Часть 061 Преступление и наказание
2 марта 2026 г., 09:40
Макото испробовала все заклинания, какие успела заучить, и какие показались ей достаточно мощными. Использовала весь свой опыт Святой Девы и героини, чтобы одним махом расправиться с непонятным созданием. Усердствуя и выкладываясь на полную, даже запыхалась немного, раз за разом не пределе возможностей конвертируя свою ману в ударную мощь магии. Применяла на Хараре рунные оковы для покорения демонов, которые непонятно вообще против кого разрабатывались, ибо по отзывам более опытных священнослужителей не оказывали на алых «демонов» с восточных предгорий совершенно никакого влияния. Теперь-то Уно понимала, почему так — «рогатые» даже не демоны, не в том понимании, в каком для себя и других рисует их Церковь. Но попытка — не пытка.
И она провалилась — магия рунных цепей не тронула странный обрубок. Безвольными бледными звеньями опутывала обрубки упитанных бёдер, вилась вокруг талии, словно в разумной попытке хоть как-нибудь ухватиться за странное тело и удержать румяную задницу, но бессильно «стекала» на пол, не способная уловить в существе саму суть «демонического». В той же мере оказались бессильным и глубокая заморозка до ста градусов ниже нуля; и сожжение в бушующем факеле пламени, родственным больше с тугой реактивной струёй порохового горения, нежели с обычным огнём; и растворение кислотой, в каплях которой плавились гранитны с базальтами, из которых древние зодчие возводили свои катакомбы. Даже отравление магическим ядом, способным не только убить ни и разъесть не хуже иной кислоты или щёлочи, оказалось бессильным. Задорная толстомясая попка перед Макото оказалась как будто и живым, и неживым существом одновременно, способным без вреда для себя выносить протыкание волшебными кольями, дробление, перетирание, скручивание…
Героиня была вне себя от возмущения — дурман Харары смягчал её гнев, но не снимал окончательно и футанари очень злилась. В первую очередь на себя саму была зла: за то, что не способна размазать и растереть настолько немощного неприятеля. Против неё даже не блудожор, а всего-то упитанная женская жопа, которая не нападает, не защищается и даже не движется. Для победы над ней хватило бы всего-то разок хорошенько шлёпнуть ладошкой по «булке». По крайней мере, с оруженосицей героини это работало. Уно делала так пару раз с мамой Агной, пока они не назвались роднёй. Это всегда помогало — Агнешка, вся пунцовая от волнения, так забавно отпрыгивала в сторону, самым уморительным образом прижимая ладони к своим ягодицами и откровенно не понимая, за какие заслуги удостоилась настолько высокой похвалы от Святой. Но ничтожная волшебная задница — даже не тело целиком, а кусок жопы! — оказалась для уно достойным соперником. Их битва могла стать легендарной… если бы вообще состоялась.
Макото по нескольку раз перепробовала всё, что умела, неосознанно выкладываясь перед магической задницей, как на экзамене в школе. Даже Изгнание Нежити на ней применила, поступая уже наобум и более не стараясь понять, о чём думал создатель сего богопротивного чуда. Ведь не осталось сомнений в том, что «это» возникло не само по себе — волшебную задницу сотворил некто безумно могущественный, однако не стоило и пытаться вникнуть в мотивы и методы творца удивительного артефакта. Измочалив мрачный каземат ударами боевых заклинаний и мощнейших дебаффов, Уно даже отчасти прониклась чем-то сродни уважения к неизвестному творцу. Как женщину её оскорблял сам идеальный образ женских ягодиц, низведённый до образа вещи и нарочито сексуализированный, но как маг футанари испытывала профессиональную зависть к творцу, способному породить настолько уникальное существо. Или это всё же неживой артефакт?
Непонятно даже что это, а против непонимания ничего, кроме многократно подавляющей силы, не помогало. Невредимый «обрубок» от женщины так и лежал перед Уно животом к верху, нагло зияя пухлой щелью своей влажной вагиной. Такой беззащитный и такой неуязвимый. Макото не прибегла лишь к Святому Сиянию из банального опасения разрушить собор и натворить больше бед, чем могла бы их наделать эта странная жопа. Но после долгой возни с гадкой задницей Уно начала подозревать, что даже её последний козырь не поможет совладать с отвратительным чудищем. А победить обрубок стоило, всенепременно. Не зарыть здесь же в подвале и скрыть от глаз посторонних, а уничтожить или хотя бы нейтрализовать, лишить способности так восхитительно пахнуть.
Футанари чуяла, как от раздражающе-привлекательного «жопообразного» чудища исходит сладкий, пьянящий сердце дурман — в затхлом подвале просто нечему больше так завлекательно благоухать, — и стремилась уничтожит нелепое существо. Она понимала, что откровенно пьяна от желания впиться губами в эту противную, мокрую пизду, и перед безмолвным противником не стыдилась своей горячей эрекции. То, что её член туго раздулся и багровеет от вожделения, роняя маслянистые капельки смазки на мягкий животик чудовища, ещё не означает, что Уно пойдёт на попятную. Она гораздо сильнее обычных людей и легко может противиться соблазнявшим мысли миазмам и позорным порывам припасть лицом к отвратительной вульве или вогнать промеж мерзотно-упругих «булок» свой член. Но она — случай особенный. У неё есть силы с этим бороться. А найдут ли их простые мещане? Во что может всё вылиться, если чарующий смрад окутает город?
«Если пистолет не помощник, то в бой идут кулаки», — на грани отчаяния футанари вспомнила дурацкое правило из кино своего мира.
Она понимала, что это нелепость полнейшая, кидаться с кулаками на то, что не порушила магия. Но что, если у обрубка просто высокая защита от заклинаний? А там, в доме подозреваемого Дамоты Уно ударила обрубок всего несколько раз, не выложилась на полную. Стоило попробовать снова.
Футанари окончательно сняла с себя всё, разгорячённая настолько, что не замечала прохлады глубокого подземелья. Повалилась на волшебную задницу, оседлав её бёдра, словно они борцы и готовятся к противостоянию в партере. Встряхнула головой, разгоняя не ослабевающий морок дурмана, и со всей силы принялась дубасить кулаками такой нежный на вид животик. Он казался ей мягеньким, сладеньким, таким беззащитным… но вонзая в чуть округлое пузико свой острый кулак Уно чуяла себя так, словно била бетонную стену под тонким слоем из латекса! Била и била на пределе возможностей, не прерываясь на миг. Сперва ударяла рукой, затем вливала в движение всю массу тела, наполняла себя магической силой, укрепляя связки и мускулы. Наконец, она откровенно кричала на каждом ударе, подкрепляя его шквалом полыхавших эмоций. В таком состоянии она могла дробить валуны кулаками и каждый удар, который в пулу избиения пролетал мимо чудовища, врубался в каменный пол и оставлял на нем глубокие выщербины. А героиня с каждой секундой свирепела всё больше от чувства бессилия. Она считала себя достаточно сильной чтобы на кулаках сцепиться не с кем-нибудь, а с блудожором. Мало того, уже несколько раз подобное проворачивала, приводя Агну в неописуемый ужас, когда после внезапного и долгого отсутствия возвращалась в лагерь вся с ног до головы перемазанная в чужой крови и сперме. Но безвольная с виду «половинка» от женщины, прижатая к полу Макото, покорно принимала удары, однако даже не покраснела. Не говоря уж о гематомах, царапинах или ранах более серьёзных.
Харара же в этот момент мечтал лишь об одном — снова обрести рот и вдоволь хохотать от щекотки! Он чуял, как об него трутся толстые яйца, как-то и дело прижимается шикарный, крайне упитанный член или влипает в кожу бедра горячая вульва гермафродита, который навалился сверху. Но о близости Ашмедай даже не думал. Внутренне заходился от хохота, смакуя моменты до мельчайших подробностей и наслаждаясь самым «обычным» общением.
Униженная Уно сдалась. Пристыженно запыхалась, не веря тому, что случилось — она устала! Неосознанно ступая по пути нетленного небожителя, Макото развивалась от случая к случаю, без методы, полагаясь только на интуицию. Наама лишь удобрила в своей ставленнице «зерно» потенциала, преподнеся Уно в дар вырванное у Харары Ядро, но направлять футанари не спешила — ей не нужны были конкурентки. И женская интуиция Макото, которая не отмерла в ней с обретением пениса, а лишь обострилась, подсказывала футанари, что слов Арнуана не просто звучат искренне. Уно подозревала, что она может куда больше, чем смеет подумать. Чувствовала это в себе… и потому от «битвы» с магической задницей ей сделалось горько, стало обидно до слёз. В какой-то момент футанари поняла что плачет навзрыд, роняя крупные слёзы на живот неприятеля. Исчадие под ней даже не сдвинулось с места, но в пух и парах разбило Святую, унизило героиню так, как никто не осмеливался. Дало оценку хвалёной силе ставленницы божества.
— Ты надо мной посмеялось, чудовище? — глухо проворчала Макото, утирая горючие слёзы. — Смешно тебе, да? Ну, тогда и я посмеюсь?
Мстительность взыграла в ней и Уно резко отодвинулась, с упора на колени перетекая в низкий присед на корточках. Раздвинула в стороны обрубки массивных бёдер. Волшебная задница не упиралась ни мига и подчинилась послушно, самолично — словно живая и будто разумная! — раздвигая обрезанные ляжки. Уно на миг даже почудилось, что это чудовище откровенно красуется перед ней своим розовым анусом. Тварь оказалась и правду очень красива…
Забывшись, Уно сглотнула слюну — чудовище перед ней действительно было прекрасно. Не уступая непревзойдённой Агнешке ни габаритами бёдер и ягодиц, ни упругостью прелестей, оно будто в саму душу смотрело упругим кольцевым валиком ануса. Умоляло нежно куснуть этот сладенький бублик и…
Макото вздрогнула, встряхивая головой. Прошептала с злобным задором:
— Сука ты подлая…
И схватилась за член, уверенным жестом направляя головку в теснину вожделеющей дырочки. Ударила по пухлой «звёздочке» горячей головкой, обрызгав её пятнами смазки, и навалилась всем телом, со стоном вгоняя ствол до упора. Почти полметра детородного мяса вонзились в задний проход, властно и бескомпромиссно расширяя жаркую узость — Уно со стоном прижала собою чудовище, припечатав Харару к грязному полу. Просто кожей, даже не заглядывая под себя, почуяла, как враг под ней очень уж бодро задёргался. Поворочала бёдрами, словно пыталась ввести член ещё глубже, и расхохоталась. Уно решила, что наконец-то нащупала нить, на конце у которой — победа над исчадием в образе упитанной попки. Святая смогла причинить чудовищу боль и пришла в полный восторг. Качнулась назад, с придыханием и дрожью в плечах выводя туго стиснутый задницей пенис, и с радостным вскриком ударила чреслами, жадно и тяжко вгоняя бугрящийся венами член. Массивные яйца Макото звонко шлёпнулись о Харару, демонстрируя, кто здесь на самом деле «Альфа-самец».
Футанари ошиблась, она обозналась, принимая желаемое, за действительное. Потому что обозналась и волшебная задница: ощущая грубый таранный удар громадного члена, Хараре вдруг на миг показалось, что он встретил своего «первого»! Того самого монстра, который отобрал анальную девственность и едва не порвал Харару в куски своим чудовищным хуем. О судьбе овулятора Вомба парень не мог знать ничего, но даже не ожидал, что окажется настолько искренне рад снова встретится со старым «другом» и почти что «наставником». Он быстро понял, что пенис партнёрши не настолько огромен — хотя просто чудовищен в сравнении с гениталиями обычных мужчин, — но Уно уже не замечала, что попке под ней совершенно не «больно».
Макото забылась. Добровольно вошла в западню восхзитительной задницы и чересчур увлеклась, массируя членом глубины отвратительной задницы. В Митсе с Агной она поддалась порыву, опьянённая смрадом пошлого чудища, но не смогла во всей глубине распробовать близость. Теперь же её ничего не держало. Ни стыд, ни потребность сохранять образ Святой, ни страх навредит партнёрше своим чудовищным членом. Уно обожала свой член за безумную плотность оргазмов и горячие струи эякулята — женское наслждение в пике длилось значительно больше мужского, но пик мужского блаженства, краткий и жгучий, сводил с ума своей интенсивностью. Уно обожала своё тело за эту возможность побывать на двух «берегах», но ненавидела себя за то, что её отвратительно громадный хуище приведёт любую девушку в ужас не хуже, чем пенис чудовища блудожора. Если бы не выдающаяся во всех смыслах мама Агнешка, Уно бы ни за что не нашла партнёра для своих гротескных кондиций… но в этот самый момент под нею ворочало задницей удивительное существо, способное выносить агрессивную долбёжку конским хуем. Макото могла совершенно не сдерживаться и с наслажденьем рычала, не узнавая себя в этих звуках.
Размашисто покачиваясь вверх-вниз, она влажно грохота мошонкой о «булки» Харары, и долбила его без устали. Даже не подозревала, что ебёт того самого дяденьку, который попал вместе с ней на суд Наамы и пытался помочь, успокоить. Колесо судьбы иронично замкнулось, сделав виток — Харара вновь помогал Макото унять бурю чувств, бушующих в серце и в чреслах. Футанари билась о волшебный обрубок от тела, как об мягкие, упругие скалы, и мучила себя трением безумно тесную дырочку. Понемногу сходила с ума от восторга, ощущая ритмичные волны бесподобного напряжения в яйцах. Не догадывалась, что на такое способна, до этого мига лишь изредка удовлетворяясь единичной мастурбацией в келье, но вдруг отыскала в себе чудовищные резервы сексуальной энергии!
Несколько часов погодя, без перерыва качая тазом и колотя членом пухленький анус, она едва чуяла гудевшие от усталости ноги, настолько они онемели и оказались забиты молочной кислотой. Даже улучшенное геномом «нетленного» тело футанари не поспевало за страстью и Макото едва держалась. Но её член, багровый, горячий, вздувшийся жуткими «корнями» вен толщиною в мизинец, будто не знал, что такое усталость. Яйца в мошонке пульсировали, как сумасшедшие поршни насоса, вслед за оргазмом нагнетая сумасшедшие количества спермы. Вирус, способный подчинить лишь гениталии Уно, с дикой силой тянул ману не только из воздуха, но и сосал её из парного Ядра героини, утопая и захлёбываясь в духовной энрегии. Всё помещение покрылось инеем и лишь вокруг Макото и под Харарой оставалась зона горячего воздуха.
Святая взвивалась уже который раз к ряду — двадцатый или тридцатый? — выдергивала тугой хуй из мокрой, причмокнувшей задницы, и мерзко, и восхитительно облитой спермой, после чего быстро дрочила, доводя себя до кульминации. С радостным рыком довольного жизнью животного девушка с пенисом извергалась липкими струями семени, орошая «кончой» и пол рядом с собой, и покорную волшебную задницу. Не дожидаясь, пока угаснет болезненно сладкое биение пульсации в члене, с восторженным стоном, больше похожим на болезненный плач, практически с криком вгоняла вздувшийся хуй на прежнее место, вновь прорываясь в божественно маслянистую узость горячего ануса. Чуяла, что совершенно пьяна и должна прекратить эти тлетворные безумства как можно скорей, но не хотела. Все мысли о мнимой Святости, о благочестии вдруг показались отвратительной фальшью и неумной иронией. Уно всё ещё помнила, кто она, но в мозгу будто щёлкнуло что-то — титул «Святая» стал ей отвратителен. Не бывает святых, даже «богиня» Наама не такова, потому что призвала Макото ради убийства. А в самой Уно не больше святости, чем в презренной упитанной сраке, что покорно трясётся под ритмичным натиском члена Макото и брызжет из ануса сгустками спермы. Она не святая, и это ведь так очевидно. Прямо как-то, что яйца её всё ещё чересчур переполнены семенем, а подлая волшебная задница мало унижена…
Масло в лампе прогорело уже давно, как и заряд в светокамне, который так же угас, но Уно не унималась. Пыхтя и по-звериному всхрапывая в кромешной темноте, она звонко трахала Харару, яростно хлестая мошонкой по его заднице. Рычала, словно сама обратилась чудовищем, и месила, месила, месила членом без устали, сладостно завывая в моменты оргазмов. А несколькими этажами выше троица дьяконов, поклявшихся в братстве, с замиранием сердца вслушивались в звуки, долетавшие снизу по немногочисленным отдушинам с воздуховодами, и ловили отголоски ужасающих стонов и воплей. Эти трое не могли даже представить, что в недалёком будущем они организуют и лично возглавят секретный отдел Инквизиции, который будет тайно карать самых рьяных врагов. То ждало их в будущем, а нынче они, все как один бледные от испуга, яро молились Деве Небесной, сотворяя руками ритуальные знаки и умоляя богиню даровать Святой героине победу над порожденьями бездны, с которыми она храбро схватилась и бьётся уже почти полные сутки. Стоны, крики, рёв раненых тварей, испускающих последний свой дух — диаконы никогда в жизни не слышали чего-то более страшного…
* * *
