Wakai Kami 3. Mimik

      Стражи услышали суету Дамоты и побежали на шум, топоча по ступеням в подвал и требуя прекратить делать, чтобы подозреваемые там ни делали. Но раньше них звуки возни уловила Уно. Не желая тратить время на всякие глупости с беготнёй, футанари вскинула ногу, беззаветно блестя белоснежными панталонами под юбкой и одним махом вставая в идеально прямой вертикальный шпагат. Тряхнула пенисом и больишми яичками, а затем с силой опустила просвистевшую по воздуху конечность, единственным взмахом проламывая под собой прочные, толстые доски. Ударила так, словно под ней не половицы, а враг государства номер один.       Вновь во все стороны брызнули щепки, комнату окутал краткоживущий сизоватый туман — конденсат избыточной маны, рвущийся на манер пара из носа и рта у Святой, — и Уно стоймя провалилась в провал, готовая изничтожить любого, кто посмеет воспротивится её воле. Наама недоговаривает очень многого — Макото уже не сомневалась в этом, — но и Уно больше не девочка для битья, с которой не стоит считаться.              Дамота обернулся на грохот. Секунду назад он раздумывал, что же избрать, и не лучше ли самолично взорвать стену подвала и выбраться в городские коллекторы, по которым он сможет скрыться. У него имелась в запасе пара зарядов для ручных стенобитных магострелов, которые «Серебрянные» так и не смогли испытать. Но Кор и не думал, что стражники тоже примутся подрывать всё налево-направо!       «Так быстро справились с дверью в подвал?» — в мыслях Дамоты промчался не страх, а скорей удивление.        Он опасался лишь за участь своей беззащитной возлюбленной, в помешатесльстве совсем упуская из виду, что озорные розовые «булки» перед ним на постели крепче всего, что ему видеть случалось. Он боялся за волшебную попу, но перед боем не трепетал ещё в бытность свою человеком. Теперь овладевавший им вирус и вовсе «выключил» функцию нерешительности перед сражением. Кор увидел, что двери в подвал нетронуты, но в потолке возникла большая дыра, опоясанная рваными и размочаленными обломками досок. И в этот пролом, распушив юбку на подобии купола, в облаке щепок падает наглое существо, посмевшее нападать на него в его любовном гнёздышке!       Не смотря на то, что перед ним трепетала оборками юбка, Дамота даже не понял, что именно женщина вторглась. Мужчина, женщина, футанари — какая разница?! Он вообще мало что понимал в этот момент. Сквозь вихрь пыли учуял, как оглушающе-сладостно благоухали гениталии гермафродита Уно Макото и с огромным трудом подавил желание выпустить запертого в сердце безумного зверя. Убить её и надругаться над телом, или сперва надругаться, а затем уничтожить… Он не понимал, чего же хотел, умом осознавая лишь то, что должен держать себя в руках до последнего, ради любимой. А ещё знал, что не имело значения, кто же напал — голова вторженца в любом случае лопнет через секунду, как перезревший арбуз. Уж в этом удовольствии Кор себе не откажет…       Дамота с рёвом замахнулся, сжимая пальцы в громадный кулак, обросший роговыми пластинами и способный прошибить одним махом нетолстую кирпичную кладку. Уно в лицо всё равно что выстрел из пушки ударил — неровное пятипалое «ядро» на чудовищной скорости вонзилось футанари в голову, но она успела поставить блок, защищаясь предплечьями. Враг двигался ужасающе быстро, но всё же не настолько, чтобы застигнуть Макото врасплох и она предпочла принять прямой удар, не столько разозлённая, сколько удивлённая возможностями оппонента. Силой толчка её отшвырнуло назад и Уно проскользила ступнями по полу, хотя вместе со всем своим снаряжением весила почти полтора центнера. Опустила руки, сбрасывая оцепенение первого удивления и стремительн освирепея от неодолимого желания разорвать на клочки наглеца. Стиснула кулачки, смехотворно нежные и миниатюрные на воне могучих лапищ Дамоты, но не менее смертоносные…       Кор ринулся к ней, намереваясь другою рукой вдобавок поймать вторженца, чтобы мгновенным ударом не просто убить наверняка, а на потеху возлюбленной магической попе разбрызгать врага в кровавые хлопья… но не заметил, как наступил в липкую лужу из сквирта. Мгновенье назад её напрудил счастливый Харара, восторженно орошая «нектаром» пол.       Стопы Дамоты комично разъехались на затёртых камнях, крупное тело сыграло с ним злостную шутку — толстая жопа и мясистые сиськи перевесили в разные стороны, — и Кор завалился набок, веером брызгая грудным молоком. Нелепо взмахнул руками, остановленный в убийственном взмахе пошлнейшей нелепицей вроде лужи, и с чудовищной силой ударился виском об угол массивной кровати.              Уно разглядела перед собой громадную обнажённую футанари с когтистыми лапищами. Заметила замах в свою сторону, метнувший могучий кулак и не менее могучие груди, брызжущие алебастровым веером сливок. Он снова успевала ответить — контратаковать или же просто встать в защитную стойку, — но не успела этого сделать. Мясистая тётка с внушительным пенисом нелепо взбрыкнула ногами, завалилась назад, шлёпнув членом себя между грудей и обдавая полное гнева лицо брызгами собственной спермы, а затем так смачно хлопнулась головою об угол кровати, что Макото аж невольно поморщилась, услыхав громкий хруст ломаемой черепной кости. Грузная туша врага всхрапнула и грохнулась на пол, расплющив титьки собственным весом и подломив тугой член. Мясистые яйца гулко хлопнули по полу и Макото снова почуяла дрожь по спине, представляя, как это больно. Из-под головы нападавшей потекла кровь, собираясь в тёмную лужицу, а из-под живота толчками вытекала густая струя обильного эякулята — напавшая гадина конвульсивно эякулировала в посмертной агнии…        Святая уронила на неё взгляд и глаза её округлились от непонимания. Юная футанари в миг поняла, что противник её далеко не обычен — враг хотя и повержен, но как-то сумел уцелеть после такого удара!       Подобное могло убил наповал обычного человека, даже с избытком. Но «протоблудожор» Дамота уже обладал внушительным запасом выносливости, хотя и не имел ещё той феномеанальной регенерации, что и зрелые овуляторы. Оглушённый Кор рухнул на пол, истекая спермой и теряя кровь кровь из жуткой рваной вмятины на виске, из которой торчали неровные края кости и которую мог бы заполнить некрупный женский кулак. Но он не только не умер на месте от повреждения мозга, а даже сознания не потерял благодаря вирусу. Вот только незамедлительно встать и бросится в драку, разрывая вторженца, он тоже не мог.       Мутный взгляд Кора упал на маслянисто блестевшие на полу лужицы сквирта. Птускло перескочил на волшебную попу. Настигало неотвратимое осознание.       «Она не могла со мной так поступить! Нет, она же любит меня!»       — За что, любимая?! — прорываясь сквозь оглушение, Дамота взвыл он дурным голосом, метая обожающий взгляд на мясистые ягодицы посередине постели. — За что ты со мной так, родная?!       Макото не стала медлить и разбираться, что это за бабища копошиться у неё под ногами. Для окончательного решения Святой вполне хватило крайне сомнительного «скорее всего» в её мыслях. «Это» напало первым и — скорее всего, — «это» уже не человек. На том доказательств достаточно. «Это» даже крупней и фигуристей великанши Агнешки, которая единственная в своём роде. У «этого» роскошное тело и член, от вида которого Святая на миг ощутила укол дикой зависти…       — Агна! — крикнула Уно. — Молот мне!       Монахиня на верхнем этаже шагнула следом в прошлом, с тяжким топотом приземляясь на припорошённый грязью и свежими щепками пол. Всколыхнула громадными титьками под кольчугой и выпрямилась во весь свой не маленький рост. Скинула с заплечного ремня оружие — плоский боёк на тонкой, длинной рукояти. Готовая карать по первому слову возлюбленной госпожи, сделала стремительный шаг, но Святая перехватила молот.       — Сама! — рявкнула футанари, выхватив оружие из рук боевой монахини.       Дамота всё ещё имел человеческий вид. По человеческим меркам он был очень красив, даже прекрасен и способен посрамить своим видом лучших представительниц прекрасного пола. Но против него выступила другая девица, благодаря дару богини и воздействию вируса приумножившая свою природную красоту. Она не попала под очарование Кора и ещё не успела надышаться дурманом Харары — била молотом так, словно гвоздь заколачивала. Боёк со свистом прорывался сквозь провонявший семенем воздух. Уно ломала кости оглушённому Кору, не позволяя ему прийти в себя, защититься, сводя любое сопротивление на «нет». На всё про всё ей понадобилось всего четыре удара. От первых трёх диких замахов туша Дамоты почти в три центнера весом отлетала из угла в угол, словно набивная детская кукла. Четвёртый же и последний удар был нанесён просто так, просто потому что Уно понравилось выплёскивать гнев на это создание.       Она отбросила молот. Сграбастала Дамоту пятернёю за покрытую кровью левую титьку. Потянула на себя грудастую тварь, не ведая, что перед ней сам подозреваемый, и врезала ему по лицу кулаком. Иному человеку, в лучшем случае, проломила бы череп такой зуботычиной, а в худшем — просто оторвала бы голову с шеи или пробила её кулаком навылет. От соприкосновения латной перчатки и скулы Дамоты во все стороны не только кровь полетела, но брызнули облачка пара, рождённые огромным давлением. Толстозадая туша прекрасного монстра содрогнулась от силы удара, член Кора рефлекторно вздулся, разгибаясь под юбкой у Макото и тыча головкой в яички Святой. Уно почуяла, как его сперма промочила её панталоны, и перед глазами у футанари всё побелело от ярости — она отвела кулак далеко в сторону, игнорируя любые правила рукопашного боя, и со всей злости ударила Дамоту в лицо. Окровавленный Кор и от этого не погиб. Его кгрудь выдернуло их хватки Святой и избитое тяжкое тело отлетело к дальней стене, словно пушинка.       Святая выпрямилась, стряхивая с кисти чужую кровь и едва удержалась, чтобы не сплюнуть от досады. Сунула руку под юбку, сграбастав испачканные чужим семенем панатлоны и просто сорвала их, словно те были слеплены из мокрой бумаги. Вытерла этой тряпицей кровь с кулаков и с трудом унимала бушующий на сердце гнев, злость да хоть на саму себя за то, что её пенис прямо в сражении становился тяжелее и твёрже. Вздохнула, межденно надвигаясь на хрипящего в углу Дамоту. Неслышно выпуская воздух сквозь сжатые зубы, с мстительным удовольствием наступила окованным сапогом на багровую головку вражьего пениса. Ей безумно хотелось перевернуть эту толстозадую суку на спину и, позабыв обо всём, долго и с упоением пинать в пах и топтать её толстые яйца за то, что подозреваемая посмела воспротивиться воле героини. Очевидно что странную футанари поволокут на допрос о судьбе Кора Дамоты, но Макото уже понимала, что эта мясистая членодевка виновна, как впрочем и любой, кто способен способный без объяснений выжить под натиском мощи Святой.       Наконец, вбежали стражи. Агна от имени Святой велела им — «да поскорей!» — связать, предположительно, убийцу Кора Дамоты. Законники благоразумно не стали расспрашивать ни о чём и молча бросились на бесчувственное тело избитой футанари, старательно не замечая ни пошлой вони, ни разрухи. Облепили её, как муравьи, заламывая за спину могучие руки и цепляя на них освящённые и зачарованные кандалы. В подвале резко стало тесно.       Уно тем временем уронила свои рваные панталоны и направилась к постели, на которой заметила массивные ягодицы под ворохом простыней. Первой её мыслью было: «Сообщник?», но азарт битвы быстро схлынул и девушка переменила решение, подозревая в упитанной попе жертву нападения массивной футанари. В конце концов, подельник подозреваемой не остался бы так глупо в постели, пока рядом кипело сражение. Да, к тому же, у задержанной членодевки до того крупный пенис, что размеры упитанных ягодиц, розовеющих сочными «булками» в ворохе тряпок на кровати, сами собой наталкивают на мысли, зачем они здесь…       «Эта сука сперва Дамоту Кора убила, а потом ещё кого-то приволокла сюда, чтоб надругаться?» — думала Уно, без церимоний сдёргивая простыню с «пострадавшей».              Когда Макото поняла, что же перед собой видит, ей овладел секундный испуг, отчего член упруго дрогнул под юбкой. Но ладонь уверенно и словно сама по себе легла на рукоять меча. Дело Дамоты оказывалось куда более странным, чем казалось сперва, и тому подтверждением — живой «обрубок» от женского тела, покоящийся на кровати!       «Артефакт? Демон? Вообще неизвестная этому миру срань?» — Уно терялась в догадках.       Окинула комнату взглядом, ещё раз проскальзывая по обнажённой, покрытой кровью фигуре подозреваемой. Увидела прозрачную липкую слизь возле кровати и на постели, прямо рядышком со странной «штукой» в образе задницы. Нарочито поспешно, мельком глянула на влажное, красиво набрякшее от возбуждения влагалище у «обрубка». Даже тронула пальцем прозрачные капельки на тёмных «губах», поднося влагу ближе к лицу и осторожно вдыхая.       Голова на миг закружилась и Уно едва удержалась, чтобы не всхлипнуть от удивления. Она уловила нежный и на удивленье приятный душок, который источала эта липкая дрянь — очень похоже пахло от самой Уно, когда она, запершись в келье, со слезами на глазах мастурбировала свою сочную «киску»       Пенис Уно мгновенно напрягся, мощным бугром заметно вздымая тяжёлую юбку. Если бы Макото не стояла к стражам спиной, они бы тотчас узнали тайну Святой, но им повезло — законники всем скопом ворочали с боку на бок здоровенную членодевку, чтобы удобнее сковать её по рукам и ногам.        Агна первая заметила конфуз своей подопечной и шагнула вперёд, заслоняя её от нежелательных взглядов. Уно же с придыханием вздрогнула, в секундном порыве едва удержавшись, чтобы не облизать мокрый палец — эту чудесную сладость она уже чуяла! Не только в себе. Футанари обоняла её и жадно вдыхала в присутствии Агны — боевая монахиня благоухала очень похоже, так же порочно, так же волшебно и сладко. Но не так густо и головокружительно, как капелька липкой слизи на кончике пальца Макото. От этой твари на постели до того пахло «Агнешкой», что в пору было начать подозревать Агну в сговоре со странным исчадием.       Героиня с трудом опустила ладонь, вытирая о подол юбки душистое сокровище. Картина произошедшего сложилась воедино в её мыслях, хотя футанари даже не поняла толком, что же именно смогла выяснить. Важно лишь то, что непонятная мерзость, способная вскружить голову даже Святой, этот обрубок в образе унизительно прекрасных женских ягодиц, на которые Макото трудно смотреть, не завидуя, недостоин удара клинка. Но и давать безымянному исчадию даже лишнюю секунду на жизнь — поругание пусть не божьих законов, в которых Уно уже искренне сомневается, но всего человеческого. Только она, Святая, или её верная Агна могут быть настолько прекрасны и чарующи телом, потому что они настоящие. Но никак не это чудовище, противоестественный обрубок от тела.       Святая выдернула из ножен святой меч, к которому не притронулась за сражение с Кором. Ныне футанари сильно сомневалась в «святости» даренного ей клинка, но в недостатке остроты подозревать не смела и ударила поперек ягодиц, словно розгой, одним взмахом планируя рассечь эту пошлую нечисть. Кованый лучшими кузнецами клинок рубил воздух без свиста и за миг до касания Уно даже подумала, что перегнула слегка — она не влила в рукоять свою ману, но даже так этим замахом разрубит не только мерзкую жирную задницу, но и и кровать, и часть каменной кладки за ней. Режущая кромка от таких издевательств окажется не в восторге.       Но острое лезвие соприкоснулось с мягчайшей на вид плотью и будто на шар из металла наткнулось! Закалённая сталь меча, способная без зазубрин рубить болванки из бронзы, попросту не выдержала таких издевательств и, запертая между «наковальней» неуязвимо твёрдой магической задницы и «молотом» злостной мощи Святой, лопнула у рукояти.       Кусок клинка отскочил со звоном, кувыркаясь в полёте словно брошенный камертон, но Агна взмахом ладони отбила обломок тыльной стороной, отводя его лица героини и поражая стражей нечеловеческой скоростью реакции. Святая же и бровью не повела — она даже себе не верила так, как Агнешке. С ненавистью уставилась на задорно всколыхнувшиеся ягодицы, которым оказалась ни по чём сила Святой, и потянулась за молотом верной подруги.              Произошедшее далее вполне могло называться избиением младенца, с той только разницей что розовопопый «младенец» задорно тряс ягодицами и оставался совершенно неуязвим перед физической расправой. А избивающий раз за разом заносил оружие над головой, но не смог даже оцарапать жертву. В считанные мгновения и без того скудный интерьер подвала разлетелся на щепки — первым же ударом Макото раздробила постель под магической задницей. Футанари не смогла хорошо замахнуться из-за низкого потолка, но даже так колоссальной силы импульс прошёл сквозь «затвердевшую» попку и разнёс в дребезги остов кровати, не причинив толстой попе никакого видимого вреда. Во все стороны брызнули щепки и дохнуло пылью, словно под кроватью граната взорвалась.       Стражники повалились на пол, спасаясь от летящих острых отщепов, а волшебная задница отлетела в сторону и тоже увесисто шлёпнулась на пол, издевательски хлопнув мягкими «булками» о сырой, зашорканный камень и неспешно качая обрубками бёдер.       Харара не понимал, что происходит и почему его бьют. Не испытывая даже намёка на боль, он больше интересовался настолько внезапной переменой в настроениях своего окружения: секунду назад его сладко «фистили» кулаком, а сейчас за что-то колотят чем-то тяжёлым?       Уно увидела его плавные, беззаботные даже шевеления обрубками толстых бёдер, наглые попытки куда-то ползти, отчего шевеления странной жопы напоминали то ли мерзкие вихляния громаднй белесой личинки, то ли что-то ещё. Смотрела на непонятную задницу, на которой не осталось даже синяка, и рассвирепела стремительно — гнев и бессильная ярость забурлили в ней с такой силой, словно в чан раскалённого масла плеснули стакан холодной воды. Тело Святой окутало марево раскалённого воздуха — парное Ядро разгонялось на полную, словно идущий в разнос двигатель, и токи духовной энергии выходили из-под контроля носительницы.       В подвале было достаточно мрачно, чтобы этот зыбкий «туман», окутавший Уно, увидела только Агнешка. И только монахиня различила, как мелко затряслись плечи обычно уравновешенной Святой. Агна уже видела гнев своей госпожи, и любовалась им каждый раз, за что всякий раз испытывала угрызения совести, но в этот раз даже монахиня неуверенно отступила, своей тугой задницей отодвигая к выходу стражей. Агну ошарашили и привели в ужас те запредельные усилия, к которым прибегает обычно размеренная Уно, чтобы нынче сдержать бурю эмоций и сохранить напускное спокойствие. Визит к демонам в горах сильно её изменил.       Молот тем временем снова взлетел над плечом Уно Макото и внимательная Агна уже откровенно отскочила подальше, когда увидела, как напряглись и побелели костяшки пальцев Святой, как вздулись мускулы у неё на плечах и предплечьях. Монахиня скинула щит с перевязи и вскинула перед собой. Как раз вовремя.       В этот раз героиня ударила почти изо всех сил, разве что не прибегая к испепелению Святым Светом, иначе бы здание оказалось разрушено от крыши и до основания. Футанари в едином слитном замахе даже низко присела, едва не касаясь головкою пениса грязного пола. Качнула упитанной задницей, вздувая буграми окрепшие мышцы и ощущая их треск от переполнения дикой энергией. Влила в движение всю свою ману и всю массу своей сытой фигуры- сделала всё, чтобы чтобы замаху ничего не мешало Молот, также наполненный силой, сраскатами грома прошибая слои уплотнённого воздуха, разорвал затхлый, воняющий спермою воздух и на бешеной скорости вонзился в мягкий на вид, округлый животик магической задницы. Пригвоздил чудовище к полу, но словно в стальную плиту припечатал!       В подвале словно упал артилерийский снаряд большого калибра — из-под «обрубка» от задницы хлынуло облако дроблёного камня и шрапнелью посекло руки и лица зазевавшихся стражей. Разбросало людей ударной волной. Под Харарой образовался внушительный «кратер», в которм мог бы скрутиться калачиком человек среднего роста, а молот не вынёс таких надругательств и, даже укреплённый духовною силой, с треском переломился в рукояти. Навершие с тяжким грохотом отлетело в тёмный угол, где срикошетило, высекая искры из камня, и тяжким ядром увязло в дальней стенке комода, проломив его навылёт и обрушив остатки на пол. А неуязвимая волшебная жопа наконец-то сглотнула — Хараре было щекотно и он всё-таки проглотил то, что внего натолкал кулакми Дамота. Отброшенный лишь безумной силой удара, но нисколько не пострадавший, Харана мягко «попрыгал» в другую сторону, перекатываясь по инерции со спины на живот и обратно. Давно ему не было так весело.       Святую трясло от ярости: она не смогла! Футанари едва сдерживалась, чтобы не наброситься на мерзкую жопу с кулаками и не сжечь к чертям всё вокруг на глубину в несколько метров. Уно уже весьма уверенно обращалась со Святым Светом и была уверенна, что не оставит здесь камня на камне. Лишь нежелание показаться бесхребетной истеричкой останавливало её от необдуманных действий. И, очень быть может, спасало ей жизнь — атака проскользнула на грани. Удару не хватило лишь трети или даже четверти силы, сверх вложенной, чтобы спровоцировать магическое естество волшебной попки и принудить Харару к самоподрыву. Ни посланницы церкви, ни обладатель упитанной волшебной задницы не подозревали, как же близко они подошли к роковому моменту.       Харара в эти секунды пребывал в полном восторге. Он совершенно не понимал, за что его бьют — не имел ни малейшей догадки, — но искренне ликовал, ощущая полёт. «Летучая задница» — звучало просто шикарно, и пока его тащило, вертело и швыряло по мощёному камнем подвалу, пока бросало от стены до стены, гулко шлёпая «булками», пленник наслаждался свободой полёта!