Часть 063 Вина и решение
2 марта 2026 г., 09:40
Боевая монахиня и футанари встретились в комнате Уно и приёмная дочь прямо в дверях бросилась на шею матери, едва не сбивая ту с ног. Они обнялись, поцеловались куда более жарко и жадно, чем положено маме и дочке, но обеим это только понравилось. Агна обнимала Макото за ягодицы, гладила по спине и покрывала поцелуями её губы, щёки и лоб. Промежностью чуяла горячий член своей дочки и от всего сердца благодарила небо за то, что оно даровало ей этого ангела. Отношение к Деве Небесной у Агнешки переменилось с благоговейного на откровенно неприязненное, а в особенности после того, как её приёмная дочь разоткровенничалась и рассказала о свидании с той, которую на самом деле зовут Наамой. Церковь о многом врала своим прихожанам, например, выставляя ежемесячные вагинальные кровотечения у женщин божественной карой Девы Небесной тем из них, кто не следит за своей красотой и сексуально зажат. Уно доходчиво объяснила, как всё обстоит на самом деле и почему с женщинами это случается. Она очень о многом рассказывала, временами повергая Агну в ужас своими откровениями, но даже так «враньё» Макото звучало куда убедительней и логичней, чем священная «истина» Церкви, у которой на любой сложный вопрос единый ответ: «на всё воля божья».
Агна разомкнула объятия и принялась осматривать Уно, выясняя, не поранилась ли она в бою с той странной футанари, хотя и так понимала, что героине ничего не грозило в подвале Дамоты. Макото же послушно вертелась перед Агнешкой, с большою охотой выполняя её команды и поднимая то руку, то ногу, то задирая юбку для осмотра. Как монахиня и думала, на теле Уно не нашлось ни единой царапины. Единственное, что её искренне удивило, так это весьма растолстевшие гениталии футанари. В подвале подозреваемого пенис у Макото уже был невероятно большим и даже немного пугающим, а теперь же Агна сжимала в ладонях громадный конский елдак, жадно вдыхая источаемый им восхитительный смрад немытого хуя, от которого сердце бешено трепетало.
— Дочь, что ты наделала? — спросила она сурово.
Уно даже и не думала тайну хранить. Повинуясь матушке, как послушная дочь, она всё ей рассказала. В том числе о суточном марафоне сексуального насилия над неуязвимым чудовищем. Повинилась перед Агнешкой и счастливо всхлипнула, когда любвеобильная женщина обняла футанари, прижимая её голову к своей груди и поглаживая героиню по волосам.
— Моя же ты глупенькая, — успокаивая, нашёптывала Агна. — Если тебе хотелось, могла бы и меня попросить. Мамочка ведь не откажет.
— Мам, но он у меня такой большой стал, — ответила Уно. — Тебе же боьлно будет.
Агна улыбнулась, но не отрицала:
— Да, этот красавчик у тебя просто огромный — тяжеловато мне придётся.
— Вот и не надо себя заставлять, — тут же ответила Уно. — Мне всё равно к той заднице ещё возвращаться…
— Ты её не уничтожила разве?
— Нет, мам. Она и правда жутко крепка. Очень-очень. Так что я буду трахать её изо всех сил, а тебе не придётся терпеть боль.
— Хорошо, — Агна кивнула. — Я верю, что ты понимаешь, что делаешь. Просто не забывай, мои вагина и рот всегда рядом и готовы помочь тебе разрядиться.
— Мам, мне твоя попа нравится. Можно и в попу?
Агна заулыбалась:
— Моя ты шалунья. Конечно же можно.
— Обожаю тебя, мам, — Уно обхватила Агну за талию и легко приподняла её массивное тело над полом. Опустила обратно и спросила. — Ма, есть какие новости?
Монахиня разом помрачнела и сунула пальцы в вырез своего декольте, из глубин ложбинки промеж пухлых грудей извлекая свиток с новым приказом для Святой Девы.
— Распоряжение от Архиепископа, — не спросила, а констатировала Уно.
Агна кивнула в ответ.
— Что пишет? — спросила героиня.
Вскрывать послания высокого ранга Агна не имела ни малейшего права — за подобные выходки её могли сурово наказать, вплоть до отлучения от Церкви. Но нынешней Агнешке все эти угрозы казались смехотворным фарсом и она без колебаний вскрыла письмо, как только его получила, а теперь пересказывала его содержимое Уно, которая не торопилась брать в руки важный документ.
Наконец, Агна замолчала и спустя недолгое время спросила:
— Что будем делать, милая?
— Ма, а ты что бы предложила?
— Хм… Мне стыдно за то, что я все эти годы была слепа и глуха к истине… но спешить не стоит, как мне кажется.
— Думаешь, лучше пока подыгрывать?
— Уно, милая, ты сильна, спору нет. Но даже тебе будет тяжко, если Архиепископ предаст тебя анафеме. Уверена, он найдёт как оклеветать имя Святой и поднимет народ против тебя. Тем более это будет сделать ещё легче, если ты ударишь первая.
— Согласна. Нужно во всём окончательно разобраться и найти союзников.
— Демоны с запада? — тут же догадалась Агна.
— Да, — кивнула футанари. — Наама назвала их бедствием мира, но рогатые мне всё более симпатичны.
Агнешка улыбнулась, хотя весёлости в её взгляде не было. Пародируя поучительно-заунывный тон священника, она протянула:
— Демоны помрачили твой разум, обманули и совратили.
Футанари в ответ покачала перед Агной свёрнутой в трубочку бумагой с приказом:
— Вот после этого-то.
Агна вздохнула и покивала, выражая согласие.
— Наверное, нужно будет извиниться перед Касдеей — я вела себя, как малолетняя дура, — сказала она.
В присутствии Святой предлагала склонить головы перед «демонами», но не чувствовала былого волнения перед величием сана. Агнешка, как и ограниченный круг телохранителей при Архиепископе, за свою жизнь куда чаще причащалась «Водами» Наамы и, не ведая того, прошла по пути небожительницы гораздо дальше самой героини. Магическая аура футанари, жёстко «фонящая» страстью, агрессией, немытым хуем, мокрой пиздой и не растраченной сексуальностью, как кусочек плутония фонит излучением, не оказывала на женщину никакого влияния. То, что приводило троицу диаконов в ужас, а уличных прохиндеев заставляло избегать встречаться взглядами с Уно, казалось Агнешке простой «аурой» очарования молодости, присущей любой юной девушке, и не важно, несёт ли она титул Святой Героини или же коротает спокойную жизнь фермерши. Однако женщина не подозревала, что её собственное «излучение» во много крат мощней такового у Макото и даже способно причинять вполне реальную боль тем, кто слаб духом или совершенно обделён интеллектом. Отречение от лживых догматов едва не выпустило удила необузданного монстра и Агна, лишённая давления авторитета свыше и совершенно не понимавшая, как — и зачем? — унимать бурление срамных мыслей и чувства собственного превосходства, вполне могла покалечить и даже убить многих горожан, просто проходя мимо них. Лишь пробуждение сильнейшего материнского инстинкта помогло направить энергию в нужное русло.
— Да, мам… — грустно согласилась Макото. — Мы были ещё теми слепыми дурами…
* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
23 год эры Вторжения, 16 июля.
Уно Макото.
Приказ звучал однозначно и не подразумевал двоякого толкования: «Истребить ересь, рассеять тьму!». В такие моменты, вспомнила Уно, Церковь всегда предпочитала соблюдать многозначительную лаконичность, передавая лишь место и цель, но не вдаваясь в подробности. Впрочем, обычное дело — высокое командование и не обязано отчитываться перед подчинёнными, — но Макото с тоской на душе медлила, совершенно не чувствуя в сердце прежнего героического запала. «Ересь!..» кричал ей приказ, но глаза лицезрели картину обратную. Посланник Архиепископа, дублируя текст на бумаге, повелевал Святой героине уничтожить племя отступников, до сей самой поры ловко скрывавшихся среди истинах верующих, но футанари взором окидывала самую обычную деревушку у подножья холма. Да, враг может скрываться и ловко маскироваться, но Уно уже не та наивная девочка — она уверенно владеет многими видами магии и способна почувствовать действительно «демоническое». Но, как и в присутствии «рогатых» с западных взгорий, она не чует в деревне нечистого. Ветер доносит лишь самые обычные деревенские запахи. Перед ней, в в удобном месте на берегу небольшого ручья — на границе двух земельных наделов, раскинулось небольшое поселение домов в двадцать, полное жизни. На улицах шла деловая суета и бытовой шум, собаки весело обливали занятых делом селян, где-то кудахтала домашняя птица, а в отдалении даже накрывали столы, несли туда угощение. Люди явно готовились отмечать какое-то празднество. «Может, свадьба? Или день рождения?» — с тоской подумала футанари. — «Слишком богато для простых именин. Хотя, и правда именины — вон старичок какой важный. Все ему подарки несут… И он — еретик?» Макото вспомнила свой дом из прежней жизни, скромные, но такие милые сердцу фестивали в Отобе. Вспомнила свою бабушку, к которой приезжала во время каникул, пока мама была жива. Увидела всё это в крохотной деревушке у себя под ногами и не спешила играть в послушную марионетку, не отдавала приказ к началу карательной операции. Доверенный архиепископа, возмущённый тем, что Боевые Братья до сих пор не движутся с места, направлялся к футанари с хмурым лицом. Защитница героини вышла ему на перерез, с силой вогнав заострённый нижний край своего щита в землю и перегородив человеку путь. — Сестра Агна, вы забываетесь! — возмутился мужчин. — Я посланник самого Архиепископа Грумбумбеса! Как вы смеете?.. Он попытался оттолкнуть её, но сам наткнулся на ладонь женщины и еда не упал, с трудом сохранив равновесие. Посланник явно привык к совершенно иному отношению. — Это… это богохульство! — истерично выкрикнул он, мгновенно пунцовея от злости. — Изъявление воли Его Преосвященства Грумбумбеса не терпит задержек! Своим поведением вы… вы порочите титул Святой!.. Селяне, погруженные в свои хлопоты, наконец начали замечать дозорных на холме, но подойти к вооружённым людям они не осмеливались. Хорошо понимали, чем обернётся для крепостного излишняя наглость в присутствии дворянина, и старались не мешать важным господам даже излишне частыми взглядами в сторону вооружённых дозорных. Наверняка владыка этих земель прибыл с осмотром, думали они. Поскорее отворачивались и отходили подальше, радуясь уже тому, что им ничего не приказывают или не гонят на какую-то внезапную стройку по прихоти землевладельца. А Макото в этот время наблюдала за тем, как толпе праздничной толчеи прокатилась волна беспокойства и радостный шум заметно угас. Люди боялись разозлить незваных гостей. Футанари в который раз «слушала» сердце, как однажды советовала ей Наама, но что тогда, что спустя столько лет, Макото отвечала лишь безразличная пустота. Никаких намёков на божественный голос, только тоска от осознания. «Может, я просто чего-то не понимаю?» — Макото усомнилась в себе. — «Может, не знаю всего?» — Этого хочет богиня? — она обернулась к посланнику. Она подняла свиток с приказом, скрепленный печатью Архиепископа, и потряс перед собой. — Его Преосвященство — наместник Девы Небесной на земле… — Я спрашиваю, этого хочет богиня? — Устами Преосвященства глаголет она, поэтому отбросьте сомнения и!.. — Хватит, — Макото перебила экзальтированный всхлип оппонента. — Воля богини будет исполнена. «Вот так вот…» — вздохнула она. — «Кретин даже солгать не пытается…» Она подошла к верной телохранительнице и мягко обняла её за талию. Не скрываясь, заговорила с ней: — Матушка, я всё решила. Женщина покивал головою в ответ и на глазах у шокированного посланника нежно погладила по щеке героиню. Святой отец в крайнем недоумении разинул рот, не понимая, что происходит, а когда услышал слова Агны, едва не захлебнулся от возмущения. — Я с тобой, моя девочка, — с ответной улыбкой обронила Агнешка. Посланник растерянно разевал и закрывал рот, не понимая, как ему реагировать, а Уно тем временем отдала короткий приказ: — Опцион! Рядом тотчас возник офицер из числа приближенных к ней Боевых Братьев. — Да, Святая. — Я лично спущусь в деревню и обыщу её на предмет ереси. Со мной пойдут только десять клириков, которые обучены заклинаниям поискка зла. Приказ ясень? — Д-да, госпожа! — растерянный человек неуверенно кивнул, переводя взгляд с футанари на посланника и обратно. — Выполнять, — кивнула героиня. Когда Опцион сорвался с места бегом и помчался отбирать нужных людей, раздавая короткие распоряжения, человек Архиепископа едва не кипел от гнева. — Что вы себе позволяете?! — весь пунцовый, с трясущимися ладонями, он яростно шипел. — Как что? — Уно смерила его уничижительным взглядом. — Выполняю приказ: уничтожить ересь. — Но!.. — Однако сперва ересь надобно обнаружить, не так ли?.. Нужные клирики были собраны за считанные минуты и небольшая пешая процессия спустилась с холма, одним своим приближением раздвигая толпу людей, как волна перед носом судна расталкивает малые льдины. Весёлый гомон затих, селяне выглядели перепуганными, ожидая самого худшего — от дворян иного ожидать не приходилось. Но Уно жестом всех успокоила и коротким кивком отдала приказ клирикам. Люди святого воинства стремительно разошлись по небольшой деревушке, на ходу применяя заклинания обнаружения, хотя футанари и без того понимала, что они ничего не найдут. Разумеется, ересь могла не иметь физического воплощения в виде каких-нибудь капищ и алтарей, запрещённых церковью артефактов. Ересь — это в первую очередь неугодные мысли, но карать за такое Уно отказывалась. За холмом, в стане Боевых Братьев поднялся гул, но футанари ожидала подобного и не обращала на это внимания. Она поступила совершенно иначе, нежели обычно вела себя, и не мудрено, что её воинство взбудоражено. Но это ничего, она всё им потом объяснит, растолкует. А пока Макото ждала отчётов от клириков, заведомо предполагая, что же услышит. Первым к ней подбежал юный священник, совсем ещё мальчишка, лет семнадцати-восемнадцати. Низко склонился перед Святой. «Способный, раз в свои годы уже боевой клирик», — подумала футанари и кивнула в ответ, разрешая говорить. — Госпожа, следов демонической энергии нет, ни крупицы. Я трижды сотворил заклинания, но ничего не нашёл. — Молодец, — кивнула Уно. Из-за его плеча она видела, как к ней бегут другие клирики и даже по их светлым лицам можно было понять, что они тоже ничего не нашли. Громкий, многоголосый ор на холме заставил Макото испуганно обернуться. Она вздрогнула и расширившимися от ужаса глазами смотрела на то, как через пологое возвышение перекатываются нестройные ряды бегущих Боевых Братьев. Но боялась футанари не за себя, потому что слышала крики бойцов: — Истребим нечистую ересь! — вопили воины. — Братья и сёстры! С нами богиня! С нами богиня!.. Богиня!.. Вал фанатичных выкриков катился лавиной с холма, обгоняя пешее войско. Селяне тут же бросились в панику, а Уно в ярости сжимала добела кулаки — она видела, как на холме посланник и его люди машут штандартами Архиепископа, от его имени отдавая приказы. «Старый чёрт…» — клокочущий гнев бился в груди футанари. — «Он подготовился…» Уно попыталась перекричать гвалт атаки и своим авторитетом остановить нападавших, но бесстрашие Боевых Братьев, давно ставшее притчей во языцех, сыграло с ней злую шутку — люди уже впали в религиозную истерию и при виде Святой лишь радостно скалились, только ускоряя бег. Прежде чем футанари смогла осознать, что сможет хоть как-то замедлить их, если начнёт убивать своих же, воинство врезалось в толпу гричащих от страха селян и смешалось с ней…* * *
Три полных когорты Боевых Братьев лавиной обрушились на крохотное поселение и устроили кровавую бойню, истребляя «врага» без разбору. Женщины, старики, дети — пощада обходила всех стороной. Сельское торжество обернулось кровавой трагедией. Макото не притронулась к оружию, замерев посреди вакханалии смерти. Смотрела на то, что она натворила. У неё была сила, но ей не хватило ума, чтобы понять суть вещей до того, как случилось непоправимое. Не она отдавала приказ к началу «праведной» бойни, но она не предотвратила его с места. Видела, как важного старичка-именинника проткнули копьём, как изрубили людей подле него — детей или же внуков? — которые пытались защитить старого человека. Она не могла помочь им, даже если бы пыталась — в толпу, падая на головы и чужим, и своим, с холма рушились сгустки боевых заклинаний. Одно из них — ледяная стрела, — угодило Макото в голову, но не причинило вреда и отрикошетило в землю. Футанари не глядя дёрнула молоденького, до ужаса перепуганного клирика за ворот рясы, толкая его под защиту матушки Агны, а сама даже не обратила внимания на удар в висок и заставляла себя смотреть на творящееся безумие. «Еретики» даже на пороге гибели не проявляли причастности к демоническим силам и Уно отказывалась верить, что эти люди повинны хоть в чём-то, за что полагается смерть. Святая не предполагала, что причиной той кровавой резни, что развернулась у подножья холма, был даже не религиозный психоз Архиепископа, а всего лишь мелочный спор двух вельмож о праве на землю. Один из них принёс щедрое пожертвование в Церковь Девы Небесной — и самому Грумбумбесу, — чтобы подставить своего конкурента. Отдал на заклание собственных людей, чтобы в их убийстве обвинить перед Короной соседа и отобрать его земли с процентами. Макото не обагрила оружие кровью, но от этого Святой не было легче. Целое поселение умерло в одночасье. Фанатичные воины церкви истребили всех, без разбору, как уже не раз делали под командой Уно Макото. Но до этого момента войско Святой нападало на откровенно разбойничьи шайки или однозначно подозрительные поселения в глухих местах, богомерзкие, политые кровью ритуальные капища в которых не оставляли почвы сомнениям. Но сегодня… Уно чувствовала себя полным ничтожеством. Она долгое время шла к тому, чтобы стать собой нынешней. В прошлой жизни, будучи обычной школьницей не смела даже помыслить, что однажды поведёт людей убивать и умирать за правое дело. Она ломала себя, старалась, прикладывала огромные усилия… а теперь ненавидит себя, за то, что сомневается и нерешительным сомнением этим лишает жизни ни в чём не повинных. Смотрит на смерти обычных людей и громе горечи и раскаяния не слышит в сердце иного — Наама молчит даже теперь. Они вместе с Агной вернулись обратно на холм. При этом Агнешка волокла за шиворот перепуганного о обмочившегося молодого клирика, который едва шевелился от страха. Она не двинулась с места, когда лавина Боевых Братьев потекла вниз по холму, хотя первой готова была ринуться в бой даже против своих и устроить им кровавую бойню, если так повелит ей дражайшая дочь. Но Уно молчала, с тоскливым выражением на лице склонив голову, и боевая монахиня, не скрываясь, демонстрировала перед посланником своё отношение к происходящему. Перед зрелищем избиения беззащитных взгляд Агны выражал неприкрытое отвращение. Парочка молодых священников из группы целителей, оставшихся на холме, и вовсе рыдала, стоя на коленях. Они лишь недавно пришли в войско Святой, удостоенные этой чести за веру и рвение, но все их взгляды и чаяния стремительно рушились. Посланник предпочёл отгородиться от пышущей гневом и горечью Цно живой стеной своих сопровождающих и штандартами Архиепископа, но Уно даже не смотрела на него. Если убьёт этого, на его место встанет сотня подобных червей — одной смертью всего не решить.
