задаёшь слишком много вопросов? Казнить за ересь… Недостаточно искренне поклонился перед ликом ЕЁ? Казнить за ересь… — Заткнись! — крикнула взбешённая Агна. Человек даже не вздрогнул. Лишь покачал головой. — Мой сын… Он был болен с рождения и Церковь могла его исцелить. Я натворил столько дерьма, чтобы заслужить эту возможность, я убивал без пощады, резал своих же, как бешеный пёс, но скупцы в рясах, которые служат деньгам, а не богу, запросили такую непомерную цену, что даже жалования опциона мне не хватило. Свет богини равный для всех, но для некоторых он… равнее? — Тебя дёшево купили и… — Агна даже попыталась что-то возразить, но внезапно наткнулась на гневный окрик «пленника». — Заткнись! Что ты понимаешь, наивная ты девчонка?! Судя по твоей идеальной фигуре, детей у тебя нет, и ты даже не представляешь, каково это — видеть, как твоё чадо медленно чахнет от болезни. Мой сын пятнадцать лет лежал прикованный к ложу, хотя любой настоятель из храма мог возложить на него руки и исцелить за мгновение… Но у меня не было достаточно денег, чтобы преподнести их в дар божеству… Я молодость отдал служению Церкви, я резал и убивал во славу ЕЁ, словно… словно демон, а ответ что получил?.. Заверение от разодетых в золото святош, что после смерти богиня воздаст за труды? Не говори о том, в чём не смыслишь ни черта, поняла? Мой малец сейчас абсолютно здоров — тифлинги поставили его на ноги, даром. Он весел и счастлив, он смеётся вместе с детьми тех, кого вы называете демонами. — Ты!.. — Агна задыхалась от ярости. — Да, я, — с улыбкой покивал человек. — И мне давно наплевать на бредни церковников вместе с их фальшивым божком: если враг для тебя сделал больше, чем своя же страна, то нельзя не задуматься, кто же для тебя враг на самом деле… Не дожидаясь ответной реплики, он обернулся к Касдее. — Простите за эту сцену, госпожа Вольция. Женщина спокойно кивнула в ответ: — Сколько раз повторять, не называйте меня госпожой. Вы сговорились там что ли? — Простите… То есть, прости. Так мы можем идти? Нас ждёт работа. — Да, конечно, ступай… Передавай супруге привет от меня. — Обязательно. — Кстати, вы обсудили с ней то, о чём я говорила? Человек замялся и со смущённым видом поскрёб затылок: — Ей всё ещё немного стыдно. — Убеди её, постарайся. Пусть даже она уже рожала, но курсы для беременных всё равно будут полезны ей. — Я поговорю с ней ещё раз, — кивнул человек и обернулся к Агне, вновь возвращаясь к уважительному обращению. — Госпожа, моя жена ждёт третьего ребёнка и целители тифлингов говорят, что у меня будет дочка. Здоровая, крепкая девочка. Это место станет для неё новым домом и я готов защищать этот дом, если потребуется…* * *
Вольция не обмолвилась ни единым словом об Арнуане. Молчала до той поры, пока сама Уно не задала вопрос о добровольно сдавшемся в плен тифлинге. Лишь после этого попросила не причинять ему вреда и положилась в этом на слово Святой. Как будто в лице не изменилась, словно ей не было дела до собрата, но Уно смогла уловить во взгляде Касдеи тревогу. Макото смогла заметить это волнение и вновь разозлилась: лучше бы уж не видела проявления забыто о ближнем от демонов, ведь тогда считать их врагами становится ещё сложнее. Стороны разошлись. Макото возвращалась в свой лагерь в растерянных чувствах: теперь ей стало очевидно понятно, что кто-то ей врёт откровенно, в глаза. Но кто: Наама, Церковь или же «демоны» тифлинги?.. От мыслей её отвлекла Агна: — Госпожа, поспешим, — сказала монахиня. — В лагере что-то происходит. Уно вскинула голову и тотчас услыхала шум множества взволнованных голосов, который не замечала, погружённая в себя. То были не крики испуга или рёв битвы, но шум озлобленной толпы. В лагере Арнуана избивали плетями. Задрали к небу оглобли повозки, раскрепив их верёвками, и привязали стоящего пленника к этим шестам, чтобы он не мог упасть. Двое дюжих Боевых Братьев под одобрительный гул из толпы и всплески довольного смеха стегали Айранафу по голой спине, по ягодицам, по ногам. Его тело порывали кровоточащие полосы, заметные даже на алой коже, но тифлинг молчал, не издавая ни звука. Толпу это злило и из неё доносились одобрительные выкрики палачам, призывая наподдать покрепче. Перед глазами Макото всё побелело от ярости. Даже не потому, что подчинённые нарушили прямой приказ и учинили расправу над беспомощным пленным, который добровольно им сдался, а потому что своим поведением подтверждали сомнения: «коварные демоны» повели себя более человечно, чем «благородные» избранники божества. — Немедленно прекратить! — рявкнула Уно, невольно добавляя к звучанию голоса щепоть магической силы. Окрик грянул, прокатываясь по толпе. Палачи замерли. — Что вы творите?! — наступала взбешённая Уно. — Я приказывала его пытать или наказывать?! Люди недоумённо переглянулись. — Но Святая, — один из палачей развернулся и резким ударом снова стегнул Арнуана. — Это же просто грязная тварь… Пусть скажет спасибо, что не пустили по кругу и… — Прекратить!.. — Макото рявкнула так, что голос загромыхал, словно гром. Взмахнула рукой и метнула сгусток энергии в повозку, разнося в щепки переднее колесо и ломая одну из оглобель. Боевые братья разбежались в стороны, Арнуан повалился на землю, не издавая при этом ни звука. — Я дала слово, что с пленным ничего не случится, — прорычала рассвирепевшая Уно, — а вы, идиоты, втоптали моё обещание в грязь. — Слово и демону? — испуганные люди растерянно улыбались, явн оне понимая футанари. — Святая, да вы шутите? Нас проверяете?.. Макото закрыла глаза и медленно выдохнула, унимаю бушующий в груди гнев. — Всем разойтись, — приказала она. — Займитесь своими делами. Кто посмеет без моего ведома притронуться к пленнику, будет казнён на месте. Ей вдруг стало противно находится среди этой толпы, которую ещё час назад она считала не просто ударной силою Церкви, а собранием достойных женщин и мужчин. Даже Агна, которая готова была чуть ли не вцепиться зубами в горло Касдее, и та смотрела на пытку пленника с брезгливостью. Убийство демона в открытом бою во славу богини, когда сила на силу и когда лишь вера, доблесть и мастерство решают, кому победить, она почитала делом достойным и богоугодным, но вот так, толпой терзать беззащитного даже без цели допроса — это претило её духу воина. Не узнавая себя, она подошла к Арнуану и даже подставила ему плечо, помогая подняться, но он вскинул ладонь, будто без слов говоря, что с ним всё в порядке. И от этого жеста Агнешке стало откровенно противно: она видела своими глазами, как пленный тифлинг сдерживает рвущиеся болезненные стоны, но отказывается от помощи, чтобы не запятнать её, Агну, перед Боевыми Братьями. Враг печётся о достоинстве неприятеля больше, чем боевые товарищи… Это повергло монахиню в шок: Касдея могла наговорить что угодно и на тихие речи этой демоницы, действительно весьма привлекательной и располагающей, нетрудно попасться. Но Арнуан не притворялся. Уно отвела избитого пленника в свой шатёр, озлобленная на подчинённых настолько, что совершенно не придавала внимания факту появления демона в стане Святой. Позвала лекаря, чтобы тот промыл ссадины Айранафы, а когда молоденький целитель в ужасе затрясся при виде краснокожего рогатого гиганта — сама взялась за врачевание. Промывала ссадины крепким алкоголем, наносила мазь, попыталась даже забинтовать, где было возможно, но Арнуан с благодарностью отказался и сказал, что ему доводилось переживать и не такое. Тифлинг был очень крупным, выше двух метров ростом, поняла Уно, поэтому подходящей одежды на первое время, чтобы не сидеть голышом, ему не нашлось. Пришлось просить у Агнешки её запасной плащ. К удивлению Макото, монахиня не только подчинилась безропотно, как обычно выполняла приказы Святой, но и без явного недовольства на лице. Уно понимала, что уже в любом случае не сумеет повести своих людей на безнадёжный штурм укрепления и просто ждала следующего дня, утром которого намеревалась отдать приказ сняться с места и уходить. А до того времени они долго общались с Арнуаном, болтали до полуночи, и чем больше Уно узнавала своего пленника, тем явственней понимала, что он не притворяется. Всё это и правда могло оказаться одной большой игрой, смысл которой мог бы ускользнуть от Макото, но Айранафа ничем не выдал себя. Мог бы оказаться умелым лазутчиком и хорошо сыграть роль, но у Святой не возбудил даже подозрений — интуиция футанари молчала, не усматривая в поведении пленного ничего подозрительного. То же самое чуяла и Агнешка, злая сама на себя от того, что не может поймать «демона» на наигранном поведении. Именно Агна первая спросила у тифлинга о том, почему он мыслит себя мужчиной, хотя у него есть вагина — задавая провокационные вопросы, она пыталась хоть так вывести его на чистую воду. Тифлинг ничего не таил, отвечал спокойно. Рассказал о том, через что прошёл, и что потерял. И если Агна какое-то время упрямо отказывалась поверить словам «исчадия», то после того, как увидела на теле Айранафы характерную метку для многих беременевших и рожавших — сеть тончайших растяжек по низу живота, а также на бёдрах и ягодицах, — не смогла и далее сомневаться. Дошло до того, что и Святая, и Агна даже испытали раскаяние перед тифлингом за то, что смели ему не поверить — когда Айранафа рассказал про своих детей, которых родил, но которых ни разу не видел и которых уже нет в живы, они поняли, что никакой, даже самый умелый шпион и лазутчик не сыграет тоску так натурально. Для этого подобное нужно пережить лично.
