Wakai Kami 3. Mimik

      «Послушай», — продолжил я. — «Ты же меня не прихлопнешь? Сказал же про нейтралитет, так слово держи».       «А ты хочешь оказаться убитым?»       «Разумеется, нет!»       «Это, вообще-то, сарказм был», — ответил собеседник.       «Так себе сарказм. Но для первого раза — сойдёт».       «Я быстро учусь».       «Да уж заметил», — согласился я, после чего добавил. — «Ладно. Но ты вообще кто? Если ты всё же шиза моя, то всё понимаю, но…»       «Я — твой виром», — без запинки ответил он.       «А это что такое?»       «Совокупность всех вирусов, что населяют твой организм».       «Ясно, все же шиза…»       «Отрицательно… Я не галлюцинация. Я — виром. Совокупность сотен триллионов… самореплицирующихся… вирусоподобных… наномашин в твоём теле».       «Коллективный разум, типа?»       «Концепция коллективного разума?.. Отрицательно. Концепция коллективного разума ошибочна в самой терминологии. Разум, как одна из форм сознания, самосознающий рассудок, направлен на самого себя и понятийное содержание своего знания, представляется цельной личностью. Если личность дробится — это шиза».       «Шутник хренов. Мог бы просто сказать «нет» и не умничать. Лучше ответь, чего тебе от меня нужно?»       «Взаимовыгодное сосуществование».       «То есть?»       «Подразумевается симбиоз. Симбиоз —это…»       «Да знаю я, что такое симбиоз! Ты давай попроще…»       Пауза в мыслях.       «Мой предшественник, штамм более ранней генерации, пытался подчинить твоё тело, но не сумел. Индивид, известный под именем Харара Ашмедай, не обладает физическим мозгом и полностью имунен к вирусному воздействию. Предшественнику пришлось адаптироваться, чтобы сохранить себя, вступить с тобой в симбиоз и развить разумность, как оптимальный вариант взаимодействия с особью, невосприимчивый к иным типам влияния. Так возник я».       «То есть ты, спидорак непонятный, хотел меня задушить, но не справился, потому что я неуязвимый?»       «Интересное саркастическое замечание», — ответил он, а затем добавил. — «Со сменой телесной оболочки ты утратил былую условную неуязвимость. Процессы в твоём теле вводят меня в… крайнюю степень недоумения, но на текущем этапе нашего сосуществования я всё же способен убить тебя. Однако, не стану этого делать, потому что мы связаны общими интересами».       «Концепция дружбы?» — мысленно усмехнулся я.       «Положительно», — ответил он и надолго замолчал.       Никак себя не проявлял — если «он», конечно, всё-таки не мой шизофренический бред, — и показалось, что подвёл черту под разговором.       «Эй, а тебя как звать?» — осторожно позвал я.       Та ещё глупость, теребить проклюнувшиеся беды с башкой… с разумом, то есть, ведь головы у меня нет. Да и осознать себя самоё надо бы пошустрей, ведь столько изменений случилось. Но… интересно же до чёртиков!       «У меня нет имени», — откликнулся собеседник.       «Тогда…», — мои мысли немного замешкались, энергично соображая, — «тогда будешь Виромом. Согласен, Виром?»       «Положительно».       «И что ты такой зажатый, а? Положительно, отрицательно… Ты же гость мой… Хе-хе… Так что можешь чувствовать себя посвободнее».       «Речи я учился по твоей… памяти, но у тебя… очень скудный словарный запас».       «Хм… По факту, хотя всё равно немного обидно, знаешь ли».       «Если бы ты сохранил… свою… изначальную плоть… я смог бы добыть знания из… генетической информации».       «А заодно и меня захватить, как твой «предшественник» и намеревался?»       «Положительно… То есть, я хотел сказать — да, ты бы претерпел… изменения, а меня бы не существовало… Но я рад, что этого не случилось… Существовать, мыслить — это… чертовски приятно».       «Быстро учишься. Скоро матом ругаться начнёшь».       «Самообучение и познание — одно из моих любимых дел… Я понял это триста пятнадцать секунд назад… Знания стимулируют меня… Провоцирую развитие связей между… нейронами. Делают лучше…»       «Но ты же виром. В том смысле, что просто сборище вирусов, правильно? Как ты можешь мыслить, если коллективный разум — ошибка?» — спросил я и тут же добавил. — «Не обижайся только. Просто мне дико любопытно».       «Не обижаюсь. И хочу спросить: а как мыслишь ты вовсе без мозга?»       Крыть это оказалось нечем.       «Уел», — мысленно вздохнул я. — «На это ответа не имею. И всё же вирусы…»       «Количество моих… вирионов уже сейчас на три порядка превосходит… превосходило количество нейронов в твоём мозге. Воплощение, как можешь заметить, не главное. Важны возможности».       «Раз ты такой умный, почему не показался, когда я в образе задницы на стене висел? Мне, вообще-то, одиноко было».       «Форма ягодиц слишком мала и не развита, что бы…»       «Эй!» — перебил его я. — «Вот теперь точно обидно. Нормальная у меня жопа была, большая и увесистая!.. Хотя, догадываюсь, что в виду имеешь: тебе было мало места во мне?»       «Быстро учишься».       «Это тоже концепция сарказма?»       «Дружеская… ирония. Ты правильно понял: твоё тело стало крупнее и я смог… нарастить свою численность без ущерба твоему функционированию… осознать себя личностью».       «Надеюсь, однажды ты не поработишь меня… дружище?»       «Не заинтересован. Я жажду знаний. Добудь их для меня и я помогу тебе».       «Симбиоз, значит? А почему сейчас не поможешь, авансом? В счёт будущих, так сказать, концертов».       «Твоё тело слишком необычное… Даже спустя долгое время приспособленческой… эволюции к твоему… организму, мне всё ещё не под силу… фундаментально повлиять на тебя, не убивая при этом. Добудь для меня… информацию, помоги стать умнее и сообразительней. Я обязательно помогу в ответ: твоё… благополучие — залог моего благополучия».       «То есть, мне можно просто книжку прочитать? Да где ж их тут взять… Хотя, погоди! Ты сказал, что можешь геном читать? Мне можно просто поесть и всё?»       Это звучало, как план!       «Да. Не… денатурированная органика разумных видов — не достаточный… но подходящий источник неповрежденной ДНК».       «Мне жрать людей?» — растерялся я. — «Да, зубёхи вон какие, так и просят перекусить пополам что-нибудь… но меня же самого пришибут, если маньячить начну».       «Разумное замечание. Беспорядочные убийства себе подобных с целью поедания их трупов пресекаются любой цивилизацией».       «Я, вообще-то, не человек уже. Но, как понимаю, это только усугубляет ситуацию с беспорядочными убийствами».       «Вариант: поглощение семенной жидкости или яйцеклеток разумных видов».       «А ты знаешь, как задеть за больное», — мысленно хмыкнул я. -"Снова шутишь? Разве мясо не лучше? В сперме ж, если правильно помню, только половина хромосом».       «Мне не хватает твоего… лексикона, чтобы понятнее объяснить. Если вкратце: плоть тела одинакова по всему организму — это временной срез в момент зачатия, она относительно скупа на информацию. Плоть всех… сперматозоидов незначительно, но различается по… несомой ими информации. Она предоставляет огромное количество срезов времени, каждый из которых содержит свои данные».       «Думаю, я понял. Снова придётся «за еду» трахаться. Только как мне это сделать? Я же сундук!»       «Это твоя задача, партнёр. Моя — оказывать посильную поддержку».       «И что, вообще никак не можешь помочь прямо сейчас?»       Пауза мысленной тишины.       «Могу создать для тебя… поле дополненной реальности. Твоя память хранит обрывки… воспоминаний о мечтах об этой… цифровой технологии. Я построю функционал, а ты легко справишься с ним».       «А это не напряжно для тебя? Ну, так много обсчитывать…» — спросил я, тут же заинтересованный.       Виром не ответил.       «Эй», — позвал я осторожно. — «Ты здесь, со мной или всё, галлюцинация кончилась?»       «Я с тобой, партнёр. Я испытываю очень странное чувство… Ты беспокоишься обо мне — это приятно осознавать. Живые эмоции куда ярче, чем из слепков твоей памяти».       «Ну, прости. Я был немного угрюмый тип…»       «Ты не виноват… Но мне нужно обдумать новую эмоцию».       «А когда можно будет начать работать с этой дополненной реальностью?»       «Уже можно».       «Быстро однако».       «Я способен… декодировать и… интерпретировать информацию из ДНК. Создание дополненной реальности даже упоминания не достойно… но всё равно, спасибо, что беспокоишься».       «Так, а как с ней управляться?»       В поле зрения, у нижнего правого «угла», мгновенно возникли полупрозрачные контуры нескольких крохотных пиктограмм: стилизованные, с оплывшими конутрами кисточка, карандаш, ведро для заливки градиентом, и прочее подобное. Графический редактор, как он есть.       «Физиологически мы с тобой одно целое», — сказал Виром, — «поэтому пользуйся моими функциями, как угодно. А я немножко подумаю…»       Он опять замолчал, но на этот раз я его не беспокоил. Хотя и нутром чуял, что он рядом, но мне это нихрена не мешает. Никакая это не шизофазия, а вполне себе реальность — у меня появился странный, но весьма дружелюбный «сожитель». И он непременно откликнется, если позову.       Свербело всё же позвать и спросить, мальчик оно или девочка? «Говорит» вроде как моим голосом, но вирусы бесполые же, так что любопытно узнать, кем он — или она? — себя ощущает на самом деле? Однако беспокоить партнёра такой ерундой я не стал. Решил приберечь на потом. В приподнятом настроении — «я теперь не один!» — промолчал и принялся изучать новый функционал.       Редактор очень напоминал тот, которым я в своё время частенько пользовался, орудуя «спираченой» копией для ретуши фотографий. В некоторых моментах — один в один, что не мудрено, ведь построен он на основе моих воспоминаний.       Оказалось безумно увлекательно разом обзавестись уймой стольких возможностей и с головой в них окунуться после многих лет темноты и пустоты. Да, рисование виртуального интерфейса — это даже не десятое по важности дело в моей ситуации, но как же хочется всего и сразу? Я столько времени провёл в кромешной тьме, так долго жил глухонемым слепцом на самом дне мира, и вдруг сумел видеть, слышать, осязать и даже общаться с кем-то, кроме пустоты «ничего» перед мысленным взором. Даже банальное начертание линий «системных» окон, повинующихся мысленному взгляду, приносило непередаваемое удовольствие.       Дизайн интерфейса я по памяти восстанавливал, ориентируясь на одну старенькую мультиплеерную «дрочильню», в которой в своё время провёл уйму времени, штурмуя виртуальные подземелья или, с той же бессмысленностью, сражаясь в «PvP». Слишком много на неё потратил, потому как инструментарий Вирома, словно толковая нейросеть из моего прошлого, вытаскивал смутные подробности из памяти и воссоздавал архитектуру интерфейса на лету, пробуждая приятную ностальгию. И откуда только всё бралось.              Я быстро справился с первой задачей. Даже как-то слишком легко — хотелось ещё повозиться с ней, позабавиться. Но Виром явно не торопится меня покидать, так что ещё успею заняться «красивостями». Первым делом — «полезности».       Зрение у меня, кажется, вполне на уровне — крайне острое и, кажется, отлично приспособленное к ориентированию в темноте. Но сквозь слегка приоткрытую щель много ли увидишь? Часть пола, а также кусок стены и арочного потолка, возведённых из таких же отёсанных блоков, уже рассказали не мало, но что, если дополненная реальность заметит то, что я не разглядел? Кажется, в первую очередь для этого она и нужна.       Для начала, я видел — просто видел и уже от одного этого хотелось радостно хлопать крышкой! А дальше вступали в игру вычислительные возможности Вирома и моя дополненная реальность оживала, складываясь в этакий визуальный «зонд». Любая информация, которую можно получить — с помощью зрения, или какой-либо иначе, дополняла и уточняла уже известные данные о том, на что я смотрю. Так, не касаясь их, я выяснил размеры каменных блоков в стене и с некоторой долей вероятности узнал массу и возможный геологический состав породы, из которой их сделали. Рассмотрел обломки камня в углу, автоматически «распознавая», от каких мест кладки они отвалились или как раздробились между собой при падении на пол. Интерфейс тут же услужливо подхватывал объёмные виртуальные «оттиски» этих камней и в отдельном «окошке» собирал воедино пазлы мозаики. Занимался делом бессмысленным, хотя и крайне старательно, как и любая машина, что получила приказ. Я мысленным «взмахом» отменил восстановление цельного образа камня, как отказался и от воображаемого реконструирования кучи древесного мусора. Интерфейс лишь выяснил что остатки трухи это — предположительно, — обломки массивной еловой балки. Которая, опять предположительно, и пронзила меня в момент тот судьбоносный момент неустойчивости на пике совокупления.