Wakai Kami 3. Mimik

      Тассельландра Глоурис добилась величайших высот в деле практической алхимии, всё ещё недостаточных для продвижения в сферы высшей иерархии Синклита, но более чем изрядных, чтобы не единожды получать крайне настойчивые и лестные приглашения на должности придворного зельевара ко двору Короны Грэйкасла или в соседние государства. Полуэльфийка, лишённая тяги к стяжательству как и её «молочные» сёстры-овуляторы, отказывала всем без исключения, но лишь Моша Менеус знала истинную причину подобных решений. Тассельландру ведома не только безразличием к богатству и власти, но и не беспочвенным страхом. Грандиозные её успехи в алхимии драпировали от окружающих — сведущих и способных заметить, — ещё более грандиозные успехи полукровки в освоении магии.       «Поцелуй» с влагалищем Харары совершил невозможное — превратил от рождения девушку Тассельландру в полноценную футанари. Он угрожал низвести её до степени полубезумной живой машины осеменения, но на стороне Глоурис встали знания и пытливый ум дотошного чародея-алхимика. Применив все свои умения и многие рисковые наработки, к которым даже она опасалась обращаться, полуэльфийка всё же сумела нащупать рычаги воздействия и смогла побороть дальнейшее воздействие вируса на своё тело. С огромным трудом и большими затратами средств и энергии, действуя практически по наитию и наощупь, футанари форсировала его эволюцию в латентную форму, чем почти полностью подавила. Однако ценой победы стали чудовищные приливы маны, которые раз в месяц, в одно и то же время, сопутствуя месячным, наполняя и раздувая Ядро полуэльфийки, чем на сутки придавали ей облик пышнотелой беременной женщины на кануне родовых схваток. Также нашлось место и частичным психологическим поражениям: Глоурис изо всех сил боролась с внове обретённым естеством, стараясь взирать на вздымающийся между грудей собственный пенис лишь с ужасом, культивируя ненависть г толстой «жерди» из плоти, благоухающей смегмой, но в какой-то момент проиграла и без оглядки приняла своё тело из страха попросту спятить в упорстве. Она полюбила себя обновлённую сперва на словах, понарошку, но вскоре уже не могла избавиться от намертво въевшейся в сознание безумно приятной привычки делать аутофелляцию. Футанари не подозревала, что это свойственно почти всем «блудожорам».       Долгие ночи неутоленных сексуальных мучений в поисках исцеления и облегчение этих страданий собственным ртом и языком стали для полуэльфийки желанным порочным секретом и второю натурой. Благодаря ней футанари окончательно примирилась со своим обликом и однажды перестала скрывать монструозные гениталии. По наитию шалой безбашенности вышла в люди, не таясь и не прячась. Это очень скоро заметили и в среде молодёжи в новой столице вспыхнула кричащая мода на гротескно громадный пенис, обладательница которого носит его у себя между грудей в состоянии полной эрекции.       Обычные футанари даже близко не могли повторить нечто подобное, но эликсиры телесной трансформации от Глоурис, на основе подавленного вируса «похоти» — более доступные, хотя и более узкоспециализированные, не действующие на мужчин, — поддержали модное веянье. В новой столице начали появляться молоденькие футанари, которые тратили огромные деньги на то, чтобы с гордо поднятой головой прогуляться у всех на виду, надменно неся своего детордного «монстра», под одеждой прижатого вертикально к телу. Интерес подогревали и слухи о том, что даже Святая, как и сама Дева Небесная в действительности обе также были футанари и потому богиня прогневалась на неразумных детей своих за их слепоту. Благодаря подобной молве, вовремя не подавленной всё ещё не разобравшимся в себе духовенством, многие модницы сперва в столице, а затем и в других больших городах по всему королевству принялись самостоятельно изготавливать из подручных средств подобия мужских гениталий, чтобы носить их под блузками и смущать взгляды окружающих заветным протяжённым «предметом» промеж грудей.       Не заставило себя ждать появление ателье и мастерских, производящих действительно качественные бутафорские пенисы громадных размеров, как ответ тем, кто не желал тратить кругленькую сумму на зелья трансформации, и не имел достаточных навыков рукоделия, чтобы сделать подобную вещь самостоятельно. Имитации из латексоподобной субстанции, довольно точно передающей ощущения от прикосновений к человеческой коже, считалась у знати слишком вульгарной, но у молодёжи пользовалась огромным успехом. Особенно смелые девушки, считая себя апологетами новой моды, заказывали дорогие модели с функцией «эякуляции» и, кокетливо симулируя «внезапный» оргазм, публично и густо пачкали блузки белесой слизью, кремообразной и с цветочными ароматами. Истинные же ценительницы покупали на фермах свежую лошадиную сперму, чтобы фальшивое «семяизвержение» даже благоухало согласно канону.       Дворянки, как особы более утончённые, тяготели к «классике», заданной самой Глоурис, и зачастую выбирали благородную, под стать себе, форму конского пениса, как у основоположницы модного веянья, но в качестве материала предпочитали не местные виды «латекса», а дорогие ткани и кропотливую вышивку по стволу и головке, которая превращала бутафорские пенисы в настоящее произведение ремесленного искусства. Гости из других стран, посещавшие благородные дома вельмож, приходили в полное недоумение, когда на светских приёмах встречали благообразных дам, щеголяющих в вырезах декольте не только ложбинкой между грудей, но неким весьма вызывающим элементом «гардероба», в котором без труда угадывалась головка лошадиного пениса.       Когда малые алхимические мастерские разработали состав, по запаху, цвету и консистенции почти не отличимый от спермы, но не портящийся гораздо дольше — ношение громадного пениса среди футанари и девушек очень быстро стало правилом хорошего тона. И Святая, и даже богиня были двуполыми, вещала им уже сама Новая Церковь, а потому не должно женщине стыдиться контуров гротескного пениса у себя под одеждой: что естественно, то не безобразно, а богоугодно.       «Латексные» гениталии становились всё популярнее. Богатые дамы всё-таки оценили красоту и искусность ремесленников — для повседневного ношения выбирали что-то приземлённое и натуральное, а не расшитое узорами. Спрос стремительно рос и природного каучука в какой-то момент стало не хватать, отчего алхимики бросились разрабатывать искусственный аналог для замещение. Так фривольная блажь пары кокеток привела к зарождению науки Химии, отделённой от своей магической сестры Алхимии.       Спустя сорок лет после Дня Гнева Девы бутафорский пенис всё ещё не полностью захватил умы населения — девушки из провинции перенимали столичные веяния с большим запозданием. Но толстый «ствол» между грудей уважающей себя городской жительницы стал столь же привычен и обязателен, как исподнее под её юбкой. Благородные дамы в своих будуарах делали комплименты «членам» друг дружки, словно это живые части их тел, а также обсуждали новый купаж вкуса искусственной спермы, выпивая её прямо из «пенисов» собеседниц. Одна из дворянок, приближенная к правящей династии, организовала тайное общество «Фаллического Культа», участницы которого молились громадному члену из латекса в рост человека, слепленному — как убеждала председатель их общества, — точно по образу и подобию пениса самого магистра Мясных Кулаков. Вознося мольбы в шутливой манере, зажиточные дамы в масках, уравнявших их в правах, учились использовать по назначению свои гротескные игрушки, на первый взгляд совершенно не годные для секса. Женщины покупали зелья трансформации, нанимали целые плеяды алхимиков и оплачивали разработки всё более действенных препаратов преображения. Тайная служба Её Величества королевы была осведомлена о происходящем, но среди столичных горожан народились новые шутки в адрес дворянок, которые шириной своих бёдер всё больше становятся подобны овуляторам.       Участницы Фаллического Культа тесно сближались, проникаясь доверием друг к другу во время длительных оргий, оказывали поддержку и помощь нуждающимся из своей среды и постепенно становились той политической силой, даже слухи о зарождении который вызывали сперва исключительно улыбки на лицах, а много позже — сдержанные кивки от необходимости с этой силой считаться. Нелепая на первый взгляд фракция Фалопоклонниц заявила о себе на политической арене королевства.       Среди мещанок же, не столь обременённых высокопарными этикетами, просто считалось хорошим тоном при встрече с подругами «эякулировать». Стандартной комплектацией бутафорского пениса стали большие тестикулы, слепленные по образу и подобию яичек самой Тассельландры и способные вмещать до трёх литров вязкой, липкой субстанции, а также возможность извергать её по мысленной команде носительницы.              Марионеточная королева, повзрослевшая телом, но не умом, обученная лишь по книгам, после знакомства с фракцией Фалопоклонниц робко пыталась настоять на старых традициях и порядках, но голос монарха остался никем не услышан. Бывшая регент, прочно занявшая пост Главной Советницы, имела на ситуацию взгляды совершенно иные и влияла на безвольную королеву. Продажа абсолютно нелепых в своей громадности искусственных пенисов приносила известный доход мастерским, которые не только платили налоги в казну королевства, но и обогащали владельцев подобных артелей, лицензию на торговлю которым выдавали исключительно по личному дозволению Главной Советницы. Лишь на третьем плане — следом за «кумовством» и личным обогащением, — влачились развитие науки и техники для обеспечения спроса на бутафорские пенисы. Изучение редких трофеев, добытых у тифлингов, и рост странного спроса среди гражданского населения способствовали возникновению первой паровой машины, крутящей валы на одной из королевских артелей, взбивающих латекс для производства искусственных членов.       Также умы обывателей, занятые праздным и безобидным распутством, проще поддавались внушению, забывая о желании всевозможных «свобод» благодаря беспрецедентной доселе «вседозволенности». Молодое поколение дворян и выходцев из семей горожан, как и их предки, впитавшее незамутнённую любовь к футанари, но лишённое по большей части ложной скромности прародителей, находило своих привлекательных жён ещё более привлекательными, когда у девушек между грудей кокетливо мелькала головка громадного пениса или когда дамы из радости от встречи с мужьями обильно «эякулировали».       Новые бутафорские гениталии научились имитировать тепло тела и эректильную функцию. Самые дорогие модели посредством несложных зачарований даже частично передавали носительницам ощущения от прикосновения и оснащались обильными складками крайней плоти для более качественной и впечатляющей мастурбацией. Они мягко, но прочно крепились к телу и управлялись за счёт элементарной магии, а также их не обязательно было снимать на ночь, отчего мужчины, не смевшие даже мечтать о том, чтобы хоть однажды разделить супружеское ложе или одинокую холостяцкую койку с прекраснейшей футанари, без стеснения начинали подыгрывать в этой игре своим женщинам, польщенные правдоподобием распутной забавы.       Само наличие пошлых «вещиц» под блузкой почти у любой горожанки во всех крупных городах королевства сподвигало умы населения смотреть на орден Мясных Кулаков всё благосклонней — у овуляторов гениталии ведь тоже дюже как велики. А овуляторы — это не только красота, которую не каждому выпадало увидеть, но сила и мощь, с которой нельзя не считаться. Кто первый склонит их на свою сторону, заручившись поддержкой народа, тот окажется на голову выше своих конкурентов.       С одной стороны Советница искала с орденом Вомба любых отношений, перед не имеющим единого мнения королевским Советом деланно опасаясь очередных бунтов, если начать запрещать подобную нелепицу, вроде гротескного пениса из латекса под одеждой. С другой стороны, нашёптывая в нужные уши и подкрепляя шёпот полновесной монетой, женщина выделяла из казны средства на разработку новых вооружений, способных потягаться и с овуляторами, и с тифлингами. Новвая технология — слово, заимствованное у «рогатых, — создавалась на основе всех тех трофеев, десятилетия назад добытых в боях против «демонов». Ни овуляторы, ни тифлинги не провоцировали королевство на агрессию, а вооружённых стычек не случалось уже многие годы, но Советница опасалась чистой физической мощи или могущества биологических ли, или машинных технологии, которые могли бы стать угрозой Короне. Престарелая формальная правительница королевства желала свергнуть Имшару и лично занять её трон, а потому не делала ставку на силу неподконтрольного самодержавного Синклита, предпочитая за счёт государства же тайно создать и оснастить войска для свершения переворота и приведения к покорности тифлингов и овуляторов.       Моша Менеус, лучшая подруга Тассельландры, отошла от дел авантюриста, дожила до преклонных лет и встретила старость, но молодецкий запал в сердце она не растратила. Благодаря зельям Глоурис женщина сохранила не только внешнюю молодость, но сберегла и живой, не отягощённый старческими болячками нрав. Новым веяньям моды Моша не поддалась и бутофорских пенисов не носила. С годами обретя ей одной ясную мудрость, Менеус не раз откровенно признавалась длинноухой подруге, что очень любит ощущать себя уязвимой перед громадным пенисом Тассельландры.       Объединившись с Йоной — приёмной дочерью Глоурис, — и пользуясь смутными временами сразу после пропажи Святой, Моша основала никому неизвестное торговое объединение, которое впоследствии развила до внушительного конгломерата негоциантов, торгуя снадобьями Тассельландры по всему королевству. Вместе с полугоблиншей они более сорока лет правили компанией безраздельно. Распутные, не стеснённые бременем ложной скромности и стыдливости, они влюбились друг в друга. Между Менеус и Йоной проскочила искра эротического напряжения, которая зрела на протяжении нескольких лет трепетной дружбы и вылилась в полный чувственной услады жаркий роман, продлившийся почти половину столетия и принесший плоды горячей, неугасимой любви двух женщин друг к другу.       Глоурис — любящая приёмная мать для одной, и верная подруг для другой, — с улыбкой благословила этот союз. Которому не стало помехой даже то, что и Менеус, и Йона, будучи в «духовном» замужестве друг за другом, на протяжении почти полувека несколько раз состояли замужем согласно официальным законам страны и родили от этих браков сорок трёх потомков на двоих. Моша принесла дюжину, остальных родило чрево Йоны. Никто из отпрысков не проявил деловые задатки, как у своих матерей, и Менеус, поставившая детей на ноги, вместе с возлюбленной вернулась к Глоурис. Женщины оставили за собой лишь контрольные функции над торговым предприятием, после чего обе посвятили себя изучению алхимии, отринув всё мирское, кроме секса и обучения. Впервые за долгие годы они стали новыми ученицами полукровки. А спустя недолгое время обе признались, что хотят от полуэльфийки детей.       Тассельландра с радостью восприняла их просьбу. За прошедшие десятилетия душою и телом она совершенно не постарела, не изменилась нисколько, ни один волосок не поседел в её шевелюре, но всё же футанари успела осознать ужас возможного одиночества и в страхе перед ним открылась лучшей подруге и дочери. В порыве эмоций футанари поведала им правдивую тайну обретения пениса, о которой молчала долгое время.              Спустя ещё десятилетие усердных штудий Моша и Йона делали заметные успехи в зельеварении и чародействе, хотя их ранги как магов оставались весьма невысоки. Тела обеих женщин, через секс с Глоурис облагороженные воздействием подавленного вируса «похоти», всё же обзавелись громадными конскими пенисами, как у Тассельландры. Тринадцатый ребёнок Моши и тридцать второй Йоны, неуловимо похожие на Глоурис и внешностью, и темпераментом, любому дали бы понять, что новоявленные футанари наконец-то нашли себя в этом мире.              Новое церковное духовенство, из числа «близкого окружения» основателей культа Уно Макото, возглавило обновлённую Церковь, потрясая паству громкими откровениями. На свой лад и к собственной выгоде священнослужители вновь извращали Писание, теперь уже перевирали мыслей Святой об истинном равенстве для всех перед богом. Нефишированный договор с орденом Мясных Кулаков о бессрочном сотрудничестве позволял исподволь вводить в умы людских масс сомнения, объявляя греховной мысль о равенстве с полуродками и выставляя сестёр-овуляторов как посланниц богини, прекрасных как телом, так и духовно. Полукровок же, особенно крови звериной, всё чаще открыто нарекали вечными слугами, которых наказала Дева Небесная, завещав вечно служить «высшим» расам и замаливать перед Девой и перед Святой грех кровосмешения. Как домашняя живность создана, чтобы приносить пользу, так и звероподобные полуродки обязаны подчиняться человеку или иным «чистым». Не все соглашались с таким толкованием «Священного» текста Жития Уно, однако отыскалось множество тех, кому было уже не досуг, разбираться сколько там нынче богинь — одна или две? — но мысль об одобренном самим небом рабовладении грела алчное сердце. В новой Церкви назревал очередной раскол.